Буря и ярость (ЛП)

— Я не должен. Я хочу, — он поймал низко свисающую ветку и приподнял её с нашего пути. Мы нырнули под неё. — И помни, я говорил тебе, что буду твоим горгульей-поводырём всякий раз, когда ты будешь нуждаться во мне.
Покачав головой, я рассмеялась.
— Хорошо, сейчас ты очень хорошо справляешься.
— Ох, я планирую преуспеть в этом.
Я сжала губы, не зная, как принять его лёгкий, дразнящий тон. Я решила, что смогу подумать об этом позже, потому что шаги Зейна замедлились.
Мы были у забора.
Высвободив руку, я уставилась на освещённые цементные колонны и закрытые ворота. Я глубоко вздохнула, пробуя на вкус свежий воздух, смешанный с хрустящей зимней мятой Зейна, и…
— Это странно, — сказала я.
— Что? — Зейн наклонился ко мне всем телом.
— Я не чувствую никаких демонов. Единственный раз, когда я не чувствовала демонов, был когда мы находились на территории твоего клана… и здесь, — я посмотрела на ворота. — Полагаю, я ожидала почувствовать их здесь.
— Должно быть, тебе тяжело приходится в таком городе как Вашингтон, чувствовать так много демонов.
— Я начинаю привыкать к разным степеням, — подняв руку, я провела ладонью по лбу. — Но если сенатор связан с Баэлем, разве здесь не должно быть демонов?
— На самом деле, это ничего не значит, — ответил он, и я взглянула на него. Прошло несколько долгих минут, и всё вокруг нас погрузилось в тень. — Трин, я…
И тогда я почувствовала их.
И Зейн тоже.
Горячее дыхание на затылке и внезапная тяжесть в воздухе вокруг нас. Мы оба повернулись к воротам как раз в тот момент, когда из тени, по другую сторону, появилась фигура.
— Рот, — сказал Зейн, делая шаг вперёд.
Принц-демон остановился, и я прищурилась, увидев кого-то ещё позади него. Я предположила, что это была Лейла.
— Сначала мы осмотрим дом. Кажется, там никого нет.
— Дерьмо, — пробормотала я.
— Неплохие новости, — вмешалась Лейла. — Мы можем войти и осмотреться, может, найдём что-нибудь.
Она была права.
— И вероятно, появится сегодня вечером дома в какой-то момент, — сказал Зейн, и я кивнула. — Ну, давайте перейдём к взлому и проникновению, — положив руки на середину ворот, он повернулся. Металл заскрежетал, а затем поддался. Ворота раздвинулись, распахнувшись настежь. Он отступил в сторону. — После тебя.
— Показушник, — пробормотала я.
Он усмехнулся.
— Что? Ты так не можешь?
— Я сильная, — я кивнула в сторону Рота и Лейлы. — Но не настолько.
— В доме была сигнализация, но мы её отключили перед тем, как явились сюда, — сказала Лейла, и мне стало интересно, как это удалось сделать, не вызвав подозрения у охранной компании. Я решила, что это было благодаря Роту. — Мы ещё не входили.
— Хорошо, — сказала я, пока мы шли по ровной подъездной дорожке.
Зейн шёл рядом со мной. Лейла спросила:
— Вы проверили этого сенатора? Мы сделали это сегодня, и он, вероятно, последний человек, на которого вы могли бы подумать, что он будет вовлечён во что-то демоническое.
— Или первый человек, если хотите знать моё мнение, — вмешался Рот. — Прославленный сенатор участвует во множестве благотворительных организаций, которые приносят пользу молодёжи из групп риска. Ходит в церковь каждое воскресенье. Происходит из длинной линии баптистских пасторов. Женат был один раз, причем на своей школьной возлюбленной, которая умерла от рака груди два года назад. С тех пор он также участвует в реформе здравоохранения и женских услугах.
Уголки моих губ опустились вниз.
— Почему ты считаешь, что он будет первым человеком?
— Потому что, по моему опыту, это всегда последние, кого ты подозреваешь. Те, кто прячет свои тёмные души, вместо того чтобы показать миру, что они дерьмо, — ответил он, и я покачала головой. — И тот факт, что, хотя он участвует во всех этих добрых делах, он проголосовал против каждой реформы и законопроекта, которые действительно помогли бы нуждающимся людям.
— Ох.
Ну, эта последняя часть вроде как скрепила сделку.
