Каратист: яростный кулак. Том 2 (СИ)
Они прошли мимо. Я слышал звуки шагов. Сейчас будут в спортзале.
— Ничего, продолжай звонить, — ответил Белоухов. — Это важно.
Вроде ушли дальше. Я отклеился от стены. Нырнул в коридор. И помчался к выходу. Выбегая из подвала, услышал рев:
— Что здесь, нахер, случилось?
Отвечать на этот вопрос не стал. Это уже не моя забота. Ты тренер, сенсей, вот и следи за учениками. Более тщательно.
Выскочил на улицу. Огляделся. Здесь все также осенний день. Все еще жаркий и светлый. Небольшой дворик передо мной.
Обнаружил, что держу кеды в руках. Натянул на ноги.
Быстро пошел прочь. Теперь надо скрыться. Исчезнуть отсюда. Без следа.
Я добрался до остановки. Но не стал ждать автобус. Пошел дальше.
Потом заметил, что встречные удивленно поглядывают на меня. Вот паскудство. Что еще не так?
Я остановился у витрины хлебного магазина. Поглядел на себя. Отражение то еще. Неотчетливое.
Но видно, что рожа всмятку. Опухшая и в царапинах. Под глазом быстро набухал синяк. Я и сам теперь видел. Без зеркала. Нижнее веко сильно вздулось.
Одежда порвана. Рукав футболки оторван. Левая штанина тоже. Рассечена надвое. Как будто меня пытались вспороть ножом. На голой ноге в дыре видна царапина.
Все тело болит. Будто меня пропустили через мясорубку. Я вспомнил бой с быком. Примерно такие же ощущения.
Ладно. Я опустил голову. Подтянул порванные места на одежде. Подвязал, как мог. Вот проклятье. Я же забыл кофту и кепку. В этом чертовом Белом лотосе. Теперь уже не вернешься.
Интересно, что скажет коричневый пояс?
Пожалуется папочке тренеру? Что их побил один-единственный боец. Из соперничающего клуба.
Или сочинит сказку? Про нашествие полчищ врагов. Или про чересчур жесткий спарринг.
Скорее всего, второе. Он не из тех, кто говорит правду. Причем в лицо. Предпочтет соврать.
Ну и ладно. Это мне даже выгоднее. Я дошел до метро. Спустился вниз. И отправился в общагу.
Первым, кого я встретил на проходной, был Щепкин.
Глава 6. Удар двадцать четыре часа
Тренер хмуро глядел на меня. Потом оглянулся на каменду. Тетка с жадным любопытством смотрела на нас. Щепкин вздохнул. Кивнул на дверь.
— Пойдем. Поговорим.
Да, весело. Быстро он, однако, узнал, что к чему. И сориентировался. Примчался ко мне.
— Витя, а это кто? — тут же поинтересовалась глава общаги. Вот ведь любопытная тетка. Всюду надо нос сунуть. Хотя, с другой стороны, правильно. Мало ли что. Надо бдить. — Родич твой?
Я кивнул.
— Ага. Двоюродный дядя. Хочет дать денег. На учебу. И вообще, похвалить. За поведение. Правильно, дядя?
Щепкин весело улыбнулся. Когда надо, может ведь. Построить из себя веселого мужика. Компанейского.
— Конечно, племянничек, — он хорошенько потрепал меня по голове. Правда, за вихры схватил сильно. Крепче, чем надо. Повернулся к каменде. — Он у меня такой шалун и озорник. Но учится хорошо. Одна учеба на уме. Поэтому я его и хвалю.
Комендантша улыбнулась. Вроде успокоилась. Кивнула. Отпила чай из кружки.
— А он говорил, что каратист. Вы его отговорите. От этой дурацкой затеи. А то башку сломают. Мозги выбьют. Или он кому-нибудь. Вон, уже избитый. Это его на тренировке так. Что это за карате такое? Сплошной мордобой.
Щепкин перевел взгляд на меня. Странный такой взгляд. Недобрый. Хотя и продолжал улыбаться. Фальшиво.
— Конечно, отговорю. Я с ним как раз насчет этого хотел поговорить. Ну, счастливо вам. А мы пойдем.
И вытащил меня на улицу. Мы пошли вокруг общаги. Я до сих пор в разорванной одежде. И с синяками.
На ходу поглядывал на тренера. Тот шел рядом. Молчал. О чем-то думал.
Мы свернули по дорожке. Вокруг росли деревья. Ну, чего он молчит?
— Я уже говорил с Лавровым, — сказал, наконец, Щепкин. — Он рассказал, что случилось в его зале. Кто-то пришел. Настучал его ребятам по башке. Раскидал, как щенят. Переломы, сотрясения. Кровотечение.
