Леонард и Голодный Пол

— Ну, как ты? Я по тебе ужасно соскучился. Господи, до чего же хорошо, что командировки закончились! Видеть больше не могу все эти тезисы для презентаций. Как здорово, что в следующий раз я полечу в Киото со своей женой!
— Это если тебе повезет — я еще нигде не подписывалась.
Они пошли искать машину, не прерывая смешной болтовни двух влюбленных и держась за руки так, как нравилось Грейс, и ей хотелось бы это делать почаще. Выехав с парковки, они немного заплутали на перепланированных дорогах и в конце концов нахально проскочили к выезду по автобусной линии, за что им посигналил обозленный автобус-гармошка.
Они заехали в «Сакуру», японский ресторанчик, торгующий навынос, и взяли тяхан, лапшу удон, тэмпуру с рыбой и овощами и немного сашими, на голодный желудок переоценив свои возможности. В винном магазине купили вино и чипсы «Принглс» и решили, что вечер проведут дома на диване.
— В Амстердаме после одного долгого собрания мы пошли в ресторан, чтобы разобрать, как все прошло, и выявить главное, — рассказывал Эндрю, когда они уселись с ужином на диван. — Возле канала шли дорожные работы, и по ресторану средь бела дня бегала мышь. Когда я сказал об этом официантке, она только ответила: «Да они все время бегают», махнула рукой с таким видом, как будто она на все это «забивайт» и «забывайт», и ушла. Я глазам своим не поверил! Никто не обращал на мышку внимания. Я один всполошился и весь вечер просидел, засунув штанины в носки. Ты можешь себе представить, что у них творилось на кухне?
— Ой, у меня мурашки по коже. Даже представлять не хочу. Надо было оставить в интернете ругательный отзыв, — ответила Грейс, ковыряя палочками в коробке с лапшой, но потом решила взяться за вилку.
— Бессмысленно. Если их не волнуют мыши, то отзывы в интернете — тем более.
— Между прочим, как тебе музей сыра? Что-нибудь купил для меня?
— Боюсь, что нет. Странно, но, оказывается, очень трудно выбрать сыр для женщины. На самом деле мне бы хотелось прогуляться и хоть немного посмотреть Амстердам, но ребята, с которыми я ездил, думали только о выпивке. В этих командировках у меня никогда не бывает ощущения праздника.
— Да, точно. Мужчины вечно рассуждают о трудностях и превратностях командировок.
— В своих странствиях я практически монах, но понимаю, что ты имеешь в виду. Некоторые ведут себя, как будто их отпустили на берег в увольнение. Особенно те, что постарше. Но так приятно сознавать, что у меня впереди почти целый месяц без совещаний. Одни развлечения. Кстати, как там твои домашние? — спросил он.
— Просто прекрасно. Пытаюсь убедить их организовать себе путешествие. Не просто отправиться в какой-нибудь город на пару дней, ходить по музеям и прочее в таком духе, а совершить эпичный вояж. У папы до сих пор еще не использована кругленькая сумма из накопительной пенсии, так что он должен прокатить маму. Пусть поедут куда-нибудь далеко-далеко, пока здоровье позволяет и ничто не мешает наслаждаться жизнью. Но они все время откладывают. Думаю, боятся оставить моего брата одного, хотя он уже взрослый.
— А может, ему побыть у нас — несколько дней, пока их не будет? — предложил Эндрю, выискивая в тэмпуре среди овощей кусочки теста.
— Мы ведь сами уезжаем, но, даже если бы не уезжали, пора перестать с ним носиться. Ради него же самого пора вытащить его из теплого гнездышка. Кто знает, что парня ждет в будущем? Пора ему наконец стать самостоятельным. Он засиделся на своей маленькой жизненной карусельке: на работе занят пару дней в месяц, о деньгах и ответственности понятия не имеет и, что хуже всего, из-за него мама и папа застыли во времени. Как родители они выполнили все, что положено, и на пенсии должны наслаждаться жизнью, а не нянчиться с ним.
— Ты не слишком сурова? Он никому ничего плохого не делает, и твои родители вроде довольны сложившейся ситуацией, — сказал Эндрю.
— А что будет, когда родители постареют и станут нуждаться в помощи? — спросила Грейс. — Через несколько лет наступит время, когда придет наша очередь о них заботиться. И кто тогда этим займется? Святая Грейс, вот кто. И ты, вообще-то, тоже. От брата в таком случае помощи не дождешься, и, скорее всего, нам придется еще и за ним присматривать. Нам с тобой нужно планировать наше общее будущее, строить новую жизнь и все в таком духе, но я точно знаю, к чему мы придем. Проблема моей семьи со всем багажом окажется прямо у нас на пороге. Поэтому нам необходимо что-то сделать сейчас, иначе наше будущее станет очень похоже на прошлое. Между прочим, родители пригласили нас на воскресный ужин, и я, не спросив тебя, сказала, что мы придем, потому что знаю, что ты меня любишь и сделаешь все, чтобы я была счастлива.
 
