Продавец басен (СИ)
Глава 2
Акимыч прибывал на той же «Эльвире», но в этот раз все было по-другому. Во-первых, я не волновался, а был почему-то в хорошем настроении. И роз у меня не было, а были креветочные зажаренные на палочках пирожки, которые я и жевал, сидя на белых перилах пристани — меня при подходе к ней затормозил пирожковый дух и пришвартовал к лоточнику, который этими пирожками торговал как… эээ… горячими пирожками, народ их прямо расхватывал и правильно делал. Найти бы рецепт — креветок я ловлю много, крупных, в ладонь длиной, а рецептов на них никаких нет. Без рецептов же ерунда какая-то получается склизкая — игровые условности диктуют свои законы.
Акимыч вообще не изменился, только вместо рубахи рекрута на нем были штаны и куртка — весьма потрепанные. Такой же маленький, длиннорукий и неуемный. Ну, и уровень тридцать третий — я думал больше будет за десять месяцев игры. Не, я сам-то вообще двадцать пятого, но у меня класс-калека, да еще и на Севере отмороженный, а Акимыч-то чего? Хлопал он меня по плечам так интенсивно, словно пыль выбивал, и бесконечно радовался всему — концу путешествия, солнцу, нашей встрече, пирожкам на палочках и тому, как в Мантисе много кошек и какие они все толстые.
— Вообще тут нормальный народ, я же вижу. В Писко — совсем другие морды у людей: злые, тупые и зажравшиеся.
— Что за Писко? Ты же в Ноблисе жил.
— Я⁈ В Ноблисе⁈Ты шутишь что ли? У меня столько бабок нет — в Ноблисе жить. В Ноблисе тебя в таких тряпках в большинство районов вообще не пустят — стража погонит, а уж если репутации нет, то хоть вообще в городские ворота не суйся. Не, я в Писко комнату снимал — это в Шанде, а Шанда типа область при Ноблисе. Деревня — и все тут. Все вокруг — фермеры или батраки, дома у всех хозяйство свое — куры, огороды, виноградники, сами готовят, сами жрут. Торговлю кулинарную там заводить — последнее дело. Ох ты, смотри, какой дворец, чей интересно?
— Это, вроде, здание городского Совета.
— А, ну да, Мантис же — свободный имперский город, ни герцогов, ничего такого. Ну, и хорошо, что нет аристократов. Жуки эти ваши аристократы, я вам доложу. За лицензию на простую палатку в драной деревне знаешь, сколько тянут? Я скажу, ты не поверишь.
Мой дом привел Акимыча в совершенный восторг. Вообще-то это был очень маленький домик, который внизу состоял из кухни, соединенной со столовой, а на втором этаже делился на три совершенно крошечные спаленки, но смотря на эту недвижимость глазами Акимыча, я уже и сам почувствовал, что у нас тут — загородное имение, простор и хоромы. Плиту начинающего кулинара он прямо в дверцу расцеловал — не шучу. Тут же он извлек из инвентаря буханку хлеба и продемонстрировал свое мастерство, изготовив «хлеб, жаренный на огне». Половину хлеба мы снесли на угощение ослам, у Акимыча тоже имелся свой скакун: почти копия моего Чучарелло, только оба уха черные, у моего-то левое — белое. Ослики вроде, не возражали делить на пару конюшню, хотя им тут, похоже, было тесновато. Пока мы чаевничали, Акимыч, дирижируя себе вилкой с надкушенной гренкой, делился планами.
— С девушкой расстался, ну, это она со мной рассталась, если честно. Медучилище закончила и уехала в областной центр в институт, педиатром хочет стать. А я что? Я ведь даже на сварщика не доучился. Я виноват, что нет у меня таланта к этому делу? Зачем только и брали на учебу, если сразу можно было проверить — как у меня там с глазомером. Это все батя: овладей рабочей профессией, овладей рабочей профессией… Ну, и кто кем овладел? Четыре года — на помойку!
— А сам ты кем хотел быть?
— Да никем. Компы хотел людям ремонтировать по знакомству незадорого.
— А ты умеешь?
