Носитель фонаря (СИ)
Я не нашелся что ответить, и возникший было разговор затих, подвода тронулась и скоро нас обогнала.
С тракта мы свернули часа через три после выхода из города. Идти, впрочем, было легко, так как почва была уже каменистая. То и дело скальная порода раздвигалась, открывая вход в очередную пещеру или шахту. Сверху струились многочисленные тропинки, порй можно было слышать звяканье далекой кирки. Похоже, Шоанский хребет был весьма заселенным местом, во всяком случае, вблизи от города. Где-то через час Ева, посоветовавшись с Акимычем, ткнула пальцем вверх, в сторону очередной норы, вход в которую находился где-то на высоте пятого этажа. Я тоже подошел взглянуть на карту сокровищ. Она здорово изменилась, пергамент посветлел, оброс множеством непонятных мне деталей, а к сильно уменьшившемуся крестику теперь вела прерывистая, извивающаяся красная линия.
– С этой стороны не поднимемся, – сказал Акимыч. – Подождите, я за тот выступ сбегаю, посмотрю, может, там подъем будет легче. Потом просто съедем немножко вниз и все. Вниз спускаться всегда намного быстрее, чем вверх ползти.
– Бесспорно, – ответил я.– Иногда получается даже слишком быстро.
Но все прошло без сучка без задоринки. Акимыч обнаружил узенькую тропку, по которой мы, пусть с пыхтением и оскальзыванием, смогли забраться на карниз, нависающий как раз над нужным нам входом. Гус сперва аккуратно спустил каждого из нас на веревке с четырехметровой высоты на площадку перед пещерой а потом весьма ловко полуслез-полуспрыгнул сам. Из пещеры на нас смотрела темнота, пахнущая мхом и неизвестностью.
Глава 7
Мы немного полюбовались на Хохена, оставшегося внизу, и решили, что он сам разберется с проблемой. После чего нырнули в гостеприимно распахнутую пасть скалы. Короткий проход привел нас, судя по ощущениям, в большую пещеру, рассмотреть которую я не мог, потому, что было темно.
– Зажечь фонарь?
– Не надо, – Ева звякала чем-то в инвентаре. – Фонари прибережем для полного мрака. Ага, вот они!
Мне в руку скользнуло что-то маленькое круглое и холодное.
– Зелье ночного зрения, работает хуже, чем аналогичные заклинания, зато ингредиенты простые и в походной лаборатории можно сделать. На глубокий мрак его конечно не хватит, но совсем темных пещер в Шоане мало, обязательно какие-нибудь грибы, гнилушки или мхи буду фосфоресцировать. Выпивайте прямо сейчас, часа на четыре хватит, а запас у меня приличный.
Я выпил густой глоток с металлическим привкусом и схватился за глаза. Было не то, чтобы больно, скорее, возникло ощущение, что глаза сами по себе вытянулись вперед на стебельках, как у улитки. Зато сразу стало видно много чего. Поблескивающие складчатые каменные стены, под ногами – черный песок, из которого тут и там торчали маленькие косточки неизвестных существ. А еще стало видно трех огромных мокриц, застывших в угрожающих позах шагах в двадцати от нас. У мокриц были головы, похожие на конские, если бы кони были покрыты панцирем и обладали впечатляющими жвалами.
Я попятился.
– Худший вариант, – сказала Ева. – Кобольды, пауки, призраки, да хотя бы те же тролли, неприятно, конечно, но все-таки с ними можно иметь дело. Но нам, разумеется, достаются альвы.
– Разве это альвы? – спросил я, опасливо глядя, как одна из мокриц тянет верхнюю часть трехметрового туловища в нашу сторону. – Альвы, это же такие веселые бородатые человечки, которые живут в горах и куют всякие кольца Нибелунгов и тому подобное.
– Ты альвов путаешь с цвергами. Куют, поют и пьют медовое пиво – цверги. А альвы – создатели кошмаров, напрочь больные духи с бесконечно нездоровым воображением. Самих их почти невозможно встретить, а, встретив, заметить, зато они обожают плодить химер-монстров и оживлять дурные сны. А это значит, что шансы проработать и обкатать какую-нибудь одну нормальную тактику боя – у нас на нуле, нас ждет целый паноптикум разнообразнейших уродов.
Я моргнул и посмотрел на мокриц. Они были обозначены как «Ночная кобыла» Сто двадцать четвертый уровень.
