Двойное небо (СИ)
— М-да. Заставь его тоже ходить без трусов, — посмеялась она, — посмотрим, что он на это скажет!
Я прикрыла глаза.
— Ну как тебе сказать, — смущенная улыбка наползла на щёки сама.
— Серьёзно⁈ — почти закричала она.
Я задумчиво прошла мимо двери в спальню, а после вернулась к ней, отворив от интереса.
— Ему там вообще нечего стесняться, — прошептала, заглядывая в тёмную комнату с балконом в пол.
Здесь было пусто по сравнению с той же кухней. А ещё да — взамен дерева на полу был холодный бетон.
— Это точно старческое, — сделала вывод Юля, — я его, если честно, боюсь.
Я улыбнулась. Но всё же прошла внутрь комнаты, оставив дверь открытой.
— Я тоже, — хмыкнула, — но это не мешает мне хотеть за него замуж.
Меня привлекла небольшая рамка на дальнем комоде у стены. Опущенная вниз фотографией и будто забытая.
— Да-а? Ну ты, конечно, и загнула! Сколько вы там вместе? Два месяца? Было бы круто, если бы все было так просто.
Я смотрела на счастливую семью на фото. У них было двое детей — девочка, лет четырнадцати и мальчик, лет трех, сидящий на руках у отца. Улыбающегося и счастливого отца, который сейчас спал в соседней комнате, но не с той женщиной, что была рядом с ним на фотографии.
Мне было больно. Обидно осознавать то, что было понятно изначально. Убеждаться в том, о чём сглупила сама. И я не спала эту ночь, оставшись сидеть на пыльном подоконнике в той комнате. Сперва выплескивая то, что вырвалось наружу слезами, а после думая и принимая решение.
Утро было ранним — Лёва вставал так всегда, как я узнаю позже.
— Интересный выбор ночлега, — явно был недоволен тем, где меня нашёл он.
Помятый и сонный он надевал футболку, пока я думала, что ответить ему.
— Твоя жена знает обо мне? — я устало смотрела ему в глаза.
На секунду он замер. А я вспомнила его счастье на фотографии в углу верхнего ящика комода. Я положила её туда сама.
— Да, — скрестил руки на груди он.
А ещё смотрел с таким видом, будто спрашивал «И что дальше?».
— Бывшая жена, — напомнил он, — я говорил тебе об этом.
Ты говорил о том, что разводишься с ней. А после о том, что развод тебе она не даёт.
— Когда следующее заседание суда? — села и свесила ноги с подоконника.
Он усмехнулся.
— Хочешь присутствовать? — насмешливо.
Козёл.
— Нет, — качнула головой, ни разу не смеясь.
— Пойдём завтракать, Камила, — подошёл вплотную ко мне он.
Его руки легли на мои.
— Я сделал тебе кофе, — оставляя странное тепло на моей щеке.
Приятное?
— Ты не ответил, — напомнила ему.
Он скривился.
— Нам дали месяц на примирение, — тяжело смотрел на меня Лев, — как ты поняла, его не случится, — убеждающее, — и я обещаю обрадовать тебя решением суда в следующую нашу встречу.
С минуту я смотрела на него с сомнением и думала. Пока понимала во что я ввязываюсь. Во что я уже ввязалась.
— Кофе, — кивнула ему, выдавив улыбку, — остынет и будет невкусным.
Я спрыгнула с подоконника, отметив его яркую улыбку радости и восхищения. Из-за того, что меня так легко было обмануть?
Несколько последующих недель были тяжёлыми. Я несколько раз набирала ему вечером длинное сообщение, говорящее о том, что не хочу никого обманывать и ему стоит найти другую влюбленную в него дурочку, но каждый раз удаляла всё, пытаясь держать в груди всхлипы от спящих подруг.
А после…
— Заедем за тортиком? — улыбнулась я Лёве.
Он как обычно внимательно смотрел на дорогу. Хмыкнуть ему это не помешало.
— А повод? — свернул к магазину он.
— У меня сегодня день рождения, — улыбнулась ему слегка вымученно.
Мог бы и узнать, наверное.
— Уверена, что сегодня? — заставил меня засмеяться он.
Я открыла дверцу и вывалилась на улицу.
— Уверена, — подбежала и повисла на его локте я.
— В твоём этом… — он нахмурился, — Вконтакте написано, что через месяц.
— Ты есть Вконтакте? — удивилась, проходя в открытую мне дверь, — знаешь, я теперь точно тебя боюсь.
— Нет, — поджал губы он, — меня там нет. Я хотел посмотреть на тебя там, — он улыбнулся, глядя на то, как я разглядываю витрину, — Давид сказал, что там есть фотографии.
Я внимательно в него вгляделась.
— Твой сын? — догадалась.
Он кивнул. Я закусила щеку изнутри.
— Вот этот, — указала продавщице.
От оплаты Лёва меня уберег. Как и от того, чтобы нести запечатанную коробку.
— И ещё свечи, — вспомнила, когда мужчина уже повернулся на выход, — вот эти. С цифрами. Один и девять, пожалуйста.
То, с каким выражением оплачивал их Лёво, сложно передать.
— Что-то случилось? — я положила тортик под лобовым стеклом.
Лев отстранённо следил за ними, пристегиваясь.
— Тебе девятнадцать? — через несколько минут, пока мы ехали к его квартире, спросил он.
Я кивнула и улыбнулась:
— С сегодняшнего утра, да, — разглядывая его лицо, — а ты думал сколько?
Вид у него и в самом деле был ошеломлённый.
— Двадцать пять, — ответили мне, заставив перестать улыбаться, — как минимум.
Было обидно.
— Я так старо выгляжу? — поджала губы.
— Ты на год младше моей дочери! — вырвалось у него злое.
Я поджала ноги ближе к краю сидения. Остальная дорога прошла в молчании. Пока мы не остановились у подъезда.
— И что? — хмыкнула я, — как будто это что-то решает! — взяла свечи я, — мы с тобой вместе, Лёв и… — щёки покраснели, пока я приближалась к его лицу и целовала, — я-я… ты мне очень нравишься, — не смогла сказать так, как нужно было, — очень.
Взгляд глаза в глаза. Только в ответ на мой влюблённый он смотрел хмуро.
— Пойдём, — вышел из машины.
И весь вечер его лицо выражало задумчивость, помимо тяжести, с которой не смогла справиться и я. Он отвёз меня до дома родителей, даже не поцеловав в ответ. А через два дня, когда он снова приехал ко мне, и я надеялась на поздний подарок…
— Ты меня бросаешь? — смотрела на того самого холодного мужчину из незнакомой машины в дождливый день я.
Он был такой же устало-безразличный, как тогда. Как в тот самый день, когда мы познакомились.
— Я прошу у тебя прощения за то…
— Т-ты сказал, что намерения серьёзные! — выдохнула я.
Из моих широко раскрытых глаз успели побежать слёзы.
— Ты с-сам говорил… — задохнулась я.
— Именно за это я и извиняюсь, — холодно процедил он, — Камила…
— Пошёл ты, — почти откинула от себя столик я, — как использовать меня… — вскочила на ноги и направилась на выход, — а он… — обернулась на секунду и врезалась в него с размаху, — отвали от меня со своей этой… — толкнула его, но больше оттолкнулась сама, — лживой заботой!
Он смотрел на меня с сожалением.
— Она не была лживой, — уверенные слова, идя за мной, пока я одевала куртку и выходила на улицу, — я отвезу тебя в обще…
— Не подходи ко мне! — откинула от своего локтя его руку, — иди и… влюбляй в себя ещё какую-нибудь дуру, вроде меня!
Он опешил. Я почти побежала через дорогу. Телефон вибрировал в кармане, не переставая.
Не помню, как я оказалась дома. Помню только то, что там была мама, понявшая всё без слов и почти заставившая остаться у них на целую неделю. Учёба осталась где-то на втором плане, а я чувствовала себя настолько неживой, что моя комната успела напитаться страданиями.
— Опять цветы, — на восьмой день отчитывалась Марина, — вчера были другие и меньше. Он с каждым днем всё больше извиняется, — она грустно хмыкнула, — может у него всё же есть совесть?
Слёзы кончились.
— Скорее у него манера такая, — выдохнула я.
— В любом случае вчерашние были вкуснее, — начала чавкать она, — или мне уже всё сладкое мира приелось за эти семь дней.
Я улыбнулась. Получалось плохо.
— О! Серьёзно? — явно поднялась на ноги подруга, — нет, Камил, у него сегодня видимо день тяжелый — вот это букетище!
— Курьер? — спросила и так всё понимая, потому что на этот звонок наложились гудки второй линии.