— Ну, свой же чиню и все, что надо, настраиваю. Да ко мне полдома бегает — Стасик, у меня висит, Стасик, у меня пищит, Стасик, у меня горит… Все бесплатно, соседи же. Но предки, конечно, такого не понимают, они у меня старой формации — трудовая книжка чтобы и прочая выслуга лет. Как из сварки поперли, устроился в салон связи. Там копейки платят и корпоративные штрафы за каждый чих — ну, и зачем я такой нужен будущему педиатру? Дача еще это дурацкая горелая — все лето ее строили, я между работой и стройкой разрывался, спал на ходу, а девушки не любят, когда у тебя на них сил нет. Хотя все из-за нее, между прочим. Я ей сказал — погоди, там уголек, вроде, светится на полу, а она хи-хи, ха-ха, поцелуи, глупости там всякие… ну, и увлекся. Как пришел в себя — а внизу уже все полыхает. Спустил Ленку в окно на простыне, а сам еще бегал на первый этаж — ее сумку с документами и ключами -телефонами забирать. Мне ресницы и волосы пожгло, пришлось наголо бриться, для соразмерности, а то слева все торчит, а справа все жженое клочьями. Тут у Ленки глаза совсем открылись, какие мы с ней разные люди и как нам с ней не по пути.
Так что Акимыч принял волевое решение -с жизнью завязать. Не вообще, а конкретно с той, которая ему досталась. До конца января он стоически продавал гражданам телефоны, не тратил ни копейки кроме того, что выдавал родителям на стол и квартплату, а получив на руки наградные и премиальные, — уволился, взял кредит и с февраля фактически живет здесь, оплатив полугодовую аренду подержанной капсулы. Потому что Акимыч совершенно уверен — настоящие деньги сейчас можно сделать только в Альтрауме. Но ему настоящих и не надо, ему и ненастоящих хватит — чтобы хватало на игру и пару раз в день чего-нибудь пожевать быстрорастворимого в реальности. В пользу своего плана Акимыч высказывался так азартно и разветвленно, что дошел даже до утверждения, что, живя в Альтрауме, ты предохраняешь свое лицо от морщин, так как в капсуле оно не подвержено губительному воздействию ультрафиолета. Я подумал, что Акимыч должен был быть просто великолепным продавцом телефонов.
К сожалению, в гениальный прожект кулинарного обогащения вкрались кое-какие досадные помехи. Например тот факт, что низкоуровневая еда пользовалась исключительно малым спросом всюду, кроме стартовых локаций, а чтобы прокачать кулинарию выше тех тридцати уровней, которые набрались у Акимыча, требовались уже довольно-таки сложные блюда, рецепты которых стоили приличных денег, не говоря уж про ингредиенты. То есть, берем простое блюдо — например, стейк из лосятины с лисичками. Казалось бы, лосятины и грибов на аукционе навалом за копейки. Но вот засада — если не добавить в стейк положенные по рецепту розовый перец и трюфельное масло, то получается такая дрянь, что ею только приговоренных к пыткам кормить. А розовый перец и трюфельное масло совершенно не валяются на дорогах, а стоят весьма полновесных золотых, так что готовое блюдо еле-еле окупается, а ведь его еще и продать надо — и не забудем про торговые лицензии, аренду жилья и про унылую и жадную деревенщину, которая уж если и решит потратить монетку на готовое блюдо, то ей подавай хотя бы пятидесятый уровень кушанья с баффами в стиле «плюс миллион ко всем параметрам пожизненно». Тоска в общем и безнадега.
Но Акимыч все продумал. Он поселяется у меня, занимает у меня на время целые штаны и рубашку и ходит по всем забегаловкам Мантиса с предложением нанять его в подмастерья. Конечно, платить будут грош да ничего, но зато работа подмастерьем — это халявное прокачивание ремесла, и за месяц Акимыч точно возьмет пятидесятый, а потом небеса разверзнутся и осыплют Акимыча розами вперемежку с бриллиантами. Как-то так.
Мне все это показалось полным бредом, но я своих ощущений высказывать не стал.
— А что ты нормально не качаешься? — спросил я его вместо этого. — Приключения, походы, войны, подземелья — там же, если повезет, действительно разбогатеть можно. Сам же говорил, что у тебя класс идеальный для боевого фарма.
Акимыч впервые за день ощутимо погрустнел.
— А… Смеяться будешь?
— Нет.
— У меня руки, оказывается, кривые не только в сварке. Я раньше думал, что это у меня шаман такой неуклюжий, да еще элементаль этот дурацкий за ним всюду носится и все портит. Фехтовальщиком, думал, будет шик-блеск. А тут с кем в команду ни пойду — на меня все орут. Стою не так, бегу не там, ничего не успеваю соображать, реакция никакая, когда надо прыгать — забываю, когда надо замереть — прыгаю, по мобам промахиваюсь, из-за меня все дохнут. Причем если бы орали поменьше я, может, постепенно научился бы всему. Даже искал таких же криворуких нубов — объявления давал типа: давайте будем вместе плохо фармить и беречь друг другу нервы. Да без толку. Знаешь, как меня в Писко прозвали? Там же инст рядом известный рейдовый, «Ежи в винограднике», многие на тридцатых-сороковых уровнях в нем сидят месяцами, селятся рядом, все друг друга знают.