Буря и ярость (ЛП)

— Понятно, — сказал Миша, а я кивнула.
После этого нас отпустили, и я поднялась в свою спальню. Миша последовал за мной, и как только я открыла дверь, я поняла, что что-то не так.
В комнате было, как в холодильнике.
Я оглядела комнату и увидела занавески, развевающиеся над кремовым шезлонгом.
— Арахис, — проворчала я, торопясь к окну.
Раздвинув занавески, я закрыла окно и снова повернулась к Мише.
— Этот призрак действительно странный.
— Не столь странный, как то, что только что произошло внизу. Не могу поверить, что Тьерри заставил меня говорить в присутствии Николая, — я подошла к своей кровати и плюхнулась на неё. — Миша, что-то происходит.
— Обычно я бы сказал, что у тебя паранойя, но тут ты права, — он прислонился к двери. — Это было чертовски странно.
— Да, так и было, — я уставилась на него, потирая ладонями бёдра. — Знание, что я могу видеть призраков и духов, не так уж и важно, но…
— Но знание кто ты — это на шаг ближе к пониманию того, кто ты.
* * *
Я не могла уснуть.
Наверное, потому что было только одиннадцать вечера, и обычно я даже не думала забираться в постель до полуночи, но я чувствовала себя… странно.
Снова.
Тревожно. Взвинчено. Раздражённо.
Я даже не знала, почему была раздражена.
Я даже не приняла предложение Миши пойти к Яме. Я была немного удивлена, услышав, что люди были там, но, может быть, Чествование закончились рано? Кто знает? Всё, что я знала, это то, что Миша хотел пойти в яму, потому что Алина, вероятно, тоже будет там, поэтому я была здесь, чувствуя…
Беспокойство.
Тревожность.
Нервозность.
Раздражение.
Настороженность.
Я не понимала ни того, ни другого, особенно последнее чувство, но именно так я себя — как будто ждала, что что-то произойдёт. Как будто всё должно было измениться.
Или что-то уже изменилось.
Лёжа в постели, я смотрела на мягко светящиеся звёзды, вытягивая одну ногу вверх. Моё сердце колотилось слишком быстро, словно я была в самом центре тренировки с Мишей, но всё, что я делала в течение последнего часа, лежала здесь. До этого я ходила искать Арахиса, но предположила, что он в Большом зале подглядывает за Зейном.
Зейн.
Ахх.
Я хлопнула себя ладонями по лицу и провела ими по лицу. Неужели он флиртовал со мной? По-настоящему? Впрочем, это не имело значения. Когда он уедет, его уже не будет здесь, а уедет он скоро. Заключительная церемония была через три дня.
И у меня были другие, более важные вещи, о которых стоило подумать.
Я перекатилась на бок, широко открыв глаза. Тысячи различных мыслей, кружили в моей голове. Я беспокоилась о том, что убило Вейна, и найдёт ли что-нибудь группа, которая отправилась на разведку. Я не могла почувствовать демона, и всё это означало, что он не был близок к стенам.
Я не могла перестать думать о том, как Тьерри и Мэтью привели Николая на эту встречу, позволив ему узнать, что я могу видеть призраков, что было довольно странно.
И да, я задавалась вопросом, а что если Зейн и вправду потерял часть своей души.
Если я продолжу в том же духе, я не усну.
Нет.
Сев, я свесила ноги с кровати, затем потянулась и включила ночник. Я моргала, пока глаза не привыкли, а потом я встала. Схватила леггинсы и натянула их вместе со спортивным лифчиком, прежде чем схватить термо-рубашку, которую я украла у Миши много лет назад. Она была мешковатой, почти как туника на мне, и мне это нравилось, потому что мне в ней было уютно, и она пахла гвоздикой, сколько бы раз я её не стирала.
Я вышла из спальни и спустилась вниз. Проходя мимо кабинета Тьерри, я заметила слабый свет, просачивающийся сквозь обшитые панелями двойные двери. Послышались голоса. Мэтью. Тьерри. И третий голос, но я не могла разобрать, о чём они говорили.
Опять встречи за закрытыми дверями.
Если бы Арахис был рядом, я бы отправила его внутрь, чтобы он шпионил для меня, он бы с удовольствием это сделал. Сказал бы, что это заставляет его почувствовать себя Дэйвом Осборном, а я понятия не имела, кто это был. Я предполагала, что это было связано с 80-ми, но он был так любопытен насчёт посетителей, так что, все, что он делал, это болтался в Большом зале.
 
