Дебют (СИ)
— Спасибо тебе, батюшка-император, что уважил меня, — наконец, произнёс он. — Спасибо, что благословил на жизнь праведную. Обязан я теперь тебе.
Он вдруг достал из-за пазухи что-то и протянул мне. Сделав усилие над собой, я протянул руку и принял подарок. Какую-то фигурку, скорее даже образок. Рассмотрев подарок, я с удивлением обнаружил, что это образок с вырезанным ликом Георгия Победоносного. Кроме всего прочего, я уловил слитный вздох окружающих — видимо, что-то необычное сделал оборванец, такое, чего от него совсем не ждали. Может, это какая-то ценная для него вещь? Да и в принципе, учитывая состояние этого образка, думаю, что он довольно старый и без того представляет немалую ценность.
— Знатный подарок, Сенька, — наконец, ответил я. — Чем бы мне тебя отдарить?
— Ничем отдаривать не надо. Вернее, не так. Отдарите своим правлением. Правьте по справедливости. Это будет лучшая награда для меня и для всей Империи!
Глава 17. Хокон VII
Поездка выдалась на славу, здесь не поспоришь, но не было ни минуты, когда меня не отпускали тревожные мысли. Всё-таки нельзя оставлять Петербург без присмотра. Меня так и тянуло обратно. Однако, быстро из Мурманска уехать не получилось. Джугашвили, почти перед самым отъездом доложил, что к нему примчался норвежский консул и стал слезно просить аудиенцию.
— Сжальтесь уж, — хмыкнул Иосиф Виссарионович. — Жалко этих норвежцев. Ишь, как забегали. Может, и вправду их король не при делах?
— А причём тут король? — не понял я.
— Так консул-то хочет договориться о личной аудиенции с самим королём. — пояснил Джугашвили. — Государь Норвегии, как узнал, что мы в Мурманск подъезжаем, так бросил все дела и снарядил корабль. Сейчас они неподалеку от Мурманска. Если дадите добро — скоро прибудет.
— И что, прямо сам король собрался и поплыл ко мне? — удивился я.
Вообще-то, официальные встречи глав государств (пусть Норвегия и конституционная монархия) готовят едва ли не за полгода. А неофициальные… Тоже, не за один день, даже не за неделю. А тут, с бухты-барахты.
— Выходит, что так. По крайней мере, консул врать бы не стал, как мне кажется, — пояснил председатель кабинета министров. — Я норвежского консула давно знаю, достойный мужчина.
— И что это мы все консульства-то не позакрывали? Из Петербурга все дипломаты умчались. Надо было и из других городов повыгонять, — хмыкнул я. — Недосмотрели…
Джугашвили не прокомментировал мою ремарку, а лишь дипломатично повел плечами.
Как я помнил (изучал ведь имена и родословные своих коллег-королей), нынешнего короля Норвегии зовут Хоконом Седьмым. Сын нынешнего короля Дании. Кажется, прежде его звали Карлом Датским, а после избрания уж получил имя Хокон VII. С его приходом в Норвегии воцарилась новая династия Глюксбурги.
— Есть один нюанс, — произнёс Джугашвили.
— Какой же это? — уточнил я.
— Король просит, чтобы эта встреча была неофициальной. Он хочет поговорить с вами с глазу на глаз.
— Вот как? — удивился я.
В принципе, я примерно понимал, чем вызвана такая необходимость, но не стал её озвучивать. Всё-таки, должна быть у королей солидарность. И не следует обсуждать чужие внутренние ограничения.
Я припомнил, что во время оккупации фашистами Норвегии в моём времени, этот самый король был в изгнании и скрывался, потому что не поддержал нацизм. И народ его очень любил и уважал. Всё-таки, несмотря на этот казус, произошедший в этом мире, король, судя по всему, достойный человек. Наверное, и правда не стану его мучить.
— Передайте консулу, что я готов принять короля и провести с ним приватный разговор, — дал я добро Джугашвили. — Вот только вопрос: где мы с ним встречаться-то будем?
Джугашвили улыбнулся.
— Да есть тут один купец первой гильдии. У него и дом хороший, да и для него это будет за счастье — целого императора и короля у себя принимать.
