Герой моих грез и кошмаров

– Ах, вы, должно быть, госпожа Рутшер?
Голос младшей леди напоминал щебетание певчей птицы – звонкое, мелодичное. Очень приятный голос, и девушка милая. Неужели я познакомлюсь сейчас с матерью и сестрой Аламейского? Странное дело, мне остро захотелось произвести на них приятное впечатление.
– Да, я Джемма Рутшер, работаю на герцога.
Я решила представиться просто, не упоминая сына, которого Алистер взял в ученики.
– Сабина Брикойль. Алистер – мой сын, – произнесла старшая женщина, подходя к столу. Похожий на крысу мужчина торопливо отодвинул ей стул. – А это Кирайя Вирьен, она…
– Кирайя, просто Кирайя! – перебила мать герцога девушка, сверкая белозубой улыбкой. – Я ведь могу звать вас Джеммой? Будет здорово, если мы с вами подружимся!
Столько было энергии в ее движениях, словах, взгляде, что она словно светилась изнутри. Ее добродушие подкупало. Приятная родственница у Аламейского.
– Я не против, чтобы вы называли меня по имени.
– Замечательно, я так рада! Ну а это Патрик. – Девушка небрежно указала миниатюрной сумкой в сторону крысоподобного мужчины. – Один из секретарей отца и мой соглядатай.
Расстроенной, что за ней присматривают, Кирайя не выглядела, что и понятно, если вспомнить дамский зонтик в руках сопровождающего. Полагаю, он и покупки ее безропотно таскает. Удобный соглядатай, лучше компаньонки.
– Приятно познакомиться.
На самом деле нет, не особо приятное знакомство, учитывая пристальный взгляд матери Аламейского. Смотрит, как будто я злодейка, пробравшаяся в дом ее сына. А ведь я представлена слугам как новый член команды, так чем же госпожа Сабина недовольна? Или матери Аламейского известно чуть больше?..
Правда, какие у нас отношения с ее сыном, я не знаю и сама. Вот бы кто просветил!
– Как вам Тисовый Лабиринт, госпожа Рутшер? – поинтересовалась Сабина.
Бесшумные, словно призраки, слуги быстро сменили на столе посуду, принесли чайник со свежим чаем и блюда с десертом и легкими закусками.
– Я не успела составить мнение о тисовых насаждениях, ведь приехала всего несколько часов назад. Но да, лабиринт грандиозен, я не скоро решусь его пройти.
У Кирайи вырвался смешок, и я поняла, что сказала какую-то глупость.
– Тисовый Лабиринт – поместье, где вы сейчас находитесь, – подчеркнуто ласково сообщила мать Аламейского. – Удивительно, что вы не поинтересовались названием места, куда переехали работать. Настолько доверяете моему сыну?
Ее сладко-приторный тон напоминал медовую ловушку для мух. Сложно в нее не угодить, но я постараюсь.
– Лорд Аламейский – человек, которому можно безоговорочно вручить свою жизнь.
– Приятно, что вы настолько хорошего обо мне мнения, госпожа Рутшер!
Аламейский северным ветром влетел на террасу. Уже переодетый в другой костюм, цвета топленого молока, он бегло скользнул взглядом по лицам присутствующих.
Мое сердце забилось чуть быстрее. Я обрадовалась появлению чародея, почувствовала себя уверенней. Да и просто видеть его было приятно.
– Здравствуй, мама, Кирайя… – Аламейский кивнул родственницам, игнорируя крысоподобного секретаря. – Госпожа Рутшер, как и предупреждал, вы понадобились мне очень скоро. Контрабанда артефактов, необходимо ваше экспертное заключение.
Он говорил, а я следила за реакцией его матери.
Брови леди удивленно приподнялись. Не ожидала, что я и правда приехала работать, а не охотится на сердце ее сына?
– Ваше чародейство, я готова приступить к своим обязанностям в любую минуту.
– Хорошо. Вы уже пообедали?
Рвущийся с языка вопрос «А вы?» задать не рискнула, не в том я положении. Была бы я личным целителем Аламейского, прозвучал бы он уместно, а так – слишком интимно.
– Да, можем ехать.
– Замечательно, тогда не будем терять время!
– Ты уже уходишь, дорогой? – изумилась леди Сабина. – А как же мы?
– А вы отдыхайте, пейте чай. Ягодные пирожные у Лэнии сегодня изумительно вкусны, – с неизменной кривой усмешкой посоветовал Аламейский.