— Если мы не встретимся с сенатором сегодня вечером, Лейла попытается найти его, чтобы мы смогли взглянуть на его душу, но у меня такое предчувствие, что мы знаем, чем это обернётся.
 
Мы ускорили темп, когда в поле зрения появился раскинувшийся одноэтажный дом в стиле ранчо. Включились прожекторы, и я вздрогнула от внезапного резкого света. Рот и Лейла обошли дом и направились к задней двери.
Моё сердце бешено колотилось, когда мы вошли в крытый проход, и Рот подошёл к задней двери. Он повернул ручку, щёлкнув замком надвое.
— Ну и кто же этот показушник? — сказала Лейла.
— Я, — съязвил Рот. — Всегда я.
Взглянув на Зейна, я глубоко вздохнула. Волнение охватило меня, и я последовала за Ротом и Лейлой в тускло освещённый дом.
Зейн был позади меня.
— Я ещё не видел никаких камер, так что приглядывайтесь.
— Конечно, босс, — ответил Рот.
Мы начали открывать дверь за дверью, заглядывая в каждую пустую спальню, и с каждой пустой, нормальной на вид комнатой, всё большее разочарование захлёстывало меня. К тому времени, как мы проверили все спальни, гостиную, кухню и кабинет, я уже знала, что Миши здесь нет.
Я не думала, что Миша когда-либо здесь был, и если быть честной с самой собой, с того момента, когда мы узнали о сенаторе, в глубине души я понимала, что его здесь не будет. Это было бы слишком просто.
— А вот и рабочий кабинет, — крикнула Лейла из другого крыла дома, я же в это время стояла посреди большой гостиной.
На стенах висели фотографии в рамках и, подойдя к ним, я увидела, что все они имеют отношение к одной семье. Лица на снимках были расплывчатыми пятнами, но думаю, что гостиная сенатора ничем не отличалась от миллионов других гостиных. Я протянула руку и коснулась чёрной матовой рамки одной из фотографий. Кончик моего пальца покрылся пылью.
— Трин? — позвал меня Зейн из-за моей спины.
Я повернулась, уперев руки в бока, открыла рот, закрыла его и снова попыталась найти слова.
— Его здесь нет. Ни Миши. Ни сенатора. Никого. Не думаю, что кто-то здесь был в последнее время.
— Трин, — голос Зейна был мягким, и он шагнул ко мне. — Я…
— Не говори этого, — я подняла руку. — Пожалуйста, не извиняйся прямо сейчас. Это просто очередной тупик, а Миша где-то там, скорее всего, замучен до смерти, и что мы делаем?
— Мы пытаемся найти его.
— Что, если мы никогда не найдём его? А что, если мы не успеем найти его вовремя?
Моё сердце забилось слишком быстро, и я отвернулась. Я не успела далеко уйти.
Зейн обхватил рукой мою талию и притянул меня к себе. Я запротестовала, но он обнял меня, положив одну руку мне на затылок. Я вздрогнула от прикосновения, и когда почувствовала его дыхание на своём лбу, я зажмурилась.
— Мы найдём его, — сказал он. — Найдём.
Прижавшись щекой к его груди, я не стала озвучивать то, что поняла. Единственный способ добраться до Миши, это использовать себя в качестве приманки.
— Эй, — вмешался голос Рота. — Лейла кое-что нашла, что, на мой взгляд, вы захотели бы увидеть.
Зейн медленно отстранился, но не отпустил меня. Его рука по-прежнему лежала у меня на затылке.
— Мы найдём его, Трин.
С трудом сглотнув, я кивнула.
— Что вы нашли? — спросил Зейн, убирая руку с моего затылка.
— Пойдемте.
Я заставила свои ноги двигаться, не обращая внимания на любопытный взгляд Рота, брошенный в мою сторону. Мы последовали за ним в кабинет, освещённый настольной лампой. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами. Отдельно стоящий глобус. Ещё фотографии тех, кто, как я предположила, были семьёй сенатора. Лейла сидела за столом, её волосы казались почти белыми в свете лампы. Она смотрела на то, что очень напоминало книги с большими полями, занимавшими почти весь стол. Рот подошёл к глобусу и начал вращать его, а Зейн присоединился к Лейле.
Я почувствовала странную боль в груди, увидев их вместе, и проигнорировала её, потому что эта боль была очень, очень неправильной. Скрестив руки на груди, я подошла к столу.