Цена возвращения (СИ)

Разговор начал откровенно забавлять. Виконта, королевского шпиона, здесь приняли за мелкого домушника. Интересно даже!
— Во-первых, я не местный, из… — демон, какой бы город назвать? О! — Из Эдинбурга приехал. Во-вторых, мне в окна лазить не надо, мне люди сами деньги отдают.
— Так ты артист? — в голосе впервые послышалось уважение.
Хм… артист? Какой? Какого театра? Или это слэнг такой? Не будем разочаровывать девушку.
— Да, и очень даже неплохой. Слушай, может ну его, твое дело, — было ясно, что девица собирается пошарить в доме неких Платтенов. — Помоги добраться до места, я заплачу.
— Конечно заплатишь, но сначала — работа. Спидди говорит, что, если от нее отказаться хоть раз, удача отвернется. А после встречи с тобой, мне обязательно повезет!
Как раз в этот момент вновь послышались шаги возвращающегося патруля. Оба злоумышленника распластались на крыше. Когда все стихло, девица вновь села на корточки. Шепнула:
— Жди здесь.
И ловко, бесшумной тенью спустилась вниз. Замерла, прижавшись к стене, постояла, то ли собираясь с духом, то ли убеждаясь, что все вокруг спят, потом буквально тенью скользнула к дому напротив. Подошла к двери, повозилась, раздался тихий, но в ночи отчетливо слышный щелчок, и девушка скользнула в дверной проем.
И тут же раздался визг! Тонкий, режущий уши!
Девица выскочила, споткнулась… демон, жалко ж дуреху! Да и какая тут конспирация — ноги надо уносить.
Кое-как спустившись вниз, Шелдон рванулся к незадачливой воришке. Увидел, как в дверном проеме возникла светящаяся звериная пасть, плюнул, подхватил девчонку, поставил на ноги.
— Ноги, ноги!
Второй раз повторять не потребовалось. Потребовалось самому бежать изо всех сил, чтобы не потерять ее из виду и не заблудиться во второй раз. Краем глаза отметил, как споро зажигаются свечи в окнах окрестных домов — народ здесь не робкого десятка, всегда готов и соседям помочь, и злодея схватить. Здорово это, только не для них и не сейчас.
— Не отставай! — девица окликнула, но скорость не сбавила.
Демон! Сзади раздались звуки начавшейся погони, а свечи в окнах зажигались буквально по пятам, приближаясь и приближаясь. Словно их преследовал сам свет, стремясь догнать, обогнать, после чего из домов выйдут наперерез суровые невыспавшиеся лондонцы, и участь преступников будет решена.
Ясно теперь, как тут воров ловят безо всякой полиции. Попробуй убежать, когда за тобой смотрит каждый горожанин. И каждый готов принять участие в загоне и травле.
Куда ж теперь? О, знакомая улица, а вон там знакомый переулок.
— Туда! — Шелдон догнал спутницу, схватил за плечи, впихнул в переулок.
Погоня послышалась с обоих концов переулка, их брали в клещи, но дверь комнаты, снятой полтора месяца назад таинственным Фицджеральдом, была уже открыта. Успели.
Вошли, сели на узкую кровать. Подняться, чтобы зажечь свет, не было ни сил, ни малейшего желания.
С улицы доносились разочарованные возгласы:
— Где они? Куда подевались?
— Я же своими глазами видел — они сюда свернули! Сэм, они должны были на вас выскочить!
— Глазами он видел! Не было никого! Может, ты задницей смотрел?
— Чем смотрел? Да я тем смотрел, чем твою сестру потчевал!
— Кого⁈ Ты кому это сказал?
— Тебе! Уши прочистить?
— Н-на!
Раздался звук смачного удара. Кто-то охнул.
Еще, еще…
— Ах, ты меня! Получи!
Драка за маленьким мутным окошком разрасталась. Вначале кто-то призывал уняться, вернуться к поискам. Прозвучала даже здравая мысль пройтись по ближайшим домам, отчего усталые и потные молодые люди еще раз вспотели и сами не заметили, как прижались друг к другу.
Но скоро мелкая драка переросла в разудалое побоище, в котором не осталось места разуму — все били всех как попало и куда попало. Немного погодя горе-драчуны, уставшие и потрепанные, отправились по домам, потирая отбитые бока и легонько трогая шатающиеся зубы. И на ходу придумывая рассказы о своих подвигах при поимке страшных, вооруженных до зубов негодяев, которых, рискуя жизнью, порвали на клочки в лютой схватке.