– У них ножки, похоже, слабое место, – сказал Акимыч, вытаскивая шпагу, – они тоже в броне, но тоненькие. Если подрубить, то потом со спины эту тварь нашинковать можно, только бить надо посильнее.
– Мне вот не нравятся мешки с ядом у них под жвалами, – сказала Ева, – как бы они ядовитыми плевками не пользовались. Лошади умеют плеваться?
– Верблюды умеют.
– Давайте-ка аккуратно отойдем поближе к выходу, чтобы они на нас не сагрились. Нимис, тебе такого полена для алтаря хватит? – Ева вытащила из инвентаря обрубок бревна.
– Наверное. Где ты его раздобыла?
– На аукционе купила для такого случая, в самом Шоане дерева днем с огнем не сыщешь.
– Кому алтарь? Амалее?
– Нет, Юнну-Оленю. Есть шанс, что при молитве он даст бафф на резист к ядам.
Я совершил все требуемое, и вскоре страхолюдный бог друидов проступил из полена с отвращением глядя на нас косыми глазами. Видимо, с ростом уровня религии мастерства скульптора все же не прибавляется.
После вознесенных молитв невосприимчивость к ядам обрели только мы с Гусом, остальным же досталась всякая ерунда типа небольшого прироста к уклонению. Лучший бафф получил Лукась.
«В течение этого дня вы умеете танцевать первую фигуру друидического лунного танца»
Показывать нам как выглядит друидический лунный танец Лукась категорически отказался.
Еще минут десять Ева с бесконечным терпением объясняла каждому из нас: что этот каждый должен делать и, главное категорические не делать.
– Нимис, куколки наизготове?
– Да, на панели.
– Развешивай на всех сглаз, потом швыряй куклу в того, с известняковой нашлепкой на башке. После чего начинай бегать кругами. Гус и Акимыч! Бьем только нашлепочного! Ни в коем случае не переагриваем на себя других, под хвосты не попадаем! Гус, старайся метить в лапки. Фехтовальщик… ну, не факт что ты сумеешь по нему попасть, но если и попадешь – пусть это будет глаз. Если подставились под боковой удар, или еще что – лечимся склянками! Лукась! Полностью концентрируешься только на Нимисе, лечишь лишь его. Все все поняли?
– Да!
– Ну, тогда, вперед, с богом!
Я шагнул по направлению к мокрицам и умер.
***При смерти у меня выпал пакет с галетами. Ничего, подберут, небось. Кладбище оказалось не так уж и далеко, поэтому уже через час я вернулся обратно. Ночное зрение спало, но оно сейчас и не требовалось: посреди пещеры был разведен костер и булькал котелок с водой для кофейника.
– Присаживайся, – Акимыч подвинулся на камешке, освобождая место, и сунул в руки кружку.
Красиво, конечно, было. Ты такой – хопа! – выходишь, мокрица такая – хопа! – харкает в тебя зеленым, и ты такой – хопа! – лежишь дохлый. А потом в пещеру влетает, чуть ли не на реактивной тяге, Хохен, и делает зверушкам капец. Шедеврально!
Только сейчас я заметил отблеск костра на доспехах у стены.
– Но, конечно, ни лута, ни опыта, – сказала Ева, тыкая посохом в угольки. – Самый бессмысленный бой из всех возможных – никто ничего в принципе не получил.
– Почему же, – сказал я. – Я получил одну единицу сопротивления к магии природы.
– Хоть что-то. А к выносливости, стойкости больше ничего не упало?
– Нет, – сказал я. – Больше ничего не упало. Кроме моей самооценки.
– Впрочем, глупо было бы ждать чего-нибудь другого. Тридцатый уровень против стодвадцатых… С другой стороны, пещера очищена, можно идти дальше. Какое-то время будем пытаться пробиваться вперед вот таким образом.
– Не могу сказать, чтобы мне эта идея очень нравилась, – осторожно начал я. – Хотя если они все будут разбираться со мной так же быстро, то еще ничего – я почти ничего не успел почувствовать.
– А вариантов нет, – сказала Ева. – Мы, конечно, будем пытаться кого-нибудь убивать, но что получится, то получится. В роли смертников вы с Акимычем могли бы чередоваться, но так как под танка (о боже мой!) мы качаем именно тебя, то тебе тренировать статы и сопротивления ко всем атакам важнее. Допивайте чай, разбираем костер и идем позориться дальше. Хорошо хоть мобы, вероятнее всего, тут не будут воскресать пока хоть кто-нибудь из нас в локации остается.