Архимаг, который живёт в подвале (СИ)

Лифт звякнул, останавливаясь; я ломанулся вперёд, едва не выбив телом двери. Вот нужный этаж, теперь к палате…
— Эй, постойте! — дежурная медсестра, завидев меня, подорвалась с места, но я не остановился. Мне нужно было её увидеть; убедиться, что всё в порядке – насколько это возможно.
Именно надрываясь на трёх работах, она и подорвала своё здоровье. Всегда делала больше, чем нужно, хотела, чтобы я не только не голодал, но и был счастливым… помню, как перед каждым Новым Годом она пропадала, взяв с полдесятка всевозможных подработок – и всё ради того, чтобы купить мне подарок.
Ну а к моменту, когда я сам начала зарабатывать, она уже год как пребывала в полубессознательном состоянии, и жизнь в ней поддерживали технологии.
Весьма недешёвые технологии.
— …да стойте же! — медсестра наконец догнала меня. — Подождите, вы…
Я и правда стоял. Стоял – и неверящим взглядом смотрел на стекло пустой палаты.
Её там не было.
— Вам сюда не…
— Где она?!! — прорычал я, резко разворачиваясь к медсестре. — Какого чёрта происходит?!
— Я не имею права сказать вам, — медсестра при виде моего перекошенного лица резко попятилась назад. — Покиньте отделение, я вызову охра…
— ГДЕ. ЧЁРТ ВОЗЬМИ. МОЯ. МАТЬ?!!
Охрану? Вызывай, сука. За этот день меня избивали амбалы Грачёвых, пытался прикончить Архимаг; я побывал на местах трёх массовых бойнь, а в одной даже успел поучаствовать; утвердил свою власть в Тёмном Культе, приручил души предков одного из самых могущественных Светлых кланов…
И теперь какая-то трясущаяся дура пугает меня охраной? Что ж, я готов.
— О-она внизу, внизу! — кажется, до медсестры дошло, что не стоит ей искушать судьбу.
— В каком смысле – внизу?! — потребовал я. — Разве палата не была зарезервирована за ней до полудня?
Не зря я, чёрт, пришёл пораньше; если мама сейчас отключена от аппарата, каждый час может стать решающим, если не каждая минута.
— Главврач… простите, простите! — клуша в белом халате замахала руками. — Главврач велел перевести её в бюджетную палату сразу же, как вы ушли отсюда вчера! Это всё, что я знаю, честное слово…
…вниз я летел ещё втрое быстрее, чем наверх; наплевав на лифт, нёсся по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.
«Бюджетная палата». Ха. Причёсанное название, чтобы обозначить комнату, где свалены кое-как по двадцать-тридцать бомжей и загибающихся наркоманов, а самая большая медицинская помощь, на которую они могут рассчитывать – это вынос утки и аспирин. Место, где скорее умирают, чем лечатся. Страшно даже представить, чтобы мама, в её состоянии, оказалась там…
Реальность оказалась ещё страшнее, чем в моём воображении. Мама лежала на кровати (вернее, на кушетке, накрытой клеёнкой) — неподвижно и оцепенело, глядя в потолок стеклянными глазами. Она хрипло дышала, но никак не реагировала ни на меня, ни на происходящее вокруг. Кое-как протолкавшись между рядами коек, я попытался её растолкать, привести в себя… а затем, через пару секунд (или прошло больше времени?) в палату влетели недавняя клуша-медсестра и главный врач.
— П-простите! — забормотал он, не обращая внимания на больных. — Я думал, вы не придёте… не сможете оплатить… а-а каждый лишний день работы аппарата – это деньги…
— Думал?! — заорал я, оказываясь возле него. — Ты думал, мразь?!
И в следующую секунду полный чемодан купюр с хрустом врезался в его голову.
Главврач взвыл, пытаясь прикрыться руками; я, вне себя от ярости, продолжал бить и бить. После четвёртого удара кейс всё-таки не выдержал, распахнулся, и купюры посыпались на пол под восторженные охи и ахи местных «пациентов».
— Это тебе нужно?! — я схватил пачку денег и с силой влепил её врачу в лицо. — Бери! Забирай! Подавись, сука, всё твоё! Только помоги ей, бл*ть, ты же видишь, она умирает!
Ей действительно было плохо, и счёт шёл на часы – в лучшем случае. Слишком долго она провалялась здесь, отключённая от аппарата, лишённая даже самой элементарной помощи…
— Погодите, погодите… — врач попятился; разумеется, после избиения чемоданом он был до смерти напуган, но в то же время он жадно глядел на купюры, раскиданные вокруг. — В-вы правы, конечно…
 