 
И верно, когда утром хозяева окрестных домов, как обычно, вышли, чтобы навести на улице должный порядок, в кривом и тесном переулке нашли и пятна засохшей крови, и обрывки одежды. Аккуратно сметенных и выброшенных на помойку зубов с лихвой хватило бы на мелкую разбойничью шайку.
Тем временем юноша и девушка все еще сидели, тесно прижавшись друг к другу.
Девушка задрожала, то ли отходя от страха, то ли представила, что было бы, не сумей они убежать. Юноша обнял ее за плечи. Она только теснее прижалась к его груди.
Он легонько развернул ее, положил себе на колени и поцеловал. Она ответила.
Он взялся рукой за шнуровку рубашки. В шею уперлось что-то острое.
— Назад.
Голос строг о холоден.
— Но…
— Я сказала — назад.
Она резко поднялась и отодвинулась.
— Ты что себе думаешь? Это может в твоем Эдинбурге любая готова ноги раздвигать. А здесь у нас выбор. Большинство действительно на панель идут, они в моем возрасте уже все перепробовали, им очередного мужика ублажить, как тебе высморкаться. А я — домушница. Рискую жизнью не для того, чтобы всякие там лазили куда не надо.
Сквозь шум в кружащейся от близкого женского тела голове с трудом, но пробилась-таки мысль, что здесь что-то не так. Что сегодня ничего не обломится. Обидно.
— Это такая благодарность за спасение?
— Все равно! Нечего тут. Спасибо, но… а что это было? — не слишком логично ответила воровка.
— Ничего особенного, обычный сторожевой призрак. Страшный, но дешевый, а потому — безобидный. Эх ты, королева отмычки.
— Странно, Спидди о таком не рассказывал.
— Спидди, это кто?
— Наш старший. Он старый уже, ему лет сорок, наверное. Он определяет каждому дом, рассказывает, какие там запоры, какая охрана. А про этого призрака не рассказал. Может, обиделся?
— Ты ему, небось, также нож к горлу приставила? Тогда понятно…
— А что, ему и так четверть от всего полагается. Четверть ему, четверть в общий котел, остальное мое. За эту четверть он себе любую взять может из тех, кто работает. А у меня своя дорога! Вот. Еще год поработаю, скоплю денег и уеду. Вот. Далеко. Куда-нибудь в Галлию. В Париж, в конце концов. И мужа там найду. Вот.
Шелдон разочарованно выругался. Облом, однако. Встречал уже таких — ни за что не согласятся. Мужа им подавай. Ага, где-то далеко-далеко, словно там жизнь другая.
Но тему лучше сменить.
— А отстегнуть в общий котел четверть, это кому?
Девушка отодвинулась на другой край кровати, наклонила голову, словно смотрела с недоверием.
— Что, в Эдинбурге наши по-другому живут?
Отлично! Знать бы еще, как этот Эдинбург выглядит.
— Так я и не ваш, я сам по себе. Приехал, нашел тему, получил деньги, да и свалил по-тихому. За что я кому-то долю отстегивать буду? Хотя… — ему вдруг пришла в голову мысль, что на крайний случай в нижнем городе можно и спрятаться надолго. — Хотя, Эдинбург по сравнению с Лондоном так, деревенька. Да и другие городки, где я работал, не крупнее. А здесь можно действительно развернуться! Но нужно найти убежище.
— Тогда тебе надо представиться квартальному. Лучше — нашему, Рваный — мужик правильный, с ним договориться можно.
— Не понял. Кому? И зачем?
— Чего непонятного? Желающих жить в столице много, а местов на всех не хватает. Если не хочешь однажды проснуться с перерезанной глоткой, надо заплатить квартальному. У нас — Рваный. Заплатил — живи. Нет — не живи. Просто все.
— Много платить?
— Обычно — четверть с навара. Воры, нищие, проститутки, все платят. Ты, правда, другое дело. Артисты на дело ходят редко, но и навар у вас не чета нашему. Ну да ничего, договоритесь. Я думаю.
Интересно… но голова уже шумит, глаза слипаются…
— Ладно, двигайся к стенке. Да не бойся, не трону. Выспаться надо.
Это сказать легко. А как спать, если рядом лежит девица и пахнет от нее так, что скулы сводит. Лишь перед рассветом удалось ненадолго забыться.