Буря и ярость (ЛП)
— Его зовут Зейн, — ответила я за него. — И он из клана округа Колумбии. Их сюда пригласили.
— Сюда не приглашают случайно, — отрезал Миша.
— Ну, я думаю, что всё бывает впервые, — от ледяного тона Зейна могли бы замерзнуть листья на деревьях вокруг.
Я привыкла считать Мишу одним из самых высоких и устрашающих Стражей, которых я видела, даже когда он был в человеческом обличье, но прямо сейчас, я думала, что Зейн мог бы занять первое место.
— Мне плевать, пригласили тебя или нет, — ответил Миша, от него исходила волна жара, с этими словами он опередил Зейна в неофициальном соревновании ужасающих Стражей. — Ты не должен ошиваться вокруг и говорить с ней.
— Во-первых, я не ошиваюсь вокруг, — сказал Зейн. — Во-вторых, почему я не могу говорить с ней? Это потому что она человек или потому что она сначала бьёт, а потом говорит?
О, мой Бог! Я обошла Мишу и свирепо глянула на Стража-блондина.
— Я накинулась на тебя потому…
— Я подошёл к тебе сзади? Извини. Постараюсь больше так не делать, — ответил он, и даже не видя его лица, я слышала улыбку в его голосе.
— Что ты здесь делаешь? — потребовал Миша, и на этот раз не от меня.
Зейн помолчал прежде, чем сказать:
— Просто нужен был свежий воздух. Поездка была долгой.
Я выгнула бровь, удивляясь, что он не бросил меня под автобус и не переехал.
— Ну, теперь, когда ты подышал свежим воздухом, предлагаю тебе вернуться в Большой зал.
Отчасти я ожидала, что Зейн откажется. Он показался задиристым типом.
Но он удивил меня, отступив.
— Да, думаю, самое время вернуться.
— Отлично, — прорычал Миша.
Зейн наклонил голову в мою сторону.
— Приятно было познакомиться… Тринити Линн Марроу.
Я была близка к тому, чтобы взорваться, как фейерверк, тот, что визжит, но Миша схватил меня за руку, и я проглотила ругательства, что вертелись на языке, но прокричала:
— Я поступлю правильно и проигнорирую это.
— Но аморальной быть куда веселее, — эхом отозвался Зейн.
Я повернулась туда, где был Зейн, но Миша не отпустил меня и потащил прочь, прежде чем я смогла придумать достойный ответ.
— Проклятье, Трин.
— Что? — мне приходилось делать огромные шаги, чтобы успевать за его до дури длинными ногами. — Я ничего не сделала.
— У тебя всегда «ничего не сделала».
Я нахмурилась.
— И о чём это ты?
— Ох, я не знаю. Может о том разе, когда ты разозлилась и спряталась в Большом зале на целый день, заставив всех считать, что ты пропала? И когда тебя нашли, ты сказала что-то вроде «я не сделала ничего такого плохого».
— Что? — я пренебрежительно вскинула руку. — Мне тогда было от силы лет восемь, и ты был очень груб со мной.
— А как насчёт того раза, когда ты скулила до тех пор, пока я не взял тебя с собой в кино за пределы общины, и ты бросила меня, чтобы увидеться с ребятами, с которыми познакомилась в Интернете?
— Я работала.
— Нет, ты играла в «Говорящую с призраками» [1], — поправил он.
— Это не игра! Там был дух, которому нужно было передать очень важное сообщение.
— А как насчёт того случая, когда ты свалилась с крыши, а обвинили в этом меня? Это случилось приблизительно месяц назад.
Я поджала губы.
— А что ты скажешь про ночь, когда ты оказалась за стеной и вступила в схватку с Одержимыми, а, Трин?
Жар затопил мои щеки, когда мы вышли из-под деревьев, и в поле зрения появился дом Тьерри.
— Ты прекрасно знаешь, почему мне нужно было это сделать, и ты тоже выходишь за стенами.
— Мы говорим не обо мне.
— О, ну, конечно же, нет.
Миша проигнорировал это.
— Ты станешь причиной моей смерти.
— Мне кажется, ты драматизируешь, — сказала я, хотя я могла стать причиной его смерти.
— Неужели?
— Да.
Он выругался себе под нос.
— Значит, ты подслушала Тьерри, когда он разговаривал с ними?
