Договор дороже крови (СИ)

Не то чтобы мне было жалко Десмонда, но все же орехи были последней мерой в отношении жениха. И в данный момент, красные пятна, быстро расползающиеся по лицу мужчины, казались совершенно незаслуженными.
— Идем, — спокойно сказал Каллист, подхватывая меня на руки и закрывая мне обзор на кашлявшего в остром приступе аллергии сына мэра. — Больше нам тут делать нечего.
И что самое удивительное, никто из присутствующих не рискнул заступить нам дорогу. Правда, взглядами одарили самыми разными: от восхищения до ненависти. И даже то, что матушка свалилась от переизбытка чувств в настоящий, а не какой- то там наигранный обморок, и ее поймал вовремя успевший среагировать отец, осталось без внимания.
— Зачем? — смогла выдавить из себя, когда малая бальная зала осталась далеко за спиной.
Паранойя разыгралась не на шутку и сейчас я прислушивалась к каждому шороху, ожидая, что нас нагонят и мало нам не покажется. Но то ли все были слишком заняты оказанием помощи страдающему аллергией мужчине, то ли обсуждали сорванную помолвку, или, возможно, вовсе не нашлось желающих связываться с вампиром, но прислушивалась я зря.
Каллист пожал плечами, но все же ответил:
— Давно хотелось. Да и красный цвет ему к лицу, — потом немного подумал и печально заметил: — Но синий был бы лучше.
Я подавилась воздухом.
— В с-смысле?
— Не бери в голову, — тут же осадил меня вампир. — Лучше подумай, какие вещи с собой взять на несколько первых дней.
— Почему на несколько? — тут же заинтересовалась я, с усилием задвигая подальше ворочавшуюся совесть.
— У нас мода другая и к представлению тебя отцу и братьям пошить не успеют.
Мы остановились около двери в мою комнату и Каллист уже успел поставить меня на ноги. Только вот свою руку с талии убирать не спешил. И я немного волновалась. To ли от нашей близости, то ли оттого, что не успела я заключить договор с вампиром, а уже нарисовались не менее кровососущие родственники.
— А папа у нас кто? — осторожно поинтересовалась.
— Папа… — Каллист сделал вид, что задумался. И скользнув рукой чуть вниз, хрипло выдохнул: — А это имеет какое-то значение?
Нахмурилась. Что значит какое-то?! Может, мне стоит почистить сегодняшнее розовое безумие и запихнуть в дорожную сумку! Или срочно вызывать модистку и перебирать уже готовые шмотки. Да и потом… это только Каллисту простительно заявляться на любое мероприятие в полурасстегнутой рубашке и выглядеть так, словно это все остальные как-то не так одеты!
— Имеет, — процедила сквозь зубы.
— Еще и меркантильная, — вздохнул вампир и тут же получил кулаком в грудь.
Кулачок у меня хоть и маленький, а вампирская грудь как камень, но все же чуть легче стало. И отрицать я не стала. Пусть думает, что хочет.
— А ты, между прочим, мне еще подарок не подарил! — капризно заявила, надув губы.
Каллист рассмеялся мягко и незлобно. Чуть отодвинулся от меня и в его ладони блеснул крупный красный камень в золотой оправе.
— Это что? — нахмурилась, не заметив, откуда он это чудо вытащил. — Подарить украшение дочери ювелира — это очень… оригинально!
— Даже не рассчитывал, что ты придешь в восторг, — у него щека дернулась, и он впихнул опешившей мне камень в руку. — Раз уж у нас с тобой договор, то я решил позаботиться о твоей безопасности. А папа у нас князь. Вернее, один из четырех. Что-то вроде ваших правителей. Если захочешь, то расскажу подробнее, но позже.
А я вот взяла и обиделась!
Серьезно, какой реакции он от меня ожидал? Я этих камней за свои восемнадцать лет жизни успела увидеть столько, что даже самый дорогой гарнитур не вызовет восторга. Не знаю, что он увидел на моем лице, но его взгляд смягчился.
— И как он меня защитит? — заинтересовалась я, рассматривая оправу камня. По контуру, сливаясь в линию, шла вязь. Без увеличительного стекла и не разглядишь!
— И, главное, от кого?
— От кого… — интонация, с которой начал говорить вампир заставила меня вздрогнуть, а после и вовсе замереть испуганной мышкой. — От любого желающего испить твоей крови. Даже от моих братьев.
 
Вот дура, уши развесила! Каллист, оказывается, беспокоится о содержимом своего бокала! А вампир, даже не представляющий, какие мысли гуляют в моей, неуловимо быстро положил свою ладонь в вырез моего платья и хрипло продолжил:
— Носить рубин стоит на видном месте. Например, тут.
От его наглости я даже пошевелиться смогла не сразу. Чувство неловкости затопило с головой. В себя пришла от ощущения поглаживания… моей груди!
— Каллист! — возмущенно зашипела, скинув наглую конечность. — И много у нас братьев?
— Двое, — мурлыкнул этот соблазнитель доморощенный.
— Ах, двое! — отозвалась так, словно это все объясняет. И со знанием дела уверенно добавила: — И ты, видимо, у нас самый младшенький.
— Это еще почему?! — тут же возмутился вампир.
— Ну как же. Это как в сказке, где было у царя три сына.
— И? — нетерпеливо поинтересовался вампир.
Не поняла, он что наши сказки ни разу не слышал? И что тогда? Как-то я уже не уверена, что смогу произнести это вслух. Мою неловкость заметили и тут же выразительно приподняли бровь.
— Первый был самым умным, — нервно выпала.
— Так, допустим, старший брат у меня действительно умный. Все время со своими пробирками возится. Дальше! — потребовал мужчина. Очень разозленный мужчина.
Сглотнула и с трудом продолжила:
— Второй был самым сильным.
— Допустим, — холодно подтвердил он.
Великие прародители, неужели я пальцем в небо попала?!
В горле окончательно переросло, и, поднырнув под руку вампира, которой он облокачивался о стену, тем самым блокируя мне пути к отступлению, попятилась спиной к двери.
— А третий он… — входная ручка никак не желала находиться, — он, вообще, молодец!
К себе в комнату ввалилась с бешено колотящимся сердцем, и тут же подперла ручку двери стулом. Вампиру эта преграда не помеха, но блажен тот, кто верует. И уже не услышала, как Каллист хмыкнул и ушел, насвистывая веселый мотив.
Вечер и дальнейшая ночь выдались тяжелыми. Сначала я долго плескалась в ванной, смывая с себя все запахи и заменяя их новыми. Если уж у вампира настолько хорошее обоняние, что он без труда учуял мое желание — от этой мысли лицо предательски покраснело, и я сильнее намылила цитрусовым мылом мочалку,
— то придется радовать его какофонией запахов. У меня где-то еще и духи от заботливой матушки завалялись с резким запахом акации. Может, у него все желание отпадет пить мою кровь. Мерзавец точно знает, как влияют на людей вампирские укусы, и все равно пользуется этим без зазрения совести. Ах да, какая, может быть, совесть у Каллиста! В груди предательски заныло. Даже не представляю, как теперь сложится моя жизнь. Если я и раньше остро реагировала на этого мужчину, ко благодаря его подколкам привычно огрызалась и умудрялась соблюдать хоть какую-то дистанцию, то теперь вероятность предательства собственного тела и мозгов возросла многократно. Да и в теплые чувства с его стороны особо не верилось. Так что подать к вампирским ногам как не спешила, так и не собираюсь.
Следующие несколько часов я, закусив губу, придумывала пункты договора. Раз уж Каллист покусился на всю мою жизнь, и возвращение в родной город мне не светит, то стоит озаботиться о комфортном существовании в любом другом месте. Даже если это любое — логово вампиров. Пункты продумывала тщательно, постоянно вычеркивая и внося новые. В итоге голова пухла от различных размышлений. Что можно потребовать, а о чем лучше промолчать? Гарантий, что Каллист не пошлет на все четыре стороны, если увидит двухметровый лист договора, не было. А если пошлет, то что? Откажется от бесплатной крови? Вряд ли. Да и пора бы узнать подробности о вампирах, не опираясь на детские сказки. И ведь ничего полезного, как назло, в нашей библиотеке не было.
Хуже дела обстояли только с родителями. Открывать дверь было стыдно. А они стучали требовательно, звали еще настойчивее. Но я так и не решилась. Лишь негромко подтвердила, когда заплаканная матушка спросила: «Действительно ли я уезжаю с Каллистом». Вот же! Отдавать в жены мужчине, что мне в отцы годится, ей было не страшно, а отпускать с папиным партнером… Папа, кстати, совершенно странно отреагировал на мой отъезд. Он был спокоен. Причем настолько, что, казалось, он знал или подозревал об этом всегда. А вот поздней ночью, когда пришла бабушка и тихо трижды постучалась, стул от ручки двери я все-таки убрала.