Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1

Эти меры серьезно повлияли и на внешнюю политику. Аргентина, Бразилия, Чили и Мексика предприняли попытки существенно уменьшить зависимость от США, изменить характер своих торговых и экономических связей с этой страной, в чем получили определенную поддержку не только от Великобритании, но и укреплявшей свои позиции в Латинской Америке Германии в годы кризиса и добрый десяток лет после него. Во время Второй мировой войны значительно сократилась возможность латиноамериканских правительств пользоваться кредитами крупнейших иностранных банков.
 
Пабло Неруда. «Гимн возвращения» (перевод Л. Мартынова)
 
 
Родина, родина, плотью и кровью я снова с тобою.
 
Встреть же меня, как сына. Слышишь: я полон
 
песен и плача!
 
Прими же
 
эту слепую гитару,
 
этот разум, блуждавший по миру!
 
Я уходил, чтоб с сынами земли повстречаться,
 
вышел я павших искать с именем твоим снежным,
 
вышел я дом построить из твоей древесины свежей,
 
раненых героев твоей озарить звездой!
 
Нынче в твоем существе я хочу позабыться.
 
Дай же мне светлую ночь струн своих проникновенных,
 
дай твою ночь корабля, дай твое звездное небо.
 
Родина, хочется мне тень поменять. И хочу я
 
новою розой владеть. И хочу положить я
 
руку на тонкий твой стан. И на выжженных морем
 
скалах сидеть я хочу. Колебанье пшеницы
 
остановить я хочу и в колосья вглядеться.
 
Флору я изберу, высохшую от селитры,
 
нить ледяную спряду из колокольного звона.
 
В честь твоей красоты сотку я венец прибрежный
 
из одинокой твоей и прославленной пены.
 
Родина моя, окружена ты
 
сонмом воинственных вод. Соединились
 
сера в тебе и орел.
 
В горностайно–сапфирной
 
южнополярной руке твоей искрится капля
 
чистого света людского, чтоб им озарилось
 
и воспылало враждебное небо.
 
Родина, свет свой храни! Колос надежды
 
да не погибнет в слепой атмосфере смятенья,
 
ибо достался на долю земли твоей дальней
 
свет этот трудный —
 
судьба людская.
 
Ты защищаешь цветок небывалый,
 
что расцветает, загадками полон,
 
здесь, в необъятной Америке спящей!
 
 
Выход из кризиса, проблемы стабилизации общества и внутреннего рынка решались в Латинской Америке вплоть до начала Второй мировой войны. По своей глубине и социально–политическим последствиям кризис был более серьезным, нежели только его экономические показатели. Он не только способствовал структурным переменам в Латинской Америке, но и максимально осложнил этот процесс. Прежде всего возникшие трудности с инвестициями иностранного капитала «растянули» процесс диверсификации латиноамериканской экономики на несколько десятилетий, и это при том, что в годы Второй мировой войны большой спрос на латиноамериканское стратегическое сырье существенно увеличил возможности развития национальных экономик.
Спикер Палаты представителей У. Б. Банкхэд приветствует президента Никарагуа А. Сомосу в кабинете, где они провели краткую беседу во время посещения Капитолия. 1939 г. Библиотека Конгресса США 
 
Кризис привел к смене существовавших политических режимов во многих странах Латинской Америки. При этом особенно заметна тенденция к возникновению и укреплению авторитарных форм власти. Среди них: диктатуры Р. Трухильо (Доминиканская республика), клана Сомосы (Никарагуа) и X. Убико (Гватемала), всевластье Ф. Батисты (Куба), военный переворот в Аргентине привел к власти генерала Х. Ф. Урибуру, в Мексике утвердился режим максимато, когда реальной властью в стране обладал П. Э. Кальес, взявший себе титул «Великого руководителя — «Jefe Maximo». Либеральная революция в Бразилии в итоге окончилась установлением диктатуры режима Ж. Варгаса.
Латинская Америка стала в 1930‑х годах объектом острейшего противоборства политических сил, вступивших в решительную схватку на мировой арене. Многих последователей в странах континента нашли итальянский фашизм и германский нацизм. Отчетливо проявили себя две тенденции: активная деятельность вновь возникших праворадикальных организаций и использование латиноамериканскими правительствами в своей политической практике средств и методов европейских фашистских государств — корпоративизма и силового подавления оппозиции. В противовес фашизации континента консолидировались левые и демократические силы, сумевшие в ряде случаев не только воспрепятствовать распространению фашизма, но и выдвинуть программы глубоких социальных и политических преобразований. Выступив с лозунгами Народного фронта они добились в ряде стран существенных успехов — сформировали собственные правительства (Чили) или оказали существенное влияние на действовавшие власти (Колумбия, Мексика, Коста–Рика). В те же годы быстро набирал силы национал–реформизм, опиравшийся на средние предпринимательские слои и националистически настроенную интеллигенцию, которые уповали на деятельное участие в экономических процессах государства, способного взять курс на индустриализацию, вывести национальную экономику из подчинения интересам иностранного капитала, парализовать влияние левых сил и прежде всего коммунистов на трудящиеся массы (наиболее характерно это было для Мексики, Бразилии, Перу, а позднее и Аргентины).
 
