Талисман цесаревича (СИ)
— Луиза Августа — галантно сказал я — Вы много сделали для того, чтобы двигатель стал реальностью, поэтому предоставим эту честь Вам.
— Благодарю Вас!
Луиза с трудом раскрутила маховик и открыла кран подачи топлива. Раскалять калоризатор нет нужды, он ещё горячий после предыдущего запуска. Раздалось фырканье, бряканье, и наконец, движок ритмично застучал. Луиза двинула рычаг, и муфта вала двигателя вошла в сцепление с валом насоса. Движок застучал медленнее, явно видно, что нагрузка великовата, но он продолжил работу.
— Ахти мне! — хлопнул руками по ляжкам Яковлев — А ведь чуть не забыл! Кирюшка, ну-ка мухой лети наверх, к баку, смотри как там вода, пошла ли?
Молодой, двадцати ещё нет, парень бросился по лестнице наверх. На верхней площадке он перегнулся через открытый люк в цистерну, а высунувшись, крикнул:
— Акакий Протасович, воды ещё нет, но скоро пойдёт: воздух уже шипит.
— Как вода пойдет, крикнешь. Скажешь, какой напор, понял Кирюшка?
А мы стояли у движка и наблюдали за его состоянием. Похоже, что всё путём, всё штатно.
— Муфту сцепления надо придумывать другую. — задумчиво проговорил Демидыч, доверенный мастеровой Яковлева — Эта, что от конного привода, слабовата, того и гляди развалится.
— Верно говоришь, Демидыч. Я тоже вижу, что движок крутит скорее и сильнее чем коняшки. Значит, будем думать.
— А Вы, Луиза Августа что думаете? — оглянулся я на свою вечную спутницу.
— Я думаю, Юрий Сергеевич, что пора проектировать экипаж для установки на него нашего двигателя.
Наши переговоры прервал крик сверху:
— Акакий Протасович! Пошла вода, да так сильно!!! Николи такого напору не было!
— Юрий Сергеевич, позвольте мне взглянуть на воду?
— Извольте, Луиза Августа, а я пойду с Вами. Мне тоже любопытно.
— А и я с вами полезу. Это, с каким таким напором водичка-то пошла, что Кирюшка изумился?
Вот мы все очереди сунулись в цистерну. Я-то видывал напор и посильнее, а остальные зрители были изрядно впечатлены.
— Юрий Сергеевич, Вы как хотите, а я зачну выделывать моторные насосы, и незамедлительно.
— Для чего, Акакий Протасович?
— Вы ж видите, какой напор? А ежели пустить ту воду через головку с соплом, то её весьма высоко сможет забросить. Не понимаете?
— Вы думаете сделать пожарный насос? — включилась Луиза.
— Именно так, Ваша светлость. Я так и вижу, что моторная повозка, да с моторным насосом будет большим подспорьем при тушении пожаров. У нас, на Москве, пожары бывают очень уж страшными. Я в такой пожар дом да родных потерял.
— Дельно, Акакий Протасович. Мы ещё сделаем на повозках места для пожарных, да ещё автомобили со складными лестницами, по которым можно будет подняться на верхние этажи.
— Автомобили? Ах, да, Вы же так назвали моторные повозки. Хорошее название, да.
— Сколько двигателей Вы сможете выделывать, Акакий Протасович?
— Я так понимаю, что нужно сильно много и весьма быстро.
— Правильно понимаете. — в один голос подтвердили мы с Луизой.
— Ну, так вагранка у меня может выдать чугуна на отливку трёх моторов в день, шесть в сутки. Но мой завод не сможет обработать такое количество деталей, а потом их ещё надо собирать. Нет ни людей, ни места, чтобы расширять завод.
— Шестью тридцать — сто восемьдесят в месяц. Очень мало.
— Мало, да. Только на Москве двадцать пожарных частей, в каждую бы по три, а то и по четыре насоса, да по две-три автомобиля с лестницами, да хотя бы по одному автомобилю чтобы отвозить пострадавших… Это только в Москву для пожарных надо не меньше двух сотен моторов, а у нас вон сколько больших городов: Питербурх, Нижний, Ярославль… Моторы нужно строить многими сотнями, Юрий Сергеевич.
— Тысячами, Акакий Протасович, тысячами. — зачастила Луиза — Юрий Сергеевич задумал мотор во время путешествия из Петербурга в Москву. Вообразите, сколько нужно автомобилей только для той дороги? А сколько в России дорог?
