Архимаг, который живёт в подвале (СИ)

— Кто-то — да, но…
— Вот и узнай всё, что сможешь, о его продаже, — заключил я. — Нет, не так… узнай о нём вообще всё, что сможешь узнать. Мне нужно как можно больше информации о Серебряном Янтаре.
…окончив звонок, я задумался.
Серебряный Янтарь — штука ценная. И если его действительно не найти в продаже, то на это должны быть свои причины. Дорого и долго добывать, мощное действие? Окей, тогда бы он стоил дорого. Очень дорого, запредельно дорого, баснословно дорого — но стоил бы, хоть сколько-то!
А если цены нет вообще… значит, есть договорённости.
Вот только с кем?
Как бы там ни было, товар сейчас у нас — десять ящиков, всё, что хранилось на складах Зиминых (если они не припрятали какую заначку). Главное — применить его с умом, как можно более стратегически.
И почему Светлые не занимались распространением Янтаря?.. На этом можно было бы неплохо так подняться.
Новый звонок вырвал меня из мыслей о бизнес-стратегии. Карина.
Кажется, не мне одному не спится в эту ночь.
— Да? — я понял трубку.
— Макс, — выдохнула Карина. — Во что ты меня впутал?
О, началось.
— Ни во что такое, во что тебя нельзя было впутать после того, что ты сделала при нашей последней встрече, — холодно заметил я.
— Я пыталась спасти тебя, как-то…
— Давай без этого, — оборвал я девушку. — Ты хотела, чтобы я стал шестёркой Грачёвых; я решил остаться независимым. Как видишь, я не прогадал.
— Но…
— Я предлагал тебе взять ответственность за свою жизнь, Карина, — заключил я. — Ответственность, а не что-то иное. Никто и не говорил, что последствия будут приятными. Но — поздравляю, ты сделала первый шаг к тому, чтобы перестать быть чьей-то марионеткой.
Не дожидаясь ответа, я сбросил звонок.
Нужно сменить номер, что ли.
И… телохранителя завести, наверное. В свете событий последних дней, он мне очень даже пригодится. Кавадзаки и так загружен по самую маковку… может, Славик?
Может. Если избавится от дурной привычки задавать лишние вопросы.
Кстати, о Славике. Он как раз махал мне рукой.
— Босс!.. Она приходит в себя!
А?.. Мама очнулась?
Мигом выбросив из головы и Карину с её нытьём, и бизнес-план, я метнулся к каталке и процедурному столу.
* * *
За окнами уже теплился рассвет; я всё продолжал говорить.
Неудивительно, что мой рассказ затянулся. За последние три года мама приходила в себя… сколько раз? Пять, шесть? Да и то, даже придя в себя, она находилась как будто в полусне…
Серебряный Янтарь действительно был сущим чудом. Мама сидела на каталке, не выказывая абсолютно никаких признаков болезни, и сосредоточенно слушала меня.
Я рассказывал ей всё, выгнав из помещения и врача, и Славика с Эрикой. Более «дальние» и не такие важные события я мог пробежать вскользь, но сейчас, подобравшись к событиям последних дней, я не упускал ни одной детали.
Даже тех, о которых мне не очень хотелось ей говорить.
— …все эти жертвы были так необходимы, сынок? — мама глядела на меня; во взгляде — никакой болезни, никакой заторможенности, но взгляд был серьёзным и озабоченным.
Я пожал плечами.
— Без них ты не пришла бы в себя.
Она замолчала; затем аккуратно поднялась с каталки. После стольких лет на постели тело должно было ослабеть, отвыкнуть стоять и ходить, но… мама чувствовала себя на ногах достаточно уверенно. Янтарь действовал.
Временный это эффект или постоянный? Врач уверял, что нужно подержать её в больнице ещё какое-то время, что нужно больше Янтарей и больше сеансов, но никакая сила сейчас не заставила бы меня оставить её здесь.
— Ну вот — я пришла в себя, — немного странным голосом отозвалась мама.
— Ты… злишься на меня за это? — я глядел на неё.
— Злюсь? Я просто… прошло много времени, и теперь ты говоришь мне что стал главой… Тёмных? — она покачала головой. — Мне нужно проветриться. Я ничего не понимаю.
Я не нашёлся, что ответить; она же продолжала.
— Поверить не могу, что Больжедор так поступил… а я, дура, молчала всё это время…
— Молчала? — не понял я. — О чём?
