Баламут 3 (СИ)

Я услышал скрип собственных зубов уже после того, как сгреб Машу в объятия и прижал к себе. А через еще миг, всадив щуп в ближайшую жилу, почувствовал не душевную боль, а воистину безграничную благодарность и осторожную надежду на то, что теперь все будет хорошо.
Нет, не удивился — в тот момент меня трясло от лютой ненависти к этому самому Виктору и его родичам, а свои мысли и чувства не волновали от слова «совсем». И женщина, почувствовав мое состояние, поспешила сгладить произведенный эффект:
— Не переживай, сейчас со мной все в порядке: для того, чтобы вернуть организм в норму, потребовалось всего года три. А еще я практически не вспоминаю о Ване, Вите, родичах последнего, их методах предотвращения нежелательных беременностей и потерянных шансах на блестящую карьеру. Ах да, об аттестации после завершения контракта я еще не рассказывала. Так вот, отслужив свои пять лет, я решила вернуться в Большое Целительство. Приехала в родную академию, напросилась на собеседование к проректору, являвшемуся бессменным главой аттестационной комиссии, описала свою ситуацию и выяснила, что рассчитывать на что-то серьезное после изменения вектора развития на диаметрально противоположный и его «закрепления» на протяжении стольких лет абсолютно бессмысленно. НО… в том случае, если я окажусь умной девочкой, то он подберет мне место потеплее.
— Так, стоп! — воскликнул я, почувствовав в эмоциях Хельги не только злость, но и брезгливость напополам с презрением. — Ты хочешь сказать, что он предложил тебе стать его любовницей?
— Какой, к чертям, любовницей, Рат⁈ — спросила она и шарахнула через щуп такой жуткой горечью, что у меня свело зубы. — Любовница — это не самый лучший, но все-таки статус. А он предложил обслужить его прямо в кабинете и в дальнейшем прибегать по первому свистку!
— Тварь!!! — только и смог, что процедить я и почти без участия разума начал поглаживать спину женщины, которую начала бить нервная дрожь.
— Тварь! — подтвердила целительница с разгона, ошалело прислушалась к своим ощущениям и моим эмоциям, поняла, что в этих поглаживаниях нет ничего страшного, и, слегка расслабившись, продолжила начатую мысль: — К сожалению, далеко не последняя, с которой меня столкнула жизнь. Поэтому к моменту твоего знакомства с Танюшкой я страшно боялась мужчин и, в то же самое время, ненавидела их лютой ненавистью. Соответственно, очень долго не могла поверить в то, что тебя не только можно, но и нужно уважать. Хотя видела, как ты относишься к девочке, в которой я видела нерожденную дочку, знала, сколько раз и из каких ситуаций вытаскивал, выслушивала ее откровения и все такое. Вот дистанцию и держала. А еще постоянно ждала подвоха, при любом удобном случае осматривала Таню диагностическими плетениями и до смерти боялась, что ты все-таки сломаешь эту светлую и чистую девочку точно так же, как когда-то сломали меня!
— Насколько я знаю, ты не делилась с ней этими страхами и ни разу не пыталась навязать свое мнение… — не без труда справившись с накатившей злостью на уродов, испоганивших ее жизнь, негромко сказал я.
— Верно. Но бояться боялась. А после гибели Тани возненавидела тебя настолько сильно, что собиралась приложить проклятием. Но не сразу, как Горчакова, а после того, как провожу свою девочку в последний путь. Чтобы она на меня не обиделась… — глухо призналась Мария Матвеевна и, по моим ощущениям, заранее смирилась с тем, что я разозлюсь и ее оттолкну. — В тот момент это желание казалось логичным, и я изнывала от предвкушения. До тех пор, пока не увидела, с какой любовью, нежностью и отчаянием ты ее обмывал, одевал и готовил к кремации.
— Я виню себя в ее гибели до сих пор… — угрюмо признался я и ласково погладил ее по голове. — А еще понимаю, сколько боли ты пережила в том числе и из-за меня, поэтому ни в чем тебя не виню.
— Зато даришь мне все то тепло души, что недодал ей, верно?
