Анжарская академия. Темный магистр исцелению не подлежит (СИ)
– Вы вырвали страницу из виззарийской книги, – хлестко перечислял он. – Пользуясь прикрытием добровольческой миссии, похитили реликвию из Либтоунского храма. Использовали зелье внушения на юной мисс тэль Меер, подсказав правильную «раскладку» личных вещей.
– Да я едва знаю виззарийский, сир…
– А вчера вечером… – Райс запнулся, зажмурился, и в ушах раздался вой туров, хлюпанье грязи и визг тормозов. – Вчера вы чуть не стали причиной нескольких смертей. Здесь, в диагностическом кабинете.
– Ну уж к этому меня не приплетайте! – она раздраженно повела плечом и почесала щеку, стирая остатки вчерашних румян с одной стороны лица. – Я сюда лишь раз заглянула, и на тот момент все тут были живы. Ваша ненаглядная х-хавранка хлопотала над Тонкиным, и мисс дэс Морган была в сознании…
– Ваш «танец» с сиром Вейроном…
– Просто танец, Кейр. Вы же отказались, – Алексия скрестила руки на груди и подняла на него глаза.
Интересный взгляд. Прямой, упертый, уверенный в своем праве.
– Зачем? – устало спросил у голубых глаз.
Часы в центре пентаграммы оказались не случайно. Целью был он. Природники не сами придумали уложить в «главный угол» гребень Донован. Правда, запутались с виззарийским… Сложный язык, неоднозначный в трактовках, Рэдхэйвен прав.
– Вас это так сильно удивляет?
– Крайне сильно, – угрюмо кивнул.
В кабинете повисла тишина. Только сшиватель в руках Граймса пощелкивал, отбивая секунды. Казалось, прошла вечность, пока Алексия поднялась со стула, расправила плечи и возвысилась над столом величественной статуей.
– Я уже говорила, Кейр. Вы одиноки, как и я. Ваши чувства неочевидны, Варх свидетель, но мои давно как на ладони…
– И вы решили их открыть?
– Я решила открыть вам глаза! – Алексия всплеснула руками. – На то, что происходит вокруг. На мир, на романтику Ахавы. Когда внутри все пылает, когда сердце бьется чаще, громче, и…
«И руки сами забираются под варховы кружева», – мысленно проворчал магистр.
– Вы умная женщина, Алексия, – признал Райс, следя за ее ломанными, истеричными жестами и все меньше веря в устроенный фарс. – Какая, к линялым гхаррам, романтика?
Слишком четкий план, слишком аккуратное исполнение. Это не было ни шуткой, ни импульсивным проявлением чувств.
– Знаете, есть миры, в которых считают, что голубые глаза – признак заплутавшей истинной судьбы. Ваша судьба я, в том нет никаких сомнений.
Мисс Донован отряхнула ладони от невидимой грязи и, поджав губы, уселась обратно на стул.
– Вы, ми-и-илочка, в болото не шлепались, пиявок кружевным задом не собирали. В обморок на каменный пол не падали, к разрыву не гуляли. Седины сиру Райсу не добавляли, – язвительно прокряхтел док, привлекая в себе внимание. – Рановато вы на себя лавры истинной нацепили. Рановато, моя вредоносная… А то, что женщина умная, так даже хорошо. Мне хоть будет, что ампутировать.
Сшиватель Граймса опасно клацнул, леска засеребрилась, и Алексия вжалась в кресло по самые плечи.
***
Алисса Лонгвуд
Рой чешуекрылых парил в животе так отчетливо, что проснулась я от щекотных ощущений внутри. Будто меня всю ночь накачивали жидкой «Эйфорией», и теперь эффект выветрится не раньше, чем через месяц. Заболела. Как гхарру пить дать, заболела!
Посопев в розовую подушку, пахнущую Райсом и вчерашним безумием, я вяло поднесла к лицу ладонь. Гхаррова западня… Вчера я умудрилась забыть.
Там, в вояжере, я совсем спятила, сгорела в желании, обрушившемся на бедную Лисси. Но сегодня отчетливо увидела на пальце перстень с маленьким самарудом. Невинное украшение, сделавшее меня заложницей собственной маски.
Тяжелая голова в отчаянии бухнулась назад в подушку. Вика. С Райсом ночью была Вика.
Это ее светлые волосы он накручивал на пальцы, ее пухлые губы зацеловывал до полуобморока. Милое голубоглазое создание с ажурными хавранскими нравами… Которые вчера ему со всех сторон и продемонстрировала.
Я вернула на тело батистовую сорочку, сверху натянула розовое платье. Порылась в кармане юбки, нашла порванное кружево… и с обиженным стоном отбросила его на кровать. Тьма! Сколько еще раз Лисси Лонгвуд планирует прогуляться по академии с голым задом?
Голова кружилась, воспоминаний было слишком много. И неприятных, связанных с Вейроном, маутянками и подкрадывающейся смертью. И приятных – настолько, что хотелось схватиться за дверной косяк, зажмуриться и представить все снова в деталях. Выдающихся и… и вообще.
Меня пошатывало после круговорота ночных испытаний. Я выбралась в коридор и осторожно поплелась в целительское. Уверена, Граймс не пожалеет для меня фирменного тоника и пары пульсаров, приводящих в чувство.
Только сейчас заметила, что татуировка с руки пропала. Что за варховщина? Райс нашел способ избавиться от привязки и даже не потрудился мне сообщить?
В диагностическом грохотали голоса, и я привалилась к стене. Слишком много людей. А я чувствовала себя предательски голой, хоть тело и прикрывали две юбки.
– Она будто звала меня, манила заглянуть в разлом в алтаре… Но целиком книгу я вынести из храма не смогла, – объясняла кому-то мисс Донован. Ее голос вылетал из приоткрытой двери и звонким эхом разлетался по коридору. – Я плохо читаю по-виззарийски, но что-то поняла. Там говорилось о ритуале, призывающем любовь к тем, кто ее ищет. К тем, кто в ней нуждается. И я нуждалась! И вы тоже, пусть и не замечали…
Глуша любопытство усердным сопением, я приблизилась к двери и заглянула в щель. На месте Граймса с видом недовольного, во время спячки разбуженного грикха сидел мой магистр. С полнейшим недоумением он взирал на распинавшуюся мисс Донован.
– Что вы забыли в Либтоуне? – с недоверием прохрипел Райс. – Прошу меня простить, Алексия, но на добровольца вы тянете так же, как я – на закройщика платьев Ее Величества…
– Керроу там кое-что потерял. И я надеялась найти.
– Найджел Керроу? – магистр приподнялся на стуле.
Я тоже распахнула рот. После событий прошлой осени про бывшего ректора старались не говорить. Сплетни ходили всякие, но никто точно не знал, что же с ним произошло. Очень загадочный случай.
– У серых мышек, младших помощниц и секретарей, есть преимущество. Их никто не берет в расчет. В Эррене всех обладателей слабой искры считают за людей второго сорта, сир Райс. На каких и посмотреть лишний раз зазорно, – Алексия нервно поправила рукава на платье и потянулась за салфеткой.
С минуту она увлеченно стирала с лица косметику и, лишь закончив, продолжила.
– Пока Керроу с Мюблиумом пили анжарский добб и обсуждали плетения, я разбирала бумаги в соседней комнате. Никто даже не думал заглянуть за дверь и убедиться, что «мышки Донован» там нет! Я довольно быстро догадалась, что происходит. Стала следить и…
– Весьма интересно, весьма интересно, – Джонас выдвинулся вперед и потер ладони.
– Ну нет, не рассчитывайте, сир ректор, – Алексия усмехнулась. – Дела Керроу – это дела Керроу. Я всегда уважала этого мужчину. Мага, сумевшего скомпенсировать свою слабость, найти в ней силу. Меня интересовал артефакт, принадлежавший Найджелу. Очень мощный накопитель энергии, заряжающийся от самой материи мироздания. Не наш, а сеймурский… Там технологии накопления энергии вышли на новый уровень.
– Для чего его использовал Керроу? – допытывался Джонас, надеявшийся получить ключ к главной загадке прошлого года.
– Ему нужно было переместить кое-что из Анжара в подземный храм в Либтоуне. Мало кому хватит своей искры на такой портал, – помощница Мюблиума говорила монотонно, ровно, будто не раз готовилась к этому допросу. – Ни в спальне, ни в кабинете ректора я ту вещицу не нашла. Скорее всего, артефакт остался в храме… И я записалась в добровольцы. Мне тоже не хватало искры, чтобы сотворить… задуманное.
– Нашли? – равнодушно бросил Райс.
– Утрачен, – горестно вздохнула мисс Донован. – Вероятно, в разрыв провалился. Но я нашла кое-что получше.