Мама, вздохнув, вновь опустилась на каталку.
 
— Сразу после смерти Алана ко мне пришли и сказали, чтобы я не рассчитывала на привилегии члена семьи Грачёвых. Однако пообещали помочь тебе, в обмен на молчание…
Я моргнул, потрясённый её словами.
— Молчание?
Руки немного задрожали. Я и правда очень мало знал про то, что происходило между моими родителями и остальными Грачёвыми.
— Всю жизнь ты думал, что ты бастард Грачёвых…
— Я не бастард?! — я перебил маму.
Тысячи мыслей крутились у меня в голове. Что за секрет мог заставить её выдавать меня за бастарда, для чего? Какой была бы моя жизнь, если бы…
— Не бастард? — она покачала головой. — Скорее, наоборот, Макс. Ты бастард в квадрате, — мама нервно хихикнула, — если можно так выразиться.
А, ну да, супер. Как я сразу не понял, что со мной всё не может быть так просто?
Она грустно улыбнулась, я же ничего не понимал.
— В каком смысле?..
— Для Грачёвых я — никто, — пояснила она. — Не аристо, не Светлая. Они отвернулись от Алана за связь со мной. Но… для моей родни это Алан — никто, а ты — бастард от какого-то заштатного аристо из мелкого рода.
Видя, что я всё ещё в недоумении, она пояснила.
— Разумеется, я никому и никогда не говорила об этом. Не для того я бежала из дому, разорвав все связи со своим семейством, чтобы потом рассказывать, что я — средняя дочь Монтресоров.
— Монтресоров?! — не поверил я. — Погоди… это те магнаты-миллиардеры с Запада? Которые…
— Всё куда глубже, Макс, — отозвалась мама. — И куда хуже. Я сбежала не просто так, и не просто так порвала с ними. Поверь… это тема для отдельного разговора, но Монтресоры — не простые корпораты.
Я кивнул; не знаю, что там за история, но я верил ей. Раз она говорит, что причины серьёзны…
— Дома… спрятано кое-что, — заключила она. — Одна вещица, которую я забрала с собой, уходя. Это одновременно и доказательство, и объяснение, и…
— Вот и прекрасно, — согласился я. — Нужно будет в ближайшие дни заехать туда и поинтересоваться этой вещицей.
Дом, в котором она жила три года назад, разумеется, уже давно не наш, но вряд ли это станет проблемой.
Всё ещё не веря в услышанное, я фыркнул.
— Чертов Больжедор. Портил мне жизнь с самого детства.
— Больжедор? — мама удивленно глянула на меня. — При чём здесь брат твоего отца? Нет, мне сказал молчать твой дед.
Дед?! Но… к чему тогда все его попытки со мной общаться, зачем этот фарс, если он стал причиной моего положения в семье?
Видимо, мама заметила смятение на моем лице.
— Я обо всём тебе расскажу. Но сейчас я устала, дорогой.
Я кивнул.
— Сейчас поедем… в твой новый дом, — я махнул рукой. — Ты готова?
— В новый дом? — она чуть удивлённо оглянулась. — Мы уходим отсюда?
— Не оставлять же тебя здесь. После того, как Больжедор собирался увезти тебя неизвестно куда, — у меня холодело в груди при мысли о том, что ещё пара минут — и я мог бы не успеть.
— Но разве лечение… хочешь сказать, я уже могу покидать больницу?
Я криво усмехнулся; сколько там ящиков Серебряного Янтаря мы забрали, десять?
— Что-нибудь придумаем.
Если будет нужно, я пущу на её лечение все десять. Хотя что-то мне подсказывало, что получится обойтись гораздо меньшим количеством.
…мы спускались к парковке вчетвером. Славик и Эрика не задавали никаких вопросов, вышагивая по обе стороны от нас. Получив чёткие команды, они следили, чтобы к нам никто не подошёл. Мама шла впереди — немного неуверенно, в тонком больничном халате — я же замыкал процессию.
Куда сейчас? Наверное, в одно из убежищ Тёмных. То, которое посекретнее. В подвал её везти небезопасно — меня видели рядом с ним, да и буйный Зимин…
Но в целом, кажется, всё складывается отлично. Забрав маму отсюда, я сброшу последний крючок Грачёвых. После этого… ничего не будет удерживать меня от того, чтобы разобраться с Больжедором, Робленом и остальными.