Быстро поцеловал озадаченную мать в припудренную щеку, легко коснулся губами запястья Кирайи. Вид у той был недовольный. Рассчитывала побыть в компании вернувшегося из командировки родственника дольше?
 
Кстати, насколько близко их родство? Что оно есть, сомневаться не приходилось – леди внешне похожи. Кирайя – двоюродная кузина Аламейского?
Сбежать от матери, как того горячо желал чародей, не вышло: на террасу примчались Оливер с Лил.
Боги… Грязные, как поросята! Черные разводы на одежде, руках, лице, и даже в волосах застряли комки грязи! Лил, которой официально исполнилось шестнадцать, а на самом деле – почти восемнадцать, вообще нельзя было узнать! Она что, лицом упала в болото?..
Немая сцена.
Отстраненно я отметила реакцию окружающих: шок леди Сабины, брезгливую гримасу Кирайи, презрение на лице секретаря и… восторг Аламейского.
– Ма! Смотри, что мы поймали!
Счастливый Оливер развернул на полу сверток, роль которого исполнил некогда белый платок Лил.
На блестящие белые плиты, разбрызгивая во все стороны бурую грязь, прыгнула фиолетовая лягушка.
– Ква! – возвестило о своем недовольстве огромное, как человеческая голова, земноводное.
– Это же фиолетовая квакша, – громко прошептал секретарь. – Она кусается и плюется ядом.
Решив, что ею восхищаются, лягушка резко развернулась к поклоннику.
– Ква?!
Поистине гигантский прыжок!
Но воссоединения не произошло: по-женски тонко взвизгнув, секретарь запрыгнул на стол. Раскрыв зеленый зонт, он выставил его вперед, как щит.
– Спасите! – На пол полетели фарфоровые чашки. – Она хочет меня убить!
– Успокойтесь! – Я поспешила на помощь. – Фиолетовые квакши опасны ранней весной, когда начинают поедать сильно ядовитых после зимней спячки пауков. Сейчас у нее в меню лишь травы.
– Ква! – не согласилась лягушка и, запрыгнув на стол, проглотила одно из пирожных.
На перекус ушла пара секунд, затем в один длинный прыжок квакша оказалась рядом с паникующим секретарем.
– Спасите!..
Оливер хохотал, Лил ему вторила. Герцог не отставал от детворы.
Когда несчастный секретарь соскочил со стола и бросился к перилам, я поспешила вмешаться.
– Стойте! Я ее сейчас поймаю!
Схватив серебряную крышку-колпак от блюда, я накрыла ею лягушку. Точнее попыталась… она выскочила прямо из ловушки.
– Проклятье Дис! – в сердцах помянула темную богиню, выругавшись.
Фиолетовая квакша – ловкое и хитрое создание. Чтобы собрать с ее кожи дорогой яд, зельевары днями ползают по болоту. Мне же, похоже, придется побегать. Фарфоровые черепки, будто подтверждая вывод, жалобно захрустели под каблуками.
Весело хохоча, герцог поспешил мне на помощь. Выходило у него плохо – его крючило от смеха.
Зато его родственницы поймали паникера, удержав от прыжка с террасы.
Перестав смеяться, Оливер влился в погоню за лягушкой. И удивительно, но он оказался самым ловким из нас: поймал фиолетовое земноводное голыми руками.
– Ква… – огорчилась плененная лягушка и задрыгала лапками, словно плывя в сторону бледного «поклонника».
– Кажется, она влюбилась в твоего секретаря, Кирайя, – с серьезным видом заметил чародей. – Пусть поцелует, вдруг это зачарованная дева?
– Патрик, может, возьмете себе питомца? – Девушка наивно хлопнула длинными ресницами. – Квакша от вас без ума.
– Помилуйте, леди Кирайя! – возмутился секретарь, нервно приглаживая выбившиеся из прически волосы. – Какой из этой гадости питомец?
Оливер, аккуратно прижимающий лягушку к груди, возмущенно выдал:
– Квакша – умное существо, не глупее собак и кошек! И полезное очень, на основе яда делается мазь для суставов. Да, мам?
– Да, сын, – вздохнула я, обозревая погром, в котором он был отчасти виноват.
– Оливер, какую судьбу ты уготовил квакше? – полюбопытствовал Аламейский.
– Ничего я ей не готовил, – удивился мальчик. – Показал маме – отнесу обратно на берег озера. У нее же там родня.