Грейс остановилась, держа палочки над лапшой.
— Прости, что столько всего на тебя вывалила. Мне кажется, что без тебя я постоянно про это думаю. Не обращай внимания. Мне становится гораздо лучше, если я выскажусь, чем если буду держать это в голове.
— Ничего страшного, — ответил Эндрю. — Полезная тренировка перед женитьбой: когда я стану твоим мужем, у меня появится законная обязанность тебя выслушивать. Конечно, я с удовольствием пойду в воскресенье на ужин. Сто лет не виделся с твоими родителями. Я уже думал, что надо будет взять для твоего отца билет, когда мы с тобой в следующий раз пойдем на матч.
— Хорошая идея. Ему полезно расширять круг знакомств. Он до сих пор встречается с парочкой друзей с бывшей работы и то тут, то там немного занимается волонтерством, но постоянного занятия у него нет. Хорошо бы ему в чем-нибудь поучаствовать, познакомиться с новыми людьми. Надо все время находить для себя что-то новое, заводить друзей, а он целыми днями возится по дому и больше ничего знать не хочет, — сказала Грейс.
— Может, я придумаю, что бы такое нам с ним сделать вместе. Но мой отец такой же. Немного играет в гольф, немного помогает в кредитном союзе. Хотя на самом деле ужасно трудно сходится с людьми. С мамой в этом смысле намного проще. Она волонтерит в церкви, помогает в жилищной ассоциации. Смешно, что она столько лет провела дома и при этом гораздо более деловая, чем он. По-моему, отец привык, что у него есть штат сотрудников, которые все за него делают и позволяют ему казаться более организованным, чем на самом деле.
Так, беседуя, они доели свой ужин. Наверное, следовало бы купить вторую бутылку, но, с другой стороны, может, это и лишнее: завтра рано вставать. Пробравшись на цыпочках по холодным плитам пола на кухню, они поставили грязные тарелки возле раковины, чтобы разобраться с ними завтра, так же как с чемоданом и пропущенными звонками.
Грейс свела к минимуму свой вечерний туалет и нырнула в постель рядом с Эндрю, который, что настораживало, уже почти спал. Она прижалась к его горячему телу — повышенная температура оказалась одним из его удивительных и притягательных свойств, когда они впервые оказались в одной постели, — и продолжала говорить, чувствуя щекой его грудь. И хотя Грейс вынуждена была признаться, что один-два пункта из завтрашнего дневного плана все-таки всплыли в ее памяти, она быстренько отмахнулась от них и успокоилась, придя в приятное, сонное состояние, словно застегнувшись на молнию изнутри.
  
Глава 13
 
Миссис Готорн
 
Голодный Пол проснулся с ощущением, что его приклеили к кровати липучками. Тело ныло из-за болезненного оцепенения, охватившего сверху донизу весь позвоночник и сковавшего бедра и икроножные мышцы. На занятиях дзюдо накануне вечером они рано переключились с мягких упражнений для начинающих на основную тренировку, отрабатывая различные виды бросков через поясницу и через плечо. Голодный Пол тренировался в паре с парнем, сложением напоминавшим мусорный контейнер на колесиках. Его уши напоминали цветную капусту, а кончики пальцев были заклеены пластырем, как у Майкла Джексона. Звался он Лазло и совсем не говорил по-английски. Впрочем, на беседы у них много времени не оставалось, потому что Лазло валтузил Голодного Пола, как повар — тесто для пиццы. Было не совсем ясно, то ли сенсей перепутал Голодного Пола с кем-то другим, то ли просто захотел раз и навсегда отбить у него охоту ходить на тренировки, но несоответствие соперников по силам было разительным. Даже когда Лазло стоял, не двигаясь и не обороняясь, Голодный Пол едва мог оторвать от татами одну его ногу, но в результате руки и ноги самого Голодного Пола оказывались вжатыми куда-то внутрь, как у собачки корги.