Военные режимы и диктатуры в Латинской Америке 
 
Аргентинский экономист Р. Пребиш (1901-1986) выдвинул теорию «замкнутого политического цикла», для которого характерно чередование периодов демократизации латиноамериканского общества и возврата к режимам «твердой руки», т. е. диктаторским формам правления. С последними, как правило, ассоциируется власть военных. Математически не точная, эта теория, однако, имеет вполне видимую тенденцию, отмеченную также известным мексиканским социологом и историком П. Гонсалесом Касановой, который, обобщив наиболее существенные исследования в этой области, опубликовал в конце 1980‑х годов книгу «Военные и политика в Латинской Америке», где раскрыл характер участия военных в управлении государством в различные периоды латиноамериканской истории. Начиная с Войны за независимость (1810-1826), военные приобрели в политической жизни Латинской Америки исключительное значение. В книге большой интерес представляет статистика. Прежде всего нельзя не обратить внимания на динамику военных переворотов в XIX и XX вв. Им подсчитано, что с 1840 по 1879 г. совершалось почти четыре военных переворота в год (3,75), с 1880 по 1920 г. этот показатель сократился до 1,80, а с 1930 по 1966 г. вновь возрос до 2,73. Большинство военных переворотов порождали длительные периоды социальной, политической и экономической неустойчивости Еще более красноречив анализ 1763 правительств стран Латинской Америки, находившихся у власти в период с 1804 по 1985 г. В течение этого времени 44,8% правительств были военными и 38,4% — гражданскими (остальные смешанными). Военные правительства правили 47,6% времени указанного периода, гражданские — 42,5%. Больше всего военных правительств было на первых этапах становления независимых государств: 1801-1830 гг. (57%), 1831-1880 (55,7%). В последующие годы отмечена такая динамика: 42% в 1881-1944 гг., 34,3% в 1945-1963 гг., 50,5% в 1964-1977 гг., 48,1% в 1978-1983 гг.
 
В XX в. характер военных переворотов существенно изменился. Теперь чаще всего за ними стояла крупная буржуазия, связанная с иностранным капиталом, а сам переворот осуществлялся представителями регулярной армии, диапазон которых весьма широк: от сержанта Батисты на Кубе до генералитета различных латиноамериканских армий.
 
Это отнюдь не соответствовало интересам народа той страны, в которой военные захватывали власть, удерживаемую ими иногда по нескольку десятилетий. Аргентинский военный теоретик подполковник М. Орасио Орсолини даже ввел в научный оборот понятие «армии–партии с собственной идеологией». Такое определение в основном правомерно и для многих других армий региона. «Собственная идеология» латиноамериканских военных по существу всегда являлась зеркальным отражением тех процессов, которые происходили и происходят в обществе. Ее спектр весьма широк: от крайне левых до ультраправых тенденций, она то пронизана общенациональными, патриотическими мотивами, то направлена на защиту интересов иностранного капитала, иностранных монополий и союзных с ними олигархических сил.
 
Яркими примерами патриотической ориентации в 1920‑е годы были борьба «армии свободных людей» Аугусто Сесара Сандино в Никарагуа и «движение тенентистов» в Бразилии во главе с молодым офицером Луисом Карлосом Престесом. Борьба Сандино носила национально–освободительный, антиамериканский характер и была направлена прежде всего на прекращение оккупации Никарагуа войсками США. В то же время тенентисты (от португальского слова tenentes — лейтенанты) в сложный период трансформации бразильского общества выступали за расширение демократических основ и социальный прогресс. Позднее большой патриотический потенциал обнаружили военные режимы Веласко Альварадо (1968-1975) в Перу и Омара Торрихоса (1968-1981) в Панаме, тем же отмечен и режим военного правления в Суринаме (1980-1987).
 
Генетически очень тесно связаны с военными режимами крайне правой ориентации диктаторские формы правления, имевшие место в XX в. во многих странах Латинской Америки. Характерные черты латиноамериканских диктатур правого толка этого периода: авторитарные формы правления — попрание основных норм демократии и демократических свобод, подмена конституции диктатурой штыка, превращение воинских штабов, казармы в главное правовое поле той или иной страны, в центры принятия политических решений.
 
Среди возникших в первой половине столетия наиболее одиозных режимов были диктатуры X. Мачадо на Кубе (1925-1933), Р. Трухильо в Доминиканской республике (1930-1961), X. Убико в Гватемале (1931-1944) и клана Сомосы в Никарагуа (1937-1979). Присущие всем им кровавые репрессии в широких масштабах, забвение национальных интересов в угоду крупным иностранным монополиям, использование государственной казны в целях личного обогащения, сервилизм по отношению к Вашингтону привели к социальным и политическим взрывам, вылившимся в революции на Кубе (1933-1935), в Гватемале (1944-1954) и в Никарагуа (1979).