Буря и ярость (ЛП)

О, Боже.
Миша отшвырнул Одержимого и затем, словно испарился с места, где только что стоял.
Я открыла рот, чтобы защитить Мишу, и указать на то, что со мной не надо нянчиться, но впервые в жизни, я мудро благоразумно заткнулась.
Но затем Мэтью, который был для меня считай третьим отцом, снова заговорил:
— Ты должна быть осторожна, Тринити.
И затем я неблагоразумно открыла рот.
— Я справлялась. Очевидно же.
Мэтью шагнул ко мне, и тогда-то я увидела его голубые глаза, в которых горела с трудом сдерживаемая ярость.
— Тебе очень повезло, что здесь я, а не Тьерри.
Это, вероятно, правда.
Миша внезапно позади меня, и у меня не было особого выбора. Он обнял меня за талию и присел на корточки. Чтобы я не хотела сказать, оно потерялось в потоке прохладного воздуха и в ночном небе.
У меня были такие огромные проблемы.
Миша со мной не разговаривал.
Он сел в гостиной, закинув длинные ноги на диван, скрестив на груди руки. Всё его тело растянулось на трех подушках. Он смотрел какую-то коммерческую передачу про волшебную сковороду, как будто она была самой потрясающей вещью, показанной на экране.
Я вышагивала за диваном, нервы были на пределе. Я могла бы спрятаться в своей спальне, прикинувшись спящей, но тогда я была бы трусихой. Да и не было смысла откладывать огромную лекцию, которая ожидала меня впереди.
Какое-то движение показалось перед телевизором. Миша никак не отреагировал на него, и я прищурилась. Это Арахис, мой, так сказать, не совсем живой друг? Я не видела этого панка весь день и ночь. Только одному Богу известно, что он задумал.
Где-то в огромном доме открылась дверь, а через пару секунд захлопнулась. Я замерла. Только тогда Миша посмотрел на меня. Его брови приподнялись.
Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору рядом с гостиной, и я повернулась к арочному проёму. Вошёл Тьерри, натягивая свежую футболку через свою лысую голову. Он ещё был далеко от меня, поэтому я не могла разобрать выражение его смуглого лица. Мэтью шёл следом за ним. Он немного ниже ростом и не такой широкоплечий. Я сжала вместе руки.
— Есть несколько вещей, которые мне надо сказать, но сначала я хочу кое-что знать, — прогремел глубокий голос Тьерри. — Какого чёрта она делала за пределами стен?
Мой рот открылся.
— Понятия не имею, — Миша спустил ноги с дивана и сел, повернувшись так, чтобы видеть Тьерри. — Я счастливо спал, когда она тайком улизнула.
Я захлопнула рот, удивлённая тем, откуда Миша узнал, что я была на улице, если он глубоко спал. Связь не предупредила бы его. Она так не работает.
— Твоя обязанность — всегда знать, где она, — ответил Тьерри. — Даже, если ты спишь.
— Ну, это представляется несколько нереальным, — сказала я, встряв в разговор. — И я сама в одиночку перелезла за стену, так что не понимаю, почему ты спрашивать с него за то, что сделала я.
Тьерри медленно повернулся ко мне и теперь, когда он был ближе, я смогла увидеть жёсткую линию его челюсти и прищуренные глаза. Упс! Вероятно, мне надо было держать рот на замке.
— Он — твой Защитник. Он должен знать, где ты.
Даже не глядя на Мишу, я почувствовала, что он волком смотрит на меня.
— Он не может отвечать за меня, пока…
— Не уверен, правильно ли ты понимаешь его роль, но да, он всегда в ответе за тебя. Спит или бодрствует, это не имеет значения, — прервал меня Тьерри, а Мэтью прислонился к спинке дивана. — Почему ты была за стеной, Тринити?
Как будто уже в тысячный раз за эту ночь, я начала объясняться.
— Я проснулась и поняла, что поблизости демоны. Я почувствовала их…
— Во время сна? — спросил Мэтью, нахмурив свои рыжие брови. Я кивнула, и он мельком взглянул на Тьерри: — А вот это что-то новенькое.
— Не совсем, — сказала я. — Когда демоны появились в прошлый раз, я почувствовала их среди ночи. Это разбудило меня.
