Время Рыцарей (СИ)

– Но ведь я и правда счастлива, – возразила Агата, – моя новая жизнь куда лучше старой. Рядом с тобой я готова хоть под мостом жить, не то что в роскошном замке!
– Вот именно, – тихо ответил Сольвейн, – но Вороны живут хорошо каких-то девять лет. Попади ты сюда во Время Принца, ты бы возненавидела меня. Я обрек бы тебя на гибель или жизнь в вечном страхе и охоту на людей. И нет никаких гарантий, что эти времена не вернутся. Твоя хорошая жизнь – не моя заслуга, а Льюиса. Я же просто проклял тебя, потому что ты мне понравилась. Плюнул на опасные последствия и получил закономерный результат.
Агата хихикнула.
– Почти как в «Полумраке» вышло. Я – особенная, и ты забрал меня с собой, на темную сторону.
– К черту «Полумрак»! Агата, ты не слышишь? Я проклял тебя! Я повредил девушке, которую люблю, и если бы не наказание Льюиса, мне бы полностью сошло это с рук! 
– Но как ты мог проклясть меня? Ты же не Великий Ворон. Так подожди, – у Агаты что-то щелкнуло в голове, – ты говорил что-то о проклятом серебре. Господин Льюис собирает серебряные вещи. Мое имя было над твоим кулоном. А, вот в чем дело! Проклятье получают через них, да? Ты потерял проклятый кулон, вот почему господин Льюис так на тебя рассердился! И вот как люди получают проклятье во Время Принца! А откуда берутся все эти вещи в нашем городе?
– Никто не знает. Мы пытались понять, но ничего не вышло. Льюис продолжает искать истоки проклятья, но у него не получается. Мы же собираем проклятое серебро по всему городу, чтобы оно не попало в руки к людям. И, кстати, я не должен был тебе об этом говорить, так что храни это в тайне. Знают только Шарлотта и Рейвен.
– Так вот что это были за «текущие расходы»! – обрадовалась Агата. – Наконец все стало понятно. Я буду нема как могила. Даже под пытками Рыцарям этого не выдам.
Сольвейн улыбнулся и послал ей нежный взгляд. В нем снова вспыхнул огонь, и Агату обдало жаром.
– Сольвейн, поцелуй меня, – лукаво попросила она.
– Уже минуты три пытаюсь. Не выходит.
– Совсем? – растерялась Агата.
– Совсем. На мне магический запрет от Великого Ворона.
– Тогда обними.
– Тоже не могу. Руки даже не поднимаются.
– Но ты же обнимал меня раньше! – возмутилась Агата, судорожно соображая, что делать.
У нее наконец все сложилось, и какая-то дурацкая магия не могла ей помешать! Как ее снять-то?!
– Раньше я знал, что мне ничего не светит, и обнимал тебя, чтобы успокоить или просто по-дружески, – тоскливо вздохнул Сольвейн, – а сейчас я хочу все и сразу и почти не могу пошевелиться.
Агата едва не взвыла. А потом нашла решение.
– А если я тебя поцелую, ты станешь сопротивляться?
– Не знаю. Давай попробуем, а? – с надеждой попросил Сольвейн. Потом бросился к кровати и сел, сложив руки на коленях. – Фух, получилось! Так тебе будет удобнее. Я совсем не думал в этот момент, и магия не смогла меня остановить.
Возбужденная Агата села рядом. Посмотрела на самого прекрасного мужчину в городе, своего заколдованного принца и героя девичьих грез. 
И поцеловала его.
– Еще, – голубые глаза Сольвейна казались горящими угольями, – Агата, еще, пожалуйста!
Он не обнимал ее и не отвечал ей, словно был мраморной статуей, а пальцы стиснул до побелевших костяшек. Но лицо у него было совершенно блаженным. Агата целовала его теплые губы, гладила по груди и спине, запускала пальцы в длинные черные волосы. А потом крепко обняла, уткнулась лицом в шею и тихонько завизжала от восторга.
Сольвейн был ее! Совсем ее, весь, целиком!
Дальше она целовала и гладила его везде, где могла дотянуться.
– Агата, хватит, – застонал Сольвейн, – я не могу так, я тоже хочу тебя любить, но чувствую себя калекой! Агата! Любовь моя, остановись, а то я сейчас начну сопротивляться!
– Чего же не сопротивляешься? – хихикнула Агата, гладя кончиками пальцев его лицо.
– Не хочу, – тяжело вздохнул Сольвейн, пытаясь поцеловать ее пальцы, но застывая на середине движения, – нет, это невыносимо! Пойду валяться у Льюиса в ногах, чтобы расколдовал. Тиран-то он тиран, но добрый же! Агата, ты у меня умница, придумай, как его разжалобить.
 
«У меня». Агата едва не превратилась в дымящуюся лужицу, но вместо этого отодвинулась и со вздохом попыталась включить мозги.
Думать не хотелось совершенно, но пришлось.
– Значит так, давай вечером пойдем к господину Льюису вместе и во всем ему признаемся. И о том, что я подслушала ваш спор о проклятом серебре и все поняла, тоже расскажем.
– Агата, не надо. Он накажет тебя.
– И пусть. Я попрошусь собирать проклятое серебро вместе с вами. Кристина в награду заслужила быть с Марком, а я отработаю наше с тобой счастье. Только лучше дождаться Шарлотты: она вступится за нас. При ней и господине Рейвене повелитель не будет так сильно на нас сердиться. Я полезна, а господин Льюис ценит полезных людей.
– Ладно, давай попробуем, – вздохнул Сольвейн. – Агата, я ужасно хочу обнять тебя и прижаться губами к твоим волосам. Представь, что я это сделал, ладно?
Агата расплылась в счастливой улыбке и продолжила его целовать.
Сопротивляться Сольвейн так и не начал.
*** 
Господин Льюис все понял по их счастливым лицам. Он обреченно вздохнул и раздраженно спросил:
– Вот как вы ухитрились? Моя магия не работает, что ли?
– Работает. Ты запретил мне любить Агату, но не запретил ей любить меня, – пояснил Сольвейн.
– Я не запрещал тебе «любить», я запретил ее соблазнять.
– Ох, Льюис, это же одно и то же! – искренне удивилась Шарлотта. – Любить мужчину без желания невозможно. Женщину тоже. Правда, милый?
– Правда, – согласился господин Рейвен, – но нарушать приказы Великого Ворона запрещено.
– Кто бы говорил, – хмыкнул Сольвейн и продолжил: – Кроме того, я рассказал Агате все о проклятом серебре и как проклял ее. Можешь наказать меня, это я во всем виноват. Теперь я понимаю, что сломал ей жизнь, и Агата не страдает только чудом, которое уж точно не моя заслуга, а твоя. Но раз она все знает, то хочет помогать с этим и будет куда полезнее меня в поиске проклятых вещей.
Господин Льюис онемел. Агата вскинулась.
– Ты что говоришь, мы же не так договаривались! Повелитель, это я виновата, я подслушала ваш спор! И я украла ключ и спустилась в вашу тайную комнату! Я давно уже все знаю, Сольвейн мне ничего не говорил!
– Агата меня просто выгораживает. Накажи меня, а не ее, – упрямо возразил Сольвейн, – я – безалаберный бездельник, а она – умница. И заслужила твое доверие.
– Неправда, это я во всем виновата!
– Так, прекратите оба, – приказал господин Льюис, – говорите правду.
– Я люблю Агату и не хочу, чтобы ты ее наказал. Лучше меня.
– Я люблю Сольвейна и не хочу, чтобы его наказали! Лучше меня!
– Да вы издеваетесь надо мной! – господин Льюис потер виски. – Подчинение не работает, запреты не работают, ничего не работает! 
– Любовь – это самая великая сила на земле, – улыбнулась Шарлотта, – а люди – самые хитрые и упрямые божьи создания, наделенные силой воли и свободой выбора. Никакая магия не отнимет ее у нас и не подчинит чужой воле полностью. Всегда можно найти выход.
Господин Рейвен повернулся к ней.
– Я помню эти слова. Это из проповедей пастора Брауна. Ты его слушала, что ли? 
– Ты тоже слушал, шалунишка. Хоть и щекотал меня все время пером.
– Ну и что мне с вами делать? – мрачно перебил их господин Льюис.
– Можешь снова повести себя как тиран, всех наказать и разлучить нас с Агатой, – фыркнул Сольвейн, – чтобы мы не смели нарушать твои приказы и думать забыли о неподчинении. 
– Ты теперь будешь меня высмеивать?
– Нет, повелитель, он просто шутит, – испуганно сказала Агата, щипая Сольвейна за руку, – не надо нас разлучать, мы – ваши верные слуги и мы больше не посмеем вас злить! И всегда будем слушаться и никому ничего не расскажем! Давайте вы нас как-нибудь по-другому накажете? Только не заколдовывайте Сольвейна еще хуже! Вы же добрый и мудрый повелитель, а не страшный тиран, правда? Вы нас всех любите! Ведь правда?