…вокруг меня уже забегали, засуетились, закружились сотрудники больницы. Одни спешно перекладывали маму на носилки (та по-прежнему не приходила в сознание), другие подбирали пачки купюр, пока их не растащили «пациенты»-бомжи. Главврач дрожащим от волнения голосом бормотал команды, одновременно прижимая к лицу пакет со льдом…
Я не мешал им. Главврач, конечно, гад, но дело своё знает, и сейчас мне важнее, чтобы он работал. А он работал — с той самой секунды, как увидел деньги.
Но я и не уходил, следя за происходящим. Не отходил от бессознательной мамы, смотрел, как её вновь подключают к капельницам и аппаратам… сволочи. Если бы не эти полтора суток, ей бы было гораздо лучше; кто знает, какой вред они причинили ей этим?
За окном уже светало, когда главврач вновь подошёл ко мне и встал чуть сбоку, явно опасаясь подходить вплотную.
— Что ж, — тихо заговорил он, старательно отводя взгляд в сторону. — Мы, разумеется, сделаем всё возможное, чтобы поддержать в ней жизнь…
Я кивнул. Ещё бы вы, бл*ть, не сделали.
— …но с тем, чтобы привести её в сознание и вывести из вегетативного состояния, есть серьёзные проблемы, — он тихонько отступил ещё на полшага. — Ситуация очень тяжёлая, сами понимаете…
Понимаю, ага. Понимаю, что она стала такой тяжёлой из-за тебя, ублюдок. Из-за твоей жадности и беспринципности.
Но обвинять его в чём-то здесь и сейчас было лишь тратой времени; он тоже это понимал.
— Что нужно? — коротко уточнил я.
— Химическими лекарствами уже не помочь, — выдохнул врач. — Фактически, она уже в состоянии комы, и вывести её из неё может только магическое средство… но такое, разумеется, будет стоить дорого.
Я покачал пустым кейсом, всё ещё зажатым у меня в руке.
— Разве вам кажется, что деньги — проблема?
— Ну… — замялся врач. — Понимаете, средства такого уровня – по сути, способные вернуть с того света почти мёртвого человека – будут дорогими даже для тех, кому по карману всё прочее. Последний раз оно было продано с аукциона много лет назад, — мужчина развел руками, — Серебряный Янтарь… редко бывает на рынке.
Я не поблагодарил его за ответ.
Уходя из больницы под утро, злой и нервный, я ещё несколько раз пытался набрать номер Алисы, но всё безрезультатно. Фиксерша не брала трубку.
Но я был слишком уставшим, чтобы долго думать об этом. Нужно было возвращаться в подвал.
* * *
Иногда усталость накатывает так сильно, что, кроме неё, ничего и не замечаешь. Когда валишься с ног, дорога домой воспринимается как телепорт, мозг слишком измождён, чтобы запоминать, где и по какой тропинке ты прошёл по пути к заветной кровати.
Но даже несмотря на состояние, близкое к падению лицом в пол, около входа в свой подвал я враз взбодрился.
Из-за плотной двери, которая почему-то была приоткрыта, доносился гул.
Я напрягся.
На ещё один призыв шара сил уже не оставалось. Да и он только помешает, если Светлые нашли меня так быстро.
Остаётся рассчитывать на себя и Систему.
Резкое движение, дверь на себя. Я быстро залетел внутрь…
И приподнял бровь.
На меня смотрели Архимаг, а также трое девушек из общежития, с которыми я виделся ранее. Озадаченные, а также слегка злые.
Ну ещё бы. Судя по бокалам в руках и довольному лицу старика, моё эффектное появление как раз прервало им первый тост.
Я окинул их взглядом, даже не пытаясь разобраться, как они вообще сюда попали.
— Налейте и мне, — я выдохнул, — бокальчик.
  
Глава 14
 
Фиксеры. Вёрткие, как угри, и такие же мерзкие. Хороши только в разделанном виде.
На то, чтобы выследить и взять фиксершу, ушла половина ночи. И ещё столько же – на то, чтобы её разговорить. Казалось бы, время потрачено, но проблема решена. Однако…