— Ты будешь в бешенстве, если я скажу, «да»?
— Тринити.
Я вздохнула.
— Да, я подслушала. Зейн увидел меня и выследил снаружи. Вот почему мы разговаривали.
— И что ты услышала?
— Они приехали сюда за подкреплением. Что-то творится в Вашингтоне.
— Что?
— Они сказали, что-то убивает демонов и Стражей, и они считают, что виной этому не демон, — объяснила я. — Думаю, они хотели получить подкрепление и сразу же уехать, но Тьерри заставил их остаться до Чествования.
— Что-то, убивает Стражей, но это не демон?
— Да.
— Это бессмысленно.
— Да, — повторила я. — Но, может, это именно оно, понимаешь? Какой-то большой злодей убивает Стражей. Может, нас вызовут.
Он нахмурился.
— Сомневаюсь насчёт этого.
Да, я тоже сомневалась, но когда-нибудь нас должны были вызвать. Мы бы покинули это место. Вместе. И мы отправились бы сражаться. Я пожала плечами.
— В любом случае, кажется, они пробудут здесь неделю.
Несколько минут Миша молчал.
— Я хочу, что бы ты оставалась в доме, пока они не уедут.
— Ты серьёзно? — потребовала я, когда мы достигли подъездной дорожки. Зажглись прожекторы, предупреждая о нашем прибытии, я поморщилась от их яркости. — Я не могу сидеть в доме, пока они здесь.
— Ты забыла, почему мы не приглашаем сюда гостей? Или ты просто безрассудно эгоистична?
— А третий вариант?
Миша остановился перед широкой лестницей и включил подсветку на крыльце. Он смотрел на меня сверху вниз, кончиками пальцев коснувшись моих щёк, заставляя меня сфокусировать взгляд на нём.
— Можешь просто сделать это? Держаться в тени?
Раздражение загромыхало во мне, как летний шторм.
— Я не буду просто так сидеть в доме, Миша. Это нелепо. Я не арестантка.
На его лице появилось выражение отчаяния.
— Всего неделя, и то в том случае, если они действительно задержаться так надолго.
— Неделя — это вечность.
— Пару дней в доме, где есть всё что угодно, чтобы развлечься, это не вечность, не веди себя как маленький ребёнок, — продолжил он, опустив руки. — Ты можешь сидеть и есть, смотря марафоны сериалов по телевизору, вместо тренировок.
— Я не хочу сидеть и ничего не делать. Из-за этого я могу сделать что-нибудь совершенно безответственное и безрассудное.
— Серьёзно?
— Эй! Я знаю свои пределы.
— Знаешь, большинство людей были бы счастливы, что закончили учиться и просто могут расслабиться.
— Я не большинство людей.
Наши занятия закончились в середине мая, так что мы с Мишей перешли от четырёхчасовых тренировок на восьмичасовые, а это значило, что мне всё ещё было невероятно скучно около десяти часов или вроде того.
Он проигнорировал моё очень веское замечание.
— Ты могла бы взять перерыв.
— Перерыв от чего? — рявкнула я, уже в бешенстве. — Для чего мне нужен перерыв?
— Трин, — вздохнул Миша.
— Не говори мне этого, Миша. Ты можешь покинуть общину всякий раз, как пожелаешь…
— Это совсем не так и ты это знаешь, — у Миши челюсть сжалась от злости. — Если ты намекаешь, что я могу быть свободен, когда ты нет, то это несправедливо.
Чувство вины разлилось в животе, быстро сменившись на горечь в сердце. Он был прав, и я вела себя как ребёнок. Тьерри не оставил нам выбора, соединив его со мной ещё до того, как кто-то из нас понял, что это действительно значит, готовя нас обоих к…
Я сделала рваный вдох, когда посмотрела на парня, с которым выросла. Я наблюдала, как он из мальчишки превратился в молодого парня, и впервые кое-что поразило меня с такой силой, будто в меня врезался грузовик.
— Ты хочешь этого? — прошептала я.
Он свёл брови, нахмурившись.
— Хочу чего?
— Нас, — сказал я. — Быть связанным со мной. Такую жизнь.
Понимание промелькнуло на его лице.
— Трин…
Я схватила его за руки.
— Будь со мной честен, Миша. Я знаю, что мы не сможем этого изменить. Уже всё сделано, но я… я должна знать.