Мы шли дальше. Так, посмотрим чего дальше. Молчать, как партизан, я не собирался. Будет спрашивать, скажу. И объясню, почему так сделал.
— А ты явно недавно дрался, — продолжил Щепкин. Указал на синяк. Коснулся разорванного рукава футболки. — Не знаешь, это разве не совпадение? Кто бы там мог быть? В «Белом лотосе»?
Он явно издевался. И пока что сдерживал себя. Мы прошли еще немного. Дорожка усыпана желтыми листьями. Кусты у обочины пожухли.
Я остановился.
— Да, совпадение интересное. Наверное, это был я? Как думаете?
Щепкин тоже притормозил. Улыбнулся. Скривил губы.
— Какой ты молодец. Избил десяток бойцов противника. Включая самого лучшего у них. И теперь гордишься этим? А как же мой запрет? Тебе похрен на него? На меня?
Я покачал головой. Ну вот, началось. Выяснение отношений.
— Нет, не похрен. Я хотел разобраться за Леню. Потому что вы хотели спустить это дело на тормозах.
Щепкин усмехнулся. Его злило мое непослушание. Насчет Лени ничего не сказал.
— Я же сказал, что разберусь с этим. Ты мне не веришь?
Если бы я был восемнадцатилетним юнцом, то поверил. Но еще с прошлой жизни я знал, что деда Мороза не существует. Поэтому поглядел сенсею в глаза.
— Если бы верил, не пошел в «Белый лотос». Я хотел, чтобы их посадили. Но это никому не надо. Поэтому я действовал. Сам.
Щепкин перестал улыбаться. Глаза превратились в узкие щелки.
Игры кончились. Я думал, он закатит мне оплеуху. Тогда бы я ответил. Но тренер сказал:
— Ты исключен из моего клуба. Больше не приходи. И о чемпионате забудь.
Я молчал. Однако, жестокое наказание. Просто за то, что я ослушался?
— Я тебе сказал, — продолжил Щепкин. — Что сам разберусь. Попросил довериться. А ты что? Чихал на меня. На мою просьбу. Так что, больше не приходи. Тупой баран. Плевать, что ты у нас такой талант. Ничего, обойдемся. Я тебя вообще из карате выкину. Из карате всего Союза.
Ишь ты, какой. Самый важный. Он что, думает здесь бог и царь? Я уже видал таких. Тоже пытались всех подмять под себя.
— Один вопрос, — сказал я. Щепкин вроде высказался. Собрался уходить. Но я ему не дал. — Кто сказал? От кого ты узнал, что это я? Ты примчался слишком быстро. Хотел меня остановить. Значит, тебе сказали. Кто меня сдал? Кто из учеников?
Неужели Бурный? Поэтому и не пришел к «Белому лотосу»? Я надеялся, что Щепкин скажет. У него сейчас хорошо развязался язык.
Тренер чуть улыбнулся.
— Это твой друг. Тот самый, кого ты привел. Олег Крылов. Сказал, что переживает за тебя. Не хочет, чтобы тебя избили. Как Смелова.
Двойственное чувство. С одной стороны, я рад, что это не Бурный. Убедился, что тот не предатель.
С другой стороны, Крылов оказался крысой. Ладно, не пошел вместе со мной. Но зачем сдавать? Как теперь я с ним? В одной комнате живем. Постараюсь не избить.
— Ладно, отдыхай, — Щепкин смерил меня взглядом. — Но ко мне не подходи. Ты теперь изгой.
Слова-то какие, громкие. Я смотрел, как тренер ушел. Поглядел в широкую спину.
Что это было? Желание избавиться от конкурента? На ранней стадии? Или какие-то комплексы? Ладно, хер с ним.
Я вернулся в общагу. Надо переодеться. Подумать.
— Ну что, поговорил с дядькой? — спросила тетка на вахте. — Он уже ушел?
Я кивнул.
— Ага. У него дела срочные. Сказал мне не шалить. И не приезжать домой. У него там сейчас ремонт. Все занято.
Взбежал в свою комнату. Открыл дверь. И сразу наткнулся на Крылова. Еще на Антона и Сергея, двух заучек.
Олег увидел меня. Сделал удивленную рожу. Вскочил с койки.
— Ничего себе. Ты все-таки пошел туда? И как все прошло?
Ага, он еще не знает, что я видел Щепкина. И что я знаю о его длинном языке.
Я толкнул Олега в грудь. Бить не стал. Я сейчас успокоился. Понял, что не буду вести себя, как Щепкин.
Крылов действовал, как считал нужным. Не хочу его упрекать. Но вот доверять теперь не смогу.
— Эй, ты чего? — закричал Олег.