У купца. Идея мне не очень нравится, но за неимением большего, стоит довольствоваться меньшим.
— Распорядитесь только, чтобы комнату оснастили оберегами от прослушивания, — произнёс я. — Вдруг мы что-то будем важное обсуждать, а у вашего друга появится соблазн подслушать.
— Заверяю вас, что мой друг точно не станет подставлять себя подобным образом, а уж тем более меня. Однако распоряжусь, чтобы всё сделали в лучшем виде, — согласно кивнул Джугашвили.
А я подумал, что и Пегов должен поработать. И поработает.
Встречу подготовили в доме купца Карелина. Предполагалось, что встреча пройдёт через два дня, что совершенно ломало мои планы о скорейшем возвращении. Но иного выхода нет — дела политические, встреча с королём случается не каждый день, а королевский корабль слегка застрял, когда выходил из порта. Думаю, два дня Петербург без меня потерпит, хоть мне и самому эта перспектива нравилась очень мало.
Купец, узнав, что в его доме будет проведена такая встреча, затеял косметический ремонт. Я удивился и решил-таки поинтересоваться у Джугашвили — успеет ли купец к моменту переговоров. Но тот меня успокоил:
— У Карелина своё строительное предприятие, и своя магия, — улыбнулся в усы Иосиф Виссарионович. — Уверен, он не подведёт. Для него произвести хорошее впечатление на царственных особ гораздо важнее всего остального, в том числе и времени. Если потребуется, он спать не будет.
— Ну, пускай себя побережёт, не нужно таких жертв, — запротестовал я.
— Можно подумать, он сам будет работу делать. Но рабочих поберечь тоже надо, — согласился Джугашвили. — Передам ему ваше пожелание, чтобы он слишком не усердствовал.
Король Хокон прибыл в чёрном автомобиле с затемнёнными стёклами. Его сопровождали трое. Как мне представил Джугашвили, первым из автомобиля вышел консул, следом телохранитель короля, затем сам король, а уже после вышел переводчик. Процессия, несмотря на всю скрытность, торжественно прошествовала по двору Карелина. Хозяин новоприбывших встретил и, говоря какие-то увещевания, которых я, собственно, не слышал, потому что наблюдал за всем из окна, проводил царственную особу в дом. А после уже привёл в кабинет, где я ожидал короля Норвегии вместе с Джугашвили.
Король был далеко не молод, на вид лет шестьдесят. Был он худым и невысоким, что компенсировалось пышными усами и высоким лбом. Одет он был в простой костюм с белой сорочкой. Можно было бы усомниться, что передо мной царственная особа, но выправка и острый взгляд говорило о немалой внутренней силе этого человека.
— Его величество король Хокон предполагал, что встреча пройдёт без лишних свидетелей, — передал переводчик слова норвежского короля, который выразительно смотрел на Джугашвили.
— Вы тоже пришли не один, — по-русски ответил я, кивнув на переводчика. — А это мой советник и второе лицо в государстве. От Иосифа Виссарионовича у меня секретов никаких нет.
Король Хокон VII уставился на Джугашвили округлившимися глазами.
— Как это, второй человек в империи? — удивился он.
Спросил он это по-английски. Я английский неплохо знал, поэтому сразу понял, что сказал король. Затем он заговорил по-норвежски.
— Это ведь генерал-губернатор Архангельска, — возразил переводчик, передавая слова короля.
— Теперь Иосиф Виссарионович является председателем Кабинета министров, — пояснил я.
Король хмыкнул, однако лицо его тут же разгладилось.
— В любом случае, король передаёт, что мы здесь не по этому поводу, а для того чтобы сгладить недоразумение, возникшее по вине зарвавшихся дипломатов, заигравшихся в шпионские игры. Эти злоумышленники не должны порушить наши добрососедские отношения. — переводчик частил, едва успевая за государем. — Также король говорит, что готов выдать преступников, но на особых условиях. Король заверяет вас, что не имеет никакого отношения к той глупой интриге и преступной халатности, которую допустили его дипломаты, поэтому совершенно не возражает против допроса. Он просит с вашей стороны сохранить дипломатические и торговые отношения. Норвежские рыбаки без права заходить в воды России сильно пострадают, как и экономика Норвегии.