Изгои Интермундуса (СИ)

Пару секунд у нас уходит на то, чтобы переварить сказанное. Но уже поздно...
В это мгновение посредине комнаты появляются две девушки, стоя спина к спине.
– Арима, – улыбается девушка, тряхнув огненно-рыжими волосами, спускающимися с плеч непослушной волной с голубоватыми кончиками, – ты готова повеселиться?
– Как скажешь, Амира, – скучающим тоном отзывается ее напарница с небесно-голубыми волосами, отливающими бирюзой.
Они соединяют руки высоко над головой. В ладонях, раскрытых к потолку, появляется переливчатая сфера, напоминающая шар с водой.
– Что вы задумали? – Теон отступает вправо, заслоняя меня собой, но стоит нашим пальцам переплестись, меня парализует.
– Не мешайте, – немного грубо бросает рыжеволосая.
Запоздало понимаю, что на нас наложили обездвиживающее заклятье – возможно вызванное влиянием сферы – мы только и можем, что обессилено наблюдать за событиями.
«Связующее заклятие для Связанных»,– вспыхивает в голове.
«Тавтология»,– замечаю я.
«Согласен. Но по-другому они бы на нас не повлияли»,– замечает Теон, в его мысли сердито вибрируют.
«Что делать?»– спрашиваю я, захлебываясь в нарастающей панике, когда сфера вдруг неожиданно вспыхивает золотым светом, и начинает увеличиваться в размерах.
«Если бы я знал…»,– мысленно вздох. Я чувствую, что он тоже беспокоится за наших друзей, которых усыпили Заклятием Дурмана.
– Долго еще? – интересуется Эмрис, устало потирая переносицу.
– Нет, – качает головой девушка в светло-синем платье с пергаментно-бледной кожей.
– Не нравиться – сам попробуй, – огрызается ее напарница.
При ее словах золотистый огонек в водяном шаре снова вспыхивает, и сфера взрывается. Нас накрывает волной: вода заливает уши и легкие, но я не могу ни пошевелиться, ни вздохнуть. Спустя несколько минут, в безуспешной попытке освободиться от действия заклятия теряю сознание.
– Дея! – донесся до меня приближающийся крик.
Хотела повернуться на знакомый голос, но не могла отвести взгляда от пары красно-алых глаз. Лохматый, угольно-черный пес неотрывно таращился на меня, и стоило мне сделать хоть шаг в сторону, зверь начинал гортанно рычать и скалиться.
– Дея! – голос приближался, но я не смогла даже ответить, ровно, как и пошевелится – от страха сводило все тело. Мне казалось, что если я хоть на секунду перестану смотреть в глаза дикому животному, пес наброситься на меня.
Он медленно приближался, но у меня не было сил даже отстраниться. Лохматая громадина стала втягивать воздух вокруг меня, заставляя сердце биться быстрее, и дышать чаще. Кончики ушей собаки доставали мне почти до подбородка. Рука непроизвольно потянулась вверх, чтобы погладить блестящую косматую шерсть.
– Не трогай его! – справа от меня появился Теон и, схватив за запястье, оттащил от пса.
Лохматое чудовище яростно зарычало, с его морды начала капать слюна, но стоило глазам – темно-синим Теона и кроваво-красным собаки – встретится, пес заметно присмирел.
– Где ты была?! – напустился на меня Теон, вместо ответа я прижалась к нему и обняла изо всех сил. – Только не надо плакать.
Теон успокаивал меня, гладя по волосам, а я краем глаза наблюдала за псом, описывающем круги вокруг нас.
– Это Пес-В-вестник? – голос испуганно запнулся.
– Возможно, – ответил Теон, бросив взгляд на красноглазое существо.
Пес остановился и начал обнюхивать Теона: мой защитник попытался отстраниться, но пес предупредительно зарычал, и Теон послушно замер, продолжая закрывать меня от собаки.
– Что ему нужно? – спросила я.
– Может, хочет есть? – предположил Теон.
Он достал из кармана надкусанную медовую булочку и протянул псу. Вестник сел и носом уткнулся в протянутую ладонь. Вспыхнув золотом, пес исчез.
– Ты в порядке? – коснувшись ладонью моего лба, Теон осмотрел меня и, убедившись, что я не ранена, удовлетворенно кивнул, – Пойдем.
Взяла его за руку, и лес перестал казаться таким страшным: черные силуэты с корявыми, когтистыми пальцами снова стали деревьями, кусты перестали напоминать ужасающих созданий ночи. Я была уверенна, что тепло Теона исцеляет пропитанный мраком мир.
 
Прихожу в себя, все еще чувствуя тепло его руки, хотя и знаю, что это был всего лишь сон, осколок прошлого. Реальность не такая безоблачная. Холод тонким слоем окутывает тело, и я еще сильнее зажмуриваю опущенные веки, силясь изгнать образ, что нашептывает страх: я лежу в глубокой, сырой могиле и вижу звезды, которых давно уже нет во вселенной. Перед глазами и вправду пляшут искорки – видимо, сказывается напряжение. Прислушиваюсь: мерное «кап-кап» слышится где-то недалеко. Еще один жуткий образ овладевает мной: безжизненное, мертвенно-бледное тело за шею подвешено к потолку, а из раны на виске капает темно-красная жидкость. В нос ударяет затхлый запах с примесью трупного смрада.
Теон. В страхе мои глаза широко распахиваются. Волнения оказываются беспочвенны, а страхи преувеличены. Я нахожусь не в могиле, а в тусклом помещении: влажные стены мерцают в неровном свете факелов, на каменном полу, рядом с моей головой медленно разлагается дохлая крыса, с отвращением отшвыриваю ее от себя. Голова крысы с приглушенным стуком ударяется о прутья решетки.
– Темница? – озвучиваю свое предположение.
Да, это действительно тюрьма, и кричит об этом не открытое пространство напротив, поделенное на двенадцать равных частей, и мрачные стены, а сама атмосфера отчаяния, одиночества и голодного безумия, смешавшаяся с местным запахом плесени и крысиного помета. Внимательно оглядываю каждый сантиметр своей камеры, но не обнаруживаю ни двери, ни ее жалкого подобия, ни даже щель. Один этот факт уже указывает на то, что я покинула мир людей. В нашем мире двери в камерах для заключенных были без надобности, учитывая, что многие из нас – в частности представители семи основных кланов – способны перемещается в пространстве способом, сходным с так называемой телепортацией. Поэтому темницы не запирают с помощью ключей, а накладывают ограничивающие заклинания, а решетку ставят для того, чтобы усилить чувство несвободы, заставить человека ощущать себя загнанным в угол. Правда, в тюрьмах, во время правления моего деда, во многих камерах решетки убрали, поставив изолирующий барьер. Возможно, это даже хуже, чем железные прутья. Смотреть на выход сквозь невидимый барьер и не иметь возможности освободиться, сродни голоду, возникающему при одном взгляде на изображение еды на пустой желудок. Что ж, раз решетки на месте, значит я, скорее всего, в подземелье одного из семи замков.
Встаю с каменной плиты, цепями прикованной к стене – вместо кровати – и подхожу к решетке. Темница, кажется, больше, чем я думаю, и, наверное, занимает весь несущий этаж замка: длинные коридоры то расширяясь, то сужаясь, делят пространство на множество примерно одинаковых прямоугольных сегментов. Щурюсь, пытаясь разглядеть в отдаленных от меня камерах что-нибудь, что подскажет мое местонахождение. Во второй камере, находящейся слева от меня сразу за поворотом что-то вспыхивает ярко-золотым, когда рядом проходит стражник с факелом в руке. В памяти тут же проносятся очертания золотого скелета – по легендам его обладатель видел само сердце Истока – который пылился где-то в темницах моего отца. Если это он и есть, то…
– …чушь, вода – всего лишь вода, а вот огонь… – до меня доносятся звуки приближающихся шагов, – это жизнь. Разве нет?
– Может быть, – следует ответ. – Но вода – важнейший элемент всего сущего. Без нее даже мы с тобой не сможет существовать. Она…
– Ха, – возражает голос: я забиваюсь в угол, чтобы меня не заметили. – А как же тепло от огня? Без него в сезон Витруса совсем никуда.
Мимо камеры проходят девушки, что были вместе с Эмрисом в квартире ректора, когда… Стоп. Я одна. А где остальные? Маша, Кир и Теон. Теон! Они ведь могли…