Опустив подбородок, я направилась к задней двери и пересекла внутренний дворик. Я шла по протоптанной дорожке, которую мне не нужно было видеть, чтобы идти, так как я путешествовала по этому маршруту сотни раз. Я натянула рукава и скрестила руки на всё ещё холодном ночном воздухе, когда добралась до каменной стены, которая была меньше той, что окружала всю общину. Эта стена окружала один из больших лесопарков.
В самом конце каменной стены была Яма.
Я направилась к входу Ямы. Меня окружил запах горящего дерева. Смех и гул разговоров смешивались с мягкой успокаивающей музыкой.
Я остановилась у входа, наблюдая, как пламя танцует на фоне ночного неба. Что я делаю? Неужели я сейчас встану между Мишей и Алиной? Если я это сделаю, он будет сосредоточен на мне, а не на Алине. Вместо того чтобы наслаждаться собой.
Что, если Миша не хотел быть связанным?
В тот момент, когда эта мысль пришла мне в голову, мне захотелось вычистить её проволочной щёткой. Ни у кого из нас не было выбора, ни у меня с рождения, ни у Миши с момента нашей встречи. Миша сказал, что это честь, и я ему поверила. Но то, что было честью, не означало, что кто-то этого хотел.
Чувствуя тошноту, я развернулась и направилась обратно к дому. Может быть, Тьерри и Мэтью к этому времени закончат в своём кабинете, и я смогу их побеспокоить.
Может быть, я заберусь в постель и заставлю себя заснуть. Ещё то веселье.
На полпути от Ямы я остановилась и посмотрела на небо. Ночь была довольно ясная. Я увидела четыре слабых мерцания. Звёзды. Я закрыла правый глаз. Поправка. Я видела три слабых мерцания. Вероятно, их было больше. Наверное, всё небо было усыпано звездами, и, может быть, если бы я смотрела достаточно долго…
Я услышала шаги за спиной и вместо того, чтобы размахнуться, как несколько ночей назад, я начала поворачиваться.
Боль взорвалась у меня в затылке, пронеслась по позвоночнику, закоротила мои чувства и оглушила меня.
А потом, я начала падать.
  
ГЛАВА 10
 
Я упала на колени, ободрав ладони об жесткую поверхность.
«Дыши».
Это слово я постоянно твердила себе, заставляя себя держать глаза открытыми и фокусируя зрение. От пульсирующей боли и тошноты я была в шаге от поражения. «Дыши сквозь боль. Не падай в обморок. Дыши». Моё зрение сузилось больше, чем обычно, и я изо всех сил постаралась не поддаться наступающей темноте и пульсирующей боли.
Чья-то рука обхватила меня за талию, и подняла, вокруг меня со свистом всколыхнулся воздух. Где-то в глубине души я знала… Я знала, что именно схватило меня. Я не чувствовала демона, и ни один человек не смог бы поднять меня вот так.
Страж.
Всплыли воспоминания годичной давности. Широко раскрытые карие глаза мамы, полные ужаса, когда она поняла, что вот-вот произойдёт. Нас застали врасплох, предали.
Нет. Ни за что.
Такое больше не повторится.
Вспышка страха пронзила меня, как выстрел, включив годы тренировок, выпихивая из меня панику и боль. Опустив одну ногу на землю, я отбросила другую назад, и моя нога соприкоснулась с икрой нападавшего.
Я была вознаграждена стоном боли, и рука на моей талии ослабла. Я обмякла в его руках, и мой внезапный сбил его с толку. Он выронил меня, и я ударилась о землю, щелкнув зубами. Я снова поборола одуряющую боль в голове и ревущее смятение. Я перекатилась, а затем вскочила, резко развернувшись.
И увидела маску — одну из тех белых пластмассовых кукольных масок с раскрашенными красными щеками и широкой розовой улыбкой.
— Считай это стимулирующей терапией.
Я отошла на шаг, вздрогнув.