Главред: назад в СССР (СИ)
И он постучал огромным пальцем по панели приборов, указывая мне на прикрученную к ней тонкую металлическую пластинку. Надпись на ней гласила белым по черному:
Уважаемые пассажиры!
Оплате подлежит только сумма, показанная таксометром, независимо от количества пассажиров и наличия багажа.
Таксометр отсчитывает:
– за один километр пробега… 20 коп.
– за один час простоя у клиента… 2 ₽
– за посадку… 20 коп.
— Получается, вы меня подождать сможете? — обрадовался я. — А то не хочется в гостях задерживаться.
— Это правильно, — кивнул «гранитный» шофер. — Машин сейчас на линии меньше, часть сняли в соседний район, там делегацию из Болгарии принимают. Поэтому можно и не дождаться.
— Спасибо, что предупредили, — поблагодарил я.
Все-таки два рубля — не такая уж огромная сумма за уверенность в том, что холодным вечером у подъезда в дальнем районе меня будет ждать прогретая машина. А плачу я из собственного кармана, так что никаких претензий ни у кого не будет. Кстати, надо бы потом дома подбить дебет с кредитом, а то трачу не задумываясь. Интересно, кстати, когда у нас в газете зарплата? Ее ведь не на карту зачислят, придется в кассу очередь отстоять. Узнаю завтра ненавязчиво у Бульбаша.
Водитель в этот момент плавно затормозил, хотя впереди горел зеленый свет. Спустя миг через перекресток промчался желтый «уазик» с синей полоской вдоль борта.
— Где-то что-то случилось, — покачал головой таксист.
Любопытная реакция, отметил я про себя. Вроде бы ничего особенного — промчалась на вызов машина одной из экстренных служб. В мое время водители, как правило, чертыхались, особенно если это был наряд ДПС. А тут этот гранитный парняга, будто добрый кот Леопольд, искренне обеспокоен тем, что где-то творится несправедливость.
— Я вот тоже в милицию хочу пойти, — водитель нажал на газ, и машина поехала дальше.
— И за чем дело стало? — удивился я.
— Ну как, — покачал головой таксист. — Характеристика нужна по комсомольской линии. В армии я отслужил. А вот для милиции пока недостаточно, видимо, хорош. Да и потом — физическую подготовку надо улучшить. Я после болезни, извините за подробности, всю форму растерял.
— У меня хороший знакомый есть, — голова тут же подала дельную мысль. — Тренер. У него и спортзал в наличии. Могу договориться.
— Спасибо, я был бы очень признателен, — улыбнулся таксист и, не отрывая взгляда от дороги, протянул огромную, как лопата, ладонь для рукопожатия. — Меня Петр зовут.
— Евгений Семенович.
— А вы сами, извините, чем занимаетесь? Статьи пишете?
— И это тоже, — кивнул я. — Вот как раз еду к одному из героев очередного репортажа. Кстати, про вас тоже могли бы написать. О работе таксистов.
— Да какая тут работа, — водитель махнул рукой. — Крутишь весь день баранку.
— Ну, не скажите, — я покачал головой. — Все профессии нужны и все профессии важны.
— Тогда буду рад помочь, — Петр из человека-памятника превратился в обычного улыбчивого парня. Просто огромного.
— Вы тогда мне свой телефон оставьте, — попросил я. — Кстати, в пятницу у моего знакомого что-то вроде соревнований будет. Приходите тоже, заодно все обсудим. Я потом позвоню вам насчет статьи и объясню, что да как по поводу зала.
Я усмехнулся про себя. Что в будущем, что здесь, в СССР, журналистская жилка находит, куда пробиться. Ведь так чаще всего и бывает, что идея статьи приходит в совершенно неожиданном месте и в непредсказуемый час. Так в своей прошлой жизни я, например, взял интервью у врача в сельской амбулатории, куда привез родственника. Потом подготовил большой материал о реконструкторском увлечении своего хорошего приятеля Вани Кленова. Познакомился с девушкой, играющей в любительском театре-студии, поговорил с режиссером и написал статью о нем и о его постановках. Оказался очень крутой мужик, который окончил ГИТИС, поработал в Москве и Твери, а на пенсии вернулся в родной Любгород и не смог бесцельно сидеть на пенсии. Так и здесь — на ликвидатора Павла Садыкова я вышел случайно, когда разговорился с рабочими кровельного цеха. А статья про такси… Собственно, тут уже все понятно.
— Вот мы и подъехали, Евгений Семенович, — тем временем сообщил Петр.
[1]Х/ф «Бриллиантовая рука» (1968 год), режиссер Леонид Гайдай.
P. s. Надеемся, вам понравилось! Близимся к финалу)
Глава 38.
Дом, где жил герой моей будущей статьи, был самой обычной «хрущевкой». Панельная пятиэтажка в окружении еще нескольких таких же. Но что удивительно, на другой стороне переулка Павлентьева располагались уже кирпичные четырехэтажки. Это я помнил еще по своей прошлой жизни.
Я безошибочно выбрал второй подъезд, потому что в точно таком же доме жил мой друг детства Васька Строев, а потом я в универе встречался с девушкой из панельки этого же типа. Так что планировку я знал как собственные пять пальцев на любой из рук. А никаких бронированных дверей с кодами и домофонами еще не было.
Поднялся на третий этаж, повернул налево — из трех квартир на этаже двадцать девятая располагалась именно с этой стороны. Нажал на кнопку звонка, услышав резкий тревожный звук. Мне тут же открыл сам Павлик — парень лет тридцати, невообразимо бледный даже для нашей средней полосы.
Я снова представился, мы обменялись рукопожатиями и парой дежурных фраз. Ладонь у Павлика оказалась вялой, хотя в целом он выглядел вполне крепким. Это меня насторожило, однако я не стал акцентировать свое внимание. Мне предложили тапочки, от которых в сторону рванул серый кот, а потом мы прошли на крохотную кухоньку, где хлопотала миловидная девушка в цветастом халате и однотонном голубом переднике.
— Оксана, — с улыбкой представилась она, приподнимая крышку со шкворчащей сковороды.
Пахнуло картошкой с грибами, и я потянул носом воздух. Павел тем временем предложил мне стул и спросил:
— Не откажетесь с нами поужинать?
— С большим удовольствием, — улыбнулся я.
Помня о том, что Кашеварову нужно худеть, я попросил положить мне совсем немного, и Оксана даже поначалу расстроилась. Но я честно объяснил ей, что борюсь с лишним весом, а потому с большим трудом удерживаюсь от того, чтобы съесть все. Девушка рассмеялась, и мы принялись ужинать. Оксана поинтересовалась, откуда мы знакомы с ее отцом, я рассказал, как мы с ним и с Гришей Чорбой изготавливали кровлю. Потом мы остались на кухне с Павликом, чтобы поговорить уже по делу. Я достал из кармана миниатюрный «Панасоник» с малюсенькой кассетой и включил запись, предварительно предупредив об этом своего собеседника. Параллельно с этим я просматривал фотоальбом с поистине уникальными кадрами. Их мне обещали выдать на время для газеты, чтобы сделать копии и проиллюстрировать материал.
История этого парня была с его точки зрения простой, а с моей — захватывающей. Он работал здесь, в Андроповске, в автобусном парке, водил пассажирский ЛАЗ. В армии получил категорию C, поэтому его призвали на военные сборы, откуда перекинули в зону отчуждения. Там он возил ликвидаторов к аварийному блоку и обратно. После каждого такого рейса его «свинцобус», то есть закрытый свинцовой защитой автобус модели «Таджикистан»[1], тщательно мыли, как и его самