Рог белого медведя (СИ)

Медведи и медведицы и раньше заключали браки с представителями расы людей. Правда, случалось это нечасто. Просто потому, что среди медведей не были приняты человеческие законы морали. Они не хранили девственность до брака, да и брак, как таковой, не считали поводом для соблюдения верности. Поэтому медведи предпочитали брать людей в качестве любовников или любовниц. Так было проще. Но только Бьорн категорически настаивал на свадьбе.
- Бьорн стыдится вас. Какой брак может быть счастливым, когда муж с женой настолько разные и так сильно друг другу не подходят? - словно подслушав мои мысли, сказала гуна Урсула Бируанг.
Я снова подняла глаза на собеседницу. Но ведь Бьорн говорил про «выбор богов»? И что он чувствует, что только со мной будет счастлив.
- Вот только не надо мне сейчас рассказывать про то, что вы с ним избранные богами. Не могли боги дать сильному оборотню в пару вот это! - и она презрительно гротескно обрисовала в воздухе мой силуэт своей изящной, хоть и крупной, рукой.
Я и в самом деле невысокого роста, но это только по сравнению с оборотнями. А по людским меркам - у меня рост выше среднего. Да, я не ослепительно красива, но это если опять-таки сравнивать с медведицами. Единственное моё неоспоримое достоинство - длинные золотистые волосы, которые так нравятся Бьорну. Только вот на этом достоинства заканчиваются. У меня небольшие руки и ноги, а медведи всегда ценили крупных и фигуристых женщин. Ещё они были помешаны на большущих стопах. Говорят, что некоторые медведицы заказывают себе туфли на пару размеров больше. И что были конфузы, когда эти туфли в танцах у них с ног слетали. Медведи действительно любят всё большое. И я мало соответствую этим критериям. Как бы подтверждая мои слова, гуна Урсула Бируанг закинула ногу на ногу, демонстрируя мне мощную ступню. Туфли у неё были без ремешков на щиколотке, что свидетельствовало - потерять она их не боится.
- Да даже если и поверить на минуточку в эту вашу «истинность», то всё равно жена обязана не только ложиться в постель к мужу по первому требованию и уметь раздвигать ноги. У неё должны быть и другие достоинства.
Я покраснела от грубости этой медведицы. И вот как с такой дружить? Я не сумею.
- Да и ноги, милая моя, раздвигать нужно уметь. И я уже не говорю, что в постели с вами скучно, иначе бы Бьорн не очутился в моей. Я о том, что вы женаты уже почти два года, а вот наследника вы ему до сих пор не подарили. И судя по вашему плоскому животу и не собираетесь.
И это тоже была правда. Нет, не про то, что Бьорну со мной скучно, муж всегда говорил, что только со мной испытывает сумасшедшее единение и невероятные по силе ощущения. Правда была в том, что я до сих пор не беременна. А может быть, правда? И ему меня мало? Мне иногда казалось, что он сдерживает себя и боится мне навредить. У меня нежная кожа, и на ней легко появляются синяки, но Бьорн говорил, что ему и это нравится. Так может быть и тут - ложь, и ему не хватает страстной сильной медведицы в супружеской спальне?
- Но не думаю, что вам стоит верить мне на слово, - и, поймав мой взгляд, она понимающе фыркнула.
Разумеется, я ей не верю. Мне, может быть, и двадцать один год - не так много по медвежьим меркам, но я не наивная дурочка. Хотя и тут стоит признать, что жизненного опыта у меня мало.
- Да и в газетах порой такого понапишут, что не поймёшь, где ты вообще находишься? В нашем Коннетабле или в сумасшедшем доме? - и она снова фыркнула.
Да, и тут она права. Я не собиралась верить газетам. Бьорн всё время мне говорил, что газетчикам совершенно без разницы, что писать - правду или ложь. Лишь бы поскандальнее было и продажи не падали.
- Хотя, вы же слышали, что дыма без огня не бывает? И даже если поделить напополам всё, что там пишут - это говорит не в вашу пользу, не так ли? - ехидно улыбнулась мне медведица.