— И в ту ночь ты сделала то, что должна была сделать, — ответил Тьерри. — Ты осталась внутри, где…
— Где безопасно. Я знаю это, — раздражение росло. — И той ночью двое Стражей погибли.
 
— Не имеет значения, сколько погибнет, — Тьерри шагнул ко мне. — Твоя безопасность является приоритетной задачей.
Я резко выдохнула.
— Я могу сражаться. Я могу сражаться лучше, чем большинство Стражей! Меня готовят к этому с тех пор, как научилась ходить, но я должна сидеть, сложа руки, пока люди умирают? И не говори, что их жизни не имеют значения. Я устала это слышать, — руки сжались в кулаки. — Жизнь Миши важна. Жизнь Мэтью важна. Твоя жизнь важна! Здесь важен каждый, — кроме Клея, но это будет перебор сейчас. — Я устала сидеть и ничего не делать, пока люди умирают. Из-за моего бездействия умирают люди. Это убило мою маму, — я остановилась, резко выдохнув.
Стало очень тихо, можно было услышать, как чихает кузнечик.
Атмосфера в комнате изменилась. Миша поднялся, будто собирался подойти туда, где я стояла, но я отступила на шаг. Я не хотела, что бы он дотрагивался до меня. Я не хотела ни его сочувствия, ни его сострадания.
Я не хотела ничего, кроме как заняться тем для чего я был послан на эту землю. Сражаться.
Всё в Тьерри смягчилось, даже голос.
— Твоя мать погибла не из-за тебя.
Да, это была его позиция, но не факт.
— Я понимаю, ты хочешь выйти в ночь и помочь, — продолжил он, — и знаю, что ты натренирована и ты хороша, но, Тринити… ты должна быть осторожна со своим зрением, особенно ночью.
По позвоночнику пробежала огниво.
— Я знаю, каково мое зрение ночью, но это не остановит меня от того, чтобы надрать задницу демону. Никогда.
Все в комнате знали, что это ложь, потому что, в конечном итоге, моё зрение остановит меня.
Оно остановит меня от свершения многих вещей, которые значительно бы упростили мне жизнь.
Но это случится не сегодня и не завтра.
Я вскинула подбородок, когда Мэтью и Тьерри обменялись беспомощными взглядами.
— Рано или поздно, отец вызовет меня, и я должна буду сражаться по его приказу в любой битве, и вряд ли каждая из них будет проходить днём, и даже если так, моё зрение всё также будет отстойным. Оно не изменится. Поэтому я готовлюсь по восемь часов в день и почти постоянно практикуюсь. Я должна быть там, получая реальный опыт до того, как меня вызовут.
Тьерри отвернулся, пробежав рукой по своей гладкой голове. Миша, наконец, решил заговорить:
— У неё не было проблем, — сказал он, и это было правдой на девяносто девять процентов. Я не заметила одного Одержимого, пока не стало слишком поздно: — Она очень хорошо действовала.
Я улыбнулась ему, широко и светло.
Он бросил на меня взгляд.
— И мы, вероятно, должны дать реальный жизненный опыт.
Мэтью пристально наблюдал за своим мужем. Он вздохнул и скрестил руки на груди.
— Думаю, сейчас немного поздно для этого обсуждения.
И хотя я хотела это обсудить, было кое-что, что мне показалось куда более важным.
— Разве не слишком странно, что Одержимые оказались здесь? Я впервые увидела этих демонов, ну и гадость же, они реально жуткие, но считала, что они были демонами-падальщиками. Самого низкого уровня.
— Так и есть, — ответил Тьерри, глядя на Мэтью. — Они не должны быть наверху. Они и близко не сольются с толпой.
Из-за того же упорядоченного правила, согласно которому невозможно было рассказать людям, что демоны были реальны, только демонам, которые могут слиться с толпой людей, разрешалось быть наверху. Было много таких, кого на первый взгляд, не отличишь от людей. Гигантские ходячие крысы совершенно точно ни одни из таких.
— И не только это, Одержимые обычно предвещают большие проблемы, — добавил Мэтью. — Если видишь Одержимого, почти всегда за этим стоит демон Высшего уровня.
Моё сердце едва не остановилось в груди. Похоже, эту маленькую деталь оговаривали на уроке, но я позабыла. Я посмотрела на Мишу, он выглядел таким же обеспокоенным, как и я.
Демоны Высшего уровня были Большим Злом.