— Так это, Юрий Сергеевич, я вижу, что дело пахнет сотнями тысяч рубликов? — ошарашенно ахнул Демидыч.
— Миллионами, Демидыч! — поправил его Яковлев — Вот только где бы денег купить на такой размах, а? Нужно строить даже не заводы, а фабрики, а они в такую денежку выльются, что и вообразить страшно.
— Деньги будут, мои дорогие соратники. — успокоил я их — Сделаем следующим образом: Вы, Акакий Протасович, составляете план на строительства завода производительностью в те самые сто пятьдесят-двести моторов в месяц. Учитывать нужно всё — от складов сырья и до складов готовой продукции, и всё что находится между ними. Потом я Вам объясню принцип конвейерной сборки.
— Что сие за чудо?
— Пока не забивайте себе голову, считайте главное: станки, механизмы, здания, сооружения, оборудование. Скажем, поддув в вагранке, недурно было бы механизировать, а?
— Это верно. Только у меня недостанет знаний. Юрий Сергеевич.
— Зато опыт имеется. Я пришлю Вам хороших чертёжников и счетоводов. Замысел такой: Вы делаете полный план строительства завода, по этому плану мы будем строить такие же заводы здесь в Москве, в Питере, и в Ярославле. Потом посмотрим. Да, когда Ваш план будет готов, я Вас сведу со знающими инженерами, они помогут довести замысел до совершенства. Сейчас, кровь из носу, нужно построить семь моторов. Пять мы установим на автомобили для передвижения, а один, но Вашей задумке, как привод для насоса. В какое время уложитесь?
— Так это, Юрий Сергеевич, литьевые модели у меня готовы, формы мы можем готовить очень споро. Часть деталей обработаем здесь, а крупные придётся везти в Арсенал. Ну а сборка у нас.
— Время, Акакий Протасович, время?
— По времени, так в течение трёх-четырёх месяцев уложимся.
— Прекрасно. Где в Москве строят дормезы [61] и дилижансы [62]?
— Известно где, Юрий Сергеевич. Каретный ряд самое место на Москве, где кареты строят и продают.
— Не посоветуете ли мастера, который делает самые прочные дилижансы?
— Это тоже всем известно: мой однофамилец, Яковлев Гордей Гордеевич. Его мастерская и контора стоят на Садово-Каретной улице, сразу справа.
— Спасибо, Акакий Протасович.
И мы с Луизой отправились в Каретный ряд.
* * *— Значит самоходный экипаж. Автомобиль значит. — басовито бормотал сухонький старичок с бородой едва ли не больше него самого — С двигателем значит. А ты Пахом Гордеич что по сему поводу думаешь, какие сомнения возникли?
— Есть сомнения, батюшка Гордей Гордеевич. — таким же басовитым голосом отвечал бородач, габаритами чуть не втрое больше отца. Я бы усомнился в их родстве, да лица почтенных каретников донельзя похожи.
— И что за сомнения, Пахом Гордеевич?
— А вот извольте видеть, батюшка Гордей Гордеевич, привод от мотора. Цепь, да необычная. Ненадёжно сие.
— Цепь не наша забота, это по двигательной части.
— Ежели по нашей, по кузовной и ходовой части, батюшка Гордей Гордеевич, то сомневаюсь я по поводу рессор. Мы ладим такие, чтобы выдерживали скачку галопом. Так?
— Так.
— Да галопом кони могут скакать не больше часу, а обычно они едут шагом или лёгкой рысцой, не более десяти вёрст в час.
— Ну-ну, Пахом Гордеевич, излагай! — поощрительно бормочет отец.
Сын в ответ на скрытую похвалу улыбается и продолжает:
— При галопе наши экипажи сильно трясёт и швыряет, а если долго скакать, то рессоры не выдержат, лопнут. Их высокоблагородие бает, что автомобиль будет ехать со скоростью двадцать вёрст в час, это как в галопе. Не сдюжат рессоры.
— Как думаешь обойти сие препятствие, Пахом Гордеевич?
— Я полагаю, Гордей Гордеевич, что пластины рессор надобно утолщать, да и пластин ставить не менее четырёх, а то и пяти. И колёса надобно делать сильно прочнее, с бронзовыми подшипниками, с усиленной шиной.
— Вот, Ваше высокоблагородие, слышали, что говорил мой наследник?