Я перевела взгляд на журнальный столик, на котором небрежно, но так, чтобы заголовки всё-таки бросались в глаза, лежали газеты, принесённые моей незваной гостьей. «Гуна Астрид Таларктос - существует ли жена Верховного Коннетабля на самом деле? Или она плод воображения?» «Верховный Коннетабль появился на приёме с гуной Урсулой Бируанг», «Вигбьорн Таларктос замечен рано утром выходящим из дома Урсулы Бируанг. Верховный Коннетабль опять ночевал у любовницы?» И всё в том же духе.
 
Бьорн иногда ночевал вне дома. Он всегда мне говорил, что это связано с работой. Что все восемь домов будоражит, что верховного канцлера так до сих пор и не выбрали, что некоторые бумаги не стоит выносить из министерства, и что он иногда забывает который сейчас час. И я ему всегда верила. Может быть зря? Я уже не знаю. Но ведь и в самом деле? Дыма без огня не бывает?
- Так вот, я и предлагаю вам не верить ни мне, ни газетам. Единственный, кому вы должны и можете поверить - это сам Бьорн. Не так ли? Вы же верите своему мужу, милочка?
И вот тут я первый раз слабо кивнула. Потому что - да. Бьорн - тот единственный, кому я сейчас поверю. Поверю безоговорочно, просто потому, что иначе зачем мне его любить? Зачем принимать его любовь? Если нет доверия? Зачем тогда всё остальное? Я не могу любить и при этом не верить. Или могу? Как быть?
- Как вы знаете, сегодня открытие заседаний верхнего Парламента. Торжественный банкет с речами, лозунгами и, самое главное, сбором всех глав восьми домов. Что бывает нечасто. Бьорн, как глава правящего дома Белых Медведей, обязан там присутствовать. И идёт он туда не один. Но вас он не пригласил, не так ли?
Я покачала головой. Он и в самом деле меня туда с собой не позвал. Как объяснил? Да, так же, как и обычно. Много народу, шумно, долго стоять на ногах, потом ещё дольше натянуто улыбаться и всё это на целый вечер и добрую часть ночи.
«И самое главное, Асти, цветочек мой, тебе же там будет скучно до невозможности, а уйти раньше мне не позволит протокол» - всплыли в моей голове слова мужа, произнесённые им сегодня утром.
Мой муж никогда, за всё наше с ним знакомство, ни разу не назвал меня «Астрид». Я не любила это имя, и он звал меня исключительно «Асти», или «цветочек», хотя к астре моё имя не имеет никакого отношения. Но мне всё равно нравилось. И тут был обман? И как тогда мне всё это вынести?
- А вот меня он пригласил. И, как вы догадались, я согласилась. Мы идём туда вместе. Так вот. На ступенях Парламента обычно толпятся журналисты, зеваки, и простой люд, которому захотелось посмотреть на медведей правящих домов. Я предлагаю вам присоединиться к этой толпе. А чтобы вас не затоптали, я припасла вам пропуск в первый ряд. Он обеспечит наилучшую видимость, а главное - слышимость.
И она бросила на газеты пропуск на моё имя с печатью и вензелями.
- И что я должна буду увидеть? - первый раз проявила я заинтересованность.
- Рада, что вы хотя бы немного заинтересованы в собственной судьбе, - хмыкнула Урсула, и продолжила, - Вы что-нибудь понимаете в языке тела? Каждому, кто нас увидит, будет ясно, что именно нас связывает. Но, я думаю, что и этого вам будет недостаточно. Поэтому вы услышите всё лично от Бьорна.
- Бьорн никогда такого не скажет, - уверенно возразила я.
- Вам? Да, возможно. От вас он и в самом деле никогда не решится избавиться. Именно поэтому, когда я поняла, что вы камнем висите на его шее и тянете его вниз, я и решила взять всё в свои руки. А вы тянете, милочка.
Я промолчала.
- Так вот, - продолжила Урсула, как ни в чём не бывало, - на ступенях Парламента их будут встречать три девочки-медведицы, которые, согласно традиции, зададут главам домов по три вопроса. Вопросы стандартные. И всегда на них нужно отвечать правдиво. Это обязательное условие.
Я знала об этой традиции. Редко когда вопросы менялись. Их было три, и девочки, а скорее это были всё же девушки, совершившие свой первый оборот в четырнадцать лет, задавали их всем восьми главам домов. «Вы будете действовать во время заседаний Парламента только во благо народа?», «Будете ли вы соблюдать законы Коннетабля?». А вот третий вопрос, как правило, был личный. Но и его знали заранее.