Эти слова заставили меня на несколько мгновений ухнуть в недавнее прошлое и вспомнить фрагмент разноса, устроенного мне Язвой и Бестией:
 
— Рат, скажи, пожалуйста, почему ты стараешься держать Машу на расстоянии? Ты что, забыл о побочках передачи Силы? Или хочешь, чтобы эта женщина сломалась под гнетом чувства вины, вызванного постоянным усилением желания быть с тобой?
— Нет, не забыл. Я просто не знаю, как себя правильно вести.
— Просто не отталкивай. И относись, как к одной из своих женщин…
Эта «подсказка», вовремя всплывшая в памяти, помогла подобрать нужные слова:
— Ее часть тепла души я отдавал только в самые первые дни. А сейчас ты получаешь свое собственное, так как стала неотъемлемой часть семьи. Кстати, это ощущение появилось задолго до появления резонанса и синергии!
— Я это знаю. И понимаю, что будь все иначе, ты не предложил бы мне мутацию с подпиткой Сутью!
— Ты права.
— Вот и я теперь ощущаю тебя не горячо любимым другом Танюшки, а частью своей души…
— Но…?
Она немного поколебалась и очередной раз переступила через страх открыться:
—…но я продолжаю бояться. На этот раз за тебя!
— А что мне, по-твоему, может грозить? — недоуменно спросил я.
Целительница криво усмехнулась и заговорила чуть иначе, принявшись выделять отдельные фразы интонациями:
— Я вошла в твой род, умолчав о своем прошлом. Живи я в Замке, не выходя в свет, ничего страшного бы не произошло. А теперь, когда возникла необходимость прикрывать тебе спину, причем не на Той Стороне, не в Эдноре, а в Императорском дворце, без проблем не обойдется. Ведь Виктор — княжич. Из Гундоровых. Как его брат и их родичи. Значит, вся эта толпа регулярно выходит в свет, вкладывается в повышение влиятельности своего рода и, конечно же, делает все возможное, чтобы понизить влиятельность всех остальных родов. А тут Елисеев-Багряный, в свите которого девка, которую запросто можно назвать порченой…
Почувствовав в эмоциях Маши вспышку безумной ярости, я чудом не прервал этот монолог, но вовремя сообразил, что целительнице необходимо выговориться и выплеснуть наружу все, что травит душу. Поэтому задавил первоначальный порыв и немного потерпел. Как выяснилось буквально через мгновение, не зря:
— Но больше всего пугает не то, что мое прошлое гарантированно используют, как средство для твоего очернения, а твой характер. Вернее, та жажда мести, которая в тебе уже проснулась и пробудила желание воздать сторицей за причиненное зло. А я до смерти боюсь, что попытки отомстить за полузабытые обиды выйдут боком тебе, Ларисе и Даше!
— Это все твои страхи, или есть какие-нибудь еще? — после небольшой паузы спросил я.
— Серьезные — все. С остальными потихоньку справляюсь… — ответила она.
— Что ж, тогда давай-ка посмотрим на них с той стороны, с которой они не пугают. Итак, жажда мести действительно проснулась и действительно пробудила желание воздать сторицей за причиненное зло. Но с чего ты взяла, что я буду мстить в лоб, то есть, так, как принято в высшем свете? Маш, на поединки ЧЕСТИ вызывают только тех, у кого она ЕСТЬ, а эти твари не заслуживают даже толики уважения, поэтому я уничтожу их, не задуряясь соблюдением ни писаных, ни неписаных законов! К примеру, найду их при помощи «Ока». Сегодня же ночью. И переправлю прямо из уютных спален на Ту Сторону. Мутировать, знакомиться с корхами и осваивать новый мир. Ты, главное, помоги с установочными данными и идентификацией!
Эмоции Хельги полыхнули такой сумасшедшей надеждой, что я чуть не рассмеялся. Увы, буквально через миг на смену этому чувству пришло почти такое же сильное сомнение:
— Рат, прости, но найти их всего за одну ночь нереально!
— Маша, мужчине, под руку которого ты ушла, надо верить! Причем не разумом, а сердцем, то есть, слепо! — хохотнул я, разомкнул объятия, откинул в сторону плед, вскочил с дивана и протянул женщине руку: — Вставай — нам пора заняться делом!
— Открывать «Окно» нрямо с борта самолета, летящего со скоростью за тысячу километров в час⁈ — ошалело спросила она.