Побег на войну
– Слушаю.
– Я начальник первого управления НКВД. Старший майор Фитин Павел Михайлович.
Мы проехали мимо постового, который, взглянув на номера машины, отдал честь.
– Мне ничего не говорит вся эта нумерация.
– Внешняя разведка. – Фитин косо на меня взглянул. – Так понятнее?
– Не очень.
– Эх, какой вы темный человек. Наш отдел готовит и руководит легальными и нелегальными разведчиками, которые работают за рубежом.
– Теперь ясно. А я тут при чем? Я сапер.
– Это же вы предложили товарищу Сталину идею с рассылкой почтовых бомб?
– Товарищ Фитин, а можно взглянуть на ваши документы? – Я напрягся.
– Да, разумеется.
Майор припарковался на улице Горького и достал из внутреннего кармана красное удостоверение. Я сверил фотографию, прочитал должность. Да, все сходилось.
– И это правильно! – многозначительно покивал Фитин. – В нашем деле не доверяй и проверяй. Плюс вам в личное дело, товарищ Соловьев. Так вот, Судоплатов сообщил мне, что такая бомба почти готова.
– Так и есть.
– Принято решение о запуске специальной операции по рассылке почтовых бомб по домашним адресам фашистских бонз.
– А что так резко? – удивился я.
Фитин замялся, протер руль руками.
– Вчера товарищу Сталину доложили детали гибели Зои Космодемьянской. Вы, наверное, не знаете… Фашисты зверски пытали и казнили нашу советскую девушку, которая попали в плен сто девяносто седьмой дивизии немцев. В ходе последних боев наши войска захватили документы штаба дивизии… Там обнаружились ужасные фотографии.
Вот же… Я чуть не выругался. Поменял, называется, историю…
– Принято решение об акции возмездия.
– Ну, мы сегодня постараемся закончить с бомбой, там почти все готово.
– Этого мало!
– Что же вам еще надо?
– Вы. И ваша супруга.
– Вера?
– Принято решение разослать бомбы из Швеции. Разом. Около ста сорока адресов. Работа большая, трудная… Но в Стокгольме у нас есть наша действующая резидентура в посольстве.
– Резидентура?
– Да. Предлагаю вам пройти подготовку в нашем управлении и отправиться в Швецию.
– Нелегально?
– Пока не знаю. Возможно, под дипломатическим прикрытием. Это решение будет принято позже. Кстати, во многом по результатам вашей учебы.
Я выпал в осадок. Вот это поворот!
– Но я был прикомандирован к комфронта. Что скажет Кирпонос? И зачем вам Вера?
– Семейные пары работают лучше. Вызывают меньше подозрений. С Кирпоносом мы все решим, оформим ваш перевод с сохранением званий в наркомат. Ну что? Хотите послужить Родине? Так сказать, на тайном фронте?
Тут я задумался. Серьезно так. Нет, ну какой из меня разведчик? Да и Веру тащить в Швецию… Она же врач! А в Стокгольме, поди, фашист на фашисте и фашистом погоняет. Ладно сам засыплюсь. А если и ее подведу под монастырь? Нет, надо отказываться. Или лучше сначала обсудить с женой?
– Мне необходимо посоветоваться с супругой.
– Разумеется. – Фитин врубил первую передачу, эмка мягко покатилась по снежным ухабам.
* * *Дома по-прежнему пусто и неинтересно. Я даже чай не стал себе заваривать. Помылся под душем, что было все еще весьма непривычно, почистил зубы – и в люлю. Пробовал перед сном книжку почитать, но полистал и бросил. Даже не запомнил, как называется.
Нет, надо что-то с собой делать, не дело это. Вера все равно вернется, куда она денется? Да и я не пацан шестнадцатилетний, чтобы переживать днем и ночью. Заварил чайку свежего, чтобы взбодриться, бутербродиков нарубил. Душевно позавтракал. Побрился, зубы почистил, бельишко свежее надел – и на улицу. Три минуты до назначенного срока осталось. Это мы с водилой договорились, когда забирать меня. А что, вырос в чинах, какую-никакую машинку дали. Старенькая эмка, видно, что не на приколе в гараже стояла, а мне какая разница? Едет, над головой крыша, из окна не дует, сидушка целая, пружины в задницу не впиваются. И думать не надо, как добираться.
Сегодняшние испытания прошли почти на ура. Даже мелкие недочеты устранены, бомба готова. Примерно сто граммов в тротиловом эквиваленте, сносит головы всем манекенам в радиусе десяти метров. Даже фотографии приложены. Мастера в НКВД – не мне чета. Работают быстро, качественно, с выдумкой. Прямо одно удовольствие.
* * *Делать нечего. Подписываем акт об испытаниях. Берем пустой образец, фотографии, нашу копию акта и едем на Лубянку. На доклад зовет сам нарком. Я даже рот открыл. В кабинете Берии был не только сам хозяин, но и Старинов с Фитиным. С Ильей мы обнялись, с остальными поручкались.
– Ну что, товарищи, – нарком протер тряпочкой свои очочки, – совещание по «Затее» объявляю открытым. «Затея», – тут Берия повернулся ко мне, – это кодовое название нашей новой операции.
Судоплатов протянул наркому все документы, фотографии. «Посылку» поставили на стол, откинули боковую крышку – показать, как там все внутри. Чекисты быстро ознакомились с актами, фотографиями. Потом Берия встал, заглянул в «посылку». Сам там все потрогал, подергал.
– Тебя когда вывезли? – шепнул я Старинову на ухо.
– Вчера вечером. А ты молодец! Какую штуку новую придумал с почтовой бомбой…
– Судоплатов больше моего сделал, я так, на подхвате был…
– Что же… Похоже, техническая часть готова. – Берия вернулся на свое место. – Теперь надо обсудить оперативную составляющую. Товарищ Соловьев, вы как? Принимаете наше предложение? Вот и старший майор с полковником, – нарком кивнул в сторону Судоплатова и Старинова, – вас наилучшим образом аттестуют. Уверены, что справитесь.
Я посмотрел на Фитина. Тот на меня. Спокойна так, будто удав… И что отвечать? Веры нет, я ничего с ней так и не обсудил. Но тут такой момент, что торговаться уже нельзя. Ответ надо дать сразу, и только верный. За окном завыла воздушная тревога. Немцы начинали новый налет на столицу.
– Я готов, Лаврентий Павлович.
– Ну вот и отлично! – Напряжение в комнате сразу спало, чекисты заулыбались. Берия начал собирать документы в папку, открыл сейф. – Продолжим в бомбоубежище, но я в вас, товарищ Соловьев, ни секунды не сомневался. Вы не бойтесь, мы вас в обиду не дадим – переведем в наркомат в том же звании. На растерзание шведам тоже не бросим – будут вам помощники.
В приемной я придержал за локоток Старинова. Спросил, как там наши брянские, Базанов, Енот с Махно. Потом все-таки решился:
– Раз уж у нас такой разговор пошел, Илья, хотелось бы решить один кадровый вопрос. Наверное, в твоей компетенции. Ну и Фитина.
– Да? – вроде как спокойно ответил, но видно, что слегка насторожился полковник.
– Лейтенант Ахметшин Ильяз с женой Прасковьей Егоровной и радистка Анна Матвеевна Загорулько… Можешь устроить их перевод в Москву? Продолжат службу здесь. Ахметшин – автор предложения про Великую Отечественную, помнишь? Помогал мне с Гиммлером. Отличный сапер, пригодится делать почтовые бомбы. Анна – замечательная радистка, ни разу не пикнула, пока мы были в рейде!
Старинов задумался.
– Подобрать им замену в отряде нетрудно. Но нет ли тут кумовства? – Полковник уволок меня в коридор. – Как в НКВД посмотрят на все это?
– А ты их пока оставь за штабом Кирпоноса. Глядишь, потом переведем, как и меня.
– Да, так можно.
* * *Переждав налет, я сел в эмку, скомандовал, чтобы домой отвезли. Надо портфель завести, что ли? Для солидности. А то с планшетом как-то, да еще к наркому… не то. Про что я думаю? Какой еще портфель? И фуражку вдобавок, чтобы тулья повыше. Сразу видно будет – идет напыщенный дурак.
За этими думами я и не заметил, как домой добрались. Отпустил машину, все равно сегодня уже больше никуда не собираюсь. Ни желания, ни сил нет. Напрасно говорят, что болтать – не мешки ворочать. Лучше бы я окопчик отрыл. Полного профиля.
Поднялся наверх, сунул ключ в замочную скважину. Что за?.. Я же точно утром запирал, на память не жалуюсь. Слесаря какие-нибудь зашли? Или еще кто? Консьержка внизу ничего не сказала… Я достал пистолет, взвел курок. Мало ли что. Осторожно приоткрыл дверь, лишний раз мысленно поблагодарив тех, кто тут ухаживает за жильем – не то что не скрипнула, даже малейшего звука не издала.