Озорная девственница для дракона (СИ)

Горячий воздух трепал подсохшие волосы и терзал кожу щек. Эд сдерживался, но стон все равно прорывался сквозь плотно стиснутые зубы.
Через час, может, больше, впереди показались фонарные огни небольшого городка. Эденгара стало кидать то в жар, то в холод, а боль смешалась с мутными вспышками перед глазами и ощущением неправильного облегчения. Эд боялся, что его от шока выключит и он выронит девушку, потому держался до последнего. Даже если получалось передвигаться очень медленно, он все равно шел дальше.
Только когда заметил вдалеке повозку, привалился к обочине и, прижав к себе Ланиэль, потерял сознание.
  
Глава 39. Светлана
 
Ланиэль металась по подушке, комкала одной рукой взмокшую простынь, вторую совсем не чувствовала, и хватала губами горячий воздух. Спину жгло, будто ее опустили в кипяток и бесконечно подогревали котел. Хотели заживо сварить. Двигаться не получалось: каждое шевеление отдавалось между лопатками яркой ослепительной болью.
Голоса над головой больно врезались в уши, хотелось закричать и заставить их замолчать, но из горла с каждым словом вырывался только хрип.
Влага бежала по щекам, а темень дрожала и пугала. Казалось, что она стягивает на шее тонкие щупальца, что походили на конечности Граза, и не дает дышать. Затем надолго опустилась тишина. Звенящая и зловещая.
— Эй… — через долгое время попыталась позвать Ланиэль, беспомощно щупая рукой мрак перед собой. Он не расступался, не качался. Ни силуэтов, ни очертаний. Какая темная ночь…
— Тише, — ласковый женский голос приблизился, и теплые ладони коснулись пальцев. Кто-то приподнял затылок, отчего жжение на спине усилилось, и прижал к губам чашку. Запахло мятой и лавандой. — Пей.
Влага согрела губы и пролилась на язык. Ланни закашлялась и попыталась снова что-то сказать. Но не смогла. Только сипела, давилась словами и глотала боль.
— Не говори ничего. Рано еще, — сильная рука легла на плечо и мягко опустила ее на подушку. — И старайся не двигаться, а то швы разойдутся. Чуть позже обработаю раны, станет полегче, — успокаивала женщина и поправляла одеяло где-то в ногах.
Было темно. Так темно, что хотелось выть. Ланиэль потянулась к глазам и нащупала мокрые от слез ресницы. Веки были открыты. Открыты… Но она ничего не видела.
— Я… — просипела ошарашенно и задышала быстро-быстро.
— Отдыхай, — спокойно проговорила женщина и отдалилась, словно для нее ее слепота была чем-то обыденным.
— Стойте, — Ланиэль незряче потянулась, пытаясь схватить пустой воздух. В глазах от боли на спине замелькали яркие вспышки. — Эд…
— Паренек в соседней комнате, — быстро ответила незнакомка. Ее голос заметно дрогнул. Она что-то скрывает.
Ланни ждала объяснений, но женщина молчала. Пришлось приподнять голову и прошептать:
— Что с ним?
— Лекарь Амелий оперирует. Паренек сильно раздробил ногу, а пока нес тебя к поселку, истощился. Еще бы чуть-чуть, и мы бы не успели. Ему нужен отдых и уход. Повезло, что пастырь Енуа заметил вас на дороге, иначе дикие койоты не упустили бы добычу. Ты не беспокойся, я сейчас горячий суп принесу. Наберешься сил, раны заживут, а там и наладится как-то. Я скоро, — женский голос резко погас, и короткие шаркающие шаги удалились.
Хотелось подняться, но в мышцах совсем не было сил, да и боль пронзала лопатки и вилась куда-то вниз, до поясницы. Потому Ланни лежала недвижимо и вслушивалась в тишину. Боролась со страхом темноты и цеплялась за веру в то, что Эденгару станет лучше.
Так приятно было осознавать, что он не бросил, но в голове было по-прежнему пусто. Пугало, что она теперь беспомощная слепая. Кому нужна такая? Почему-то вспомнились золотые глаза Эденгара. Его крупные губы, широкие плечи и крепкие руки. Будто видела их раньше, будто чувствовала его пальцы на своей коже. А еще слова: «Ты жива… моя лучик света…» — проникали в душу и согревали изнутри. Мелкие мурашки побежали по телу и замерли внизу живота. Неужели это правда, и она любила его? И вовсе не боялась. Если честно, она и сейчас ему доверяла полностью свою жизнь.
 
Вальвенсо так и не успел показать, как шар использовать, а теперь уже неважно. Все равно корабль утонул, а эльф, скорее всего, погиб вместе с остальными. Ланни не успела к ним привязаться, но тоскливая пустота металась по углам души и сжимала сердце. И сейчас она знала наверняка, что не очень-то и хочет возвращать память. Не хочет испытывать тяжесть потери. Лучше пусть так.
Когда женщина вернулась, Ланни тихо спросила:
— Эд — дракон, он ведь должен сам восстановиться?
Сиделка засопела через нос, а потом пробормотала:
— Я не знаю. Это Амелий может объяснить, но позже. Сейчас он занят.
— Сколько я была без сознания?
— Да вот вчера ночью и нашли вас на дороге к Черному берегу.
Стало не по себе. Сколько же они тянули!
— Почему сразу не помогли Эду?
Женщина подвинула к кровати стул. От скрипящего звука Ланни поморщилась. А когда помощница приподняла ей голову и воткнула небольшую подушку за затылок, хотелось закричать от боли. Но стерпела пожар, правда, чуть не раскрошила зубы от напряжения.
— Он у тебя упертый, — продолжала спокойно женщина. — Как пришел в себя, запретил его лечить. Сказал, что сначала должны помочь тебе. А лекарь у нас один: две операции не вытянул бы и так почти сутки на ногах.
— А маги?
— Нет у нас магов! — немного резко сказала сиделка и сильно цокнула ложкой по тарелке.
  
Глава 40. Эденгар
 
Смуглое лицо лекаря приблизилось, и Эда окутал запах сухой травы и заморских эликсиров. Напомнило дакрийские варева, что могли поднять на ноги любого дракона, если только он не мертв. Хотя он себя именно так сейчас и чувствовал. Нижнюю часть тела будто отняло.
Кивнул и выдавил осипшим голосом:
— Девушка?
— Жива. С ней все в порядке, — лекарь потер ладони и заулыбался. — Уже третий день порывается к тебе.
— Почему не пустили? — захрипел Эд и попытался шевельнуться. Тупая боль обвила бедра и стрельнула под колено.
— Я ввел тебя в глубокий сон травами, чтобы ты восстанавливался быстрей. Сильно раздроблена кость, а твой дракон израсходовал силы и не смог тебя полечить.
— Где мы? — спросил Эденгар. Ему плевать было на себя. Он знал, что им нужно двигаться дальше, иначе Стражи нагонят. Хотя думать сейчас, как это сделать, не получалось.
— Мертвые земли. Окраинный город.
— Город? И давно здесь города?
— Лет пять, — мужчина двинулся по комнате и, замерев возле шкафа, переставил на полочке пузырьки. Один к одному. Красный к красному, желтый к желтому. — После переворота пустых изгнали, кто-то бежа…
Эд вздрогнул и почти выкрикнул:
— Какого переворота?
— У тебя с памятью что-то? — обернувшись, прищурился лекарь. Затем стал напротив окна и закрыл собой свет.
— Да, наверное, сильно головой ударился об воду, когда с корабля падал, — выкрутился Эд, как мог.
— Вы были на корабле? — и седая бровь лекаря потянулась вверх.
— Да, но он утонул, — сухо ответил Эд. — Вряд ли кто-то выжил.
— Ну, Мертвые воды жуткие, наполнены разными тварями, но иногда шансы выжить могут быть проявлением чудес Водной Стихии. На суше такого нет уже лет пять. Воздух, Огонь и Камень порабощены Темным измерением. Ялмез умирает.
— Почему? — Эд прочистил горло и подтянулся выше, уперев руки в кровать. Даже получилось, но скованная повязками нога будто обледенела. Наверное, холодные мази.
— Лет восемь назад ритуал Слияния Стихий был прерван, Луна не передавала больше магию Солнца, и планета стала задыхаться от дыр тьмы. Да ты и так это знаешь. Это все знают.
— А что за переворот? — напомнил Эд, стараясь не паниковать. Лекарь стал ходить возле его кровати туда-сюда и поглядывать с подозрением.
— Ну, Дакрию накрыла вражда кланов. Они там перерезали друг друга, Эвен почти разрушили, свергли короля, и на троне теперь прихвостень, некий Вильян. Он объединился с Рохором и напал на Элионс и Мефрис, поработив эльфов и людей.