Герой моих грез и кошмаров
Я же онемела. Целая комната имени меня. Как целитель, я понимала, что это значит. Хорошо, что чародей не стал развивать тему – противно и, пора признаться, страшно.
Пока ехали в Тисовый Лабиринт, Оливер успел задремать. Но перед этим он ошарашил меня сонным признанием:
– Мам, это самый лучший день в моей жизни.
Он засопел, а я долго думала над его словами. Кажется, перемены меня больше не пугают.
По приезде герцог забрал своего подопечного из экипажа, не разрешив разбудить, и на руках понес в дом.
Лил и несколько слуг повстречали нас у подножия лестницы, ведущей в дом.
Заметив, что Оливер спит, она пожелала мне доброй ночи и подошла к Хельцу.
Я преодолела ступеней шесть, как раздался хриплый смех, напоминающий треск стекла. Смеялся Хельц. И сквозь усталость пробилось осознание, что произошло.
Я обернулась.
Моя воспитанница болтает с демоном… Демон вдобавок не спешит прощаться с ней, а что-то рассказывает, поглаживая холку нетерпеливо всхрапывающей, прядущей ушами лошади.
Кошмар, сбывшийся в реальности.
Огромные желтые глаза, белая кожа и волосы, заостренные, как у хищника, зубы – все выдавало в Хельце существо из иного мира. И как я когда-то могла спутать его с полукровкой?
Обманчиво мирный мерзляк в не по погоде теплой одежде нежно, скрывая острые зубы, улыбался человеческой девчонке, тонкой и хрупкой, как веточка.
Хочу ли я, чтобы эти двое общались? Нет. Ничего хорошего из этого не выйдет, для Лил точно.
Я медленно спустилась по лестнице.
Воркующая парочка меня не заметила.
Кашлянув, холодно велела:
– Лил, иди к себе, пора спать!
– Конечно, Джемма, – улыбнувшись демону, покорно согласилась вертихвостка.
Ее горящий восторгом взгляд обеспокоил. Молодая кровь кипит? Постараюсь поговорить по душам уже утром.
Дождавшись, пока Лил будет далеко, тихо предупредила:
– Я против твоего общения с девочкой.
Хельц невинно улыбнулся, если так можно сказать об острозубом оскале.
– Почему?
– Она человек, несовершеннолетняя.
– Несовершеннолетняя по тем документом, что ты для нее сделала, когда решила стать опекуном.
– Лил рассказала? Глупышка моя доверчивая…
Когда оформляла документы, я перестраховалась и занизила возраст спасенной. И вопросов, почему беру на воспитание почти взрослую девицу, не возникло. А ведь могли и отказать, отправив Лил в специальный пансион для одаренных сирот.
– Я не собираюсь ей вредить, – спокойно произнес Хельц.
Он не сводил с меня желтых глаз, и я уже с трудом выдерживала взгляд.
– Хорошо, что не собираешься вредить, иначе я сделаю с тобой такое…
– Какое? – Демон заинтригованно подался вперед.
Я не отскочила назад только чудом. Страх за Лил придавал смелости.
– Во время войны с демонами я личинки агри из кишок доставала. Если понадобится, могу и запихнуть.
Ни один мускул не дрогнул на лице Хельца. Нет, левый глаз все же дернулся… Проняло?
Нет, демон расхохотался.
– А ты забавная! Алистеру повезло. Я ни за что не наврежу Лил, даю слово.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Доля секунды – Хельц уже сидел на козлах. Нечеловеческая скорость…
Мороз прошелся по спине от осознания, кому я угрожала.
У нашей странной беседы оказались свидетели: Картер и его жена. Видимо, направлялись в свой коттедж на территории поместья и застали прелюбопытную сцену. И лица у них были… Сложно дать определение. Восхищенный ужас и неверие?
– Верьте Хельцу, он никогда не врет, – внезапно заявил управляющий.
– И вас очень уважает, – добавила его жена.
Неожиданно. Я не сумела скрыть удивления:
– С чего вдруг?
– А вы единственная, кто попал.
Повариха заговорила загадками.
– Куда я попала?
– Да в Хельца же, туфлей.
– Милая! – одернул ее супруг.
Но кто же остановит женщину, когда она решила посплетничать?
– Однажды Хельц будил герцога ранним утром, и графиня Вион возмущенно бросила в него браслетом.
– Лэния, не стоит, – попросил Картер.
– Почему? Госпожа Рутшер должна быть в курсе!
Управляющий бросил на меня виноватый взгляд и прикрыл лицо ладонью.
– Поймав браслет, Хельц пошутил, что не уважает косоглазых криворучек. В ответ графиня Вион рассказала подругам о его возмутительном поведении, еще и мстительно приукрасила, что попавшей Хельц принесет утром чай в спальню. С того времени и повелось…
Я была в ужасе. И все же спокойно уточнила:
– Что именно повелось?
– Любовницы соревнуются в меткости, и Хельц их мишень. Но никто не попадал до вас.
Прикрыв глаза, я задумалась, что сказать в ответ, ведь не поверят, если признаюсь, что не состою в любовницах Аламейского. Так зачем тогда пытаться?
– Спасибо за байку, интересная.
Улыбнувшись, я прошла мимо замершей пары.
Я еще слышала, как Картер выговаривал супруге за сплетни и несдержанность.
Не важно. Это все забудется, когда я уеду из этого дома. Или же… Или же я и впрямь стану любовницей герцога, то есть заслужу все, что уже начали говорить за спиной.
Огорчило ли меня последнее предположение? Нет.
Испорченная я ощутила сладкое предвкушение.
Глава пятнадцатая, в которой происходят неожиданные метаморфозы
– А бальный зал мы украсим с одной стороны белыми орбирийскими розами, с другой…
– Красными! – с восторгом подхватила невеста и захлопала в ладоши.
Мать Алистера, словно певчая птица, почти час щебетала на пару с будущей невесткой. Я делала вид, что слушаю внимательно, с вежливым интересом, который скрашивало очередное сладкое чудо от Лэнии и много крепкого чая. Алистер просматривал газеты, доставленные еще в предрассветный час, прямо из типографии.
Тема беседы на двоих – день рождения чародея через несколько дней.
Если леди до конца не определились со стилем украшения дома, то я напряженно размышляла, что подарить начальнику, у которого все есть. Разумеется, это не совсем верно, у него было только то, что можно купить за деньги.
А значит, нужно думать в другом направлении: искать нечто, что он не сможет подарить себе сам. И это сложнее, чем провести сращивание костей в одиночку буйному пациенту, которого еще нужно поймать…
– Алистер, королева Розалия обещала одолжить своего кулинара в помощь твоей Лэнии. Установим большие фонтаны с игристым вином, маленькие – с горячим шоколадом для фруктов, статуи изо льда…
– И обязательно должны быть крабы и моллюски, доставленные прямо из Приморья! – вставила словечко Кирайя.
Леди Брикойль благосклонно кивнула.
– Неплохо бы к торту приготовить пирожные в виде глаз и зубов монстров, – предложила еще одну идею невеста.
Секретарь ее чуть чаем не поперхнулся. Мать Аламейского прищурилась.
– Что? – занервничала Кирайя. – Так мы напомним, кому обязаны тем, что война с демонами завершилась.
– Не слишком изящное решение, милая, – мягко попеняла леди. – Выбивается из общего замысла.
Кирайя поджала губы и тотчас, совладав с собой, ослепительно улыбнулась:
– Как скажете, я преклоняюсь перед вашим опытом и мудростью.
Она откровенно лебезила, но понять, как к этому относится мать Аламейского, было сложно – та владела собой лучше, чем молодая родственница.
– А в конце приема мы пригласим всех гостей в бальный зал – полюбоваться огненной феерией, – воодушевленно рассказывала леди Брикойль. – Я уже нашла и оплатила огненного мага.
Алистер оторвался от очередной газеты и твердо произнес:
– Нет.
– Что «нет»? – забеспокоилась леди Брикойль. – Ты против, чтобы я оплатила услуги мага? Или не хочешь вообще представления?
– Мама, послушай… – Чародей устало прикрыл глаза, собираясь с силами.
В самом начале, как только леди дружно завели разговор о празднике, он заявил, что против пышного торжества. Лучше отметить некруглую дату в компании друзей и родственников. Леди Брикойль его будто и не слышала. Невеста – тоже. Время от времени бросая на меня уничижительные взгляды, она записывала идеи потенциальной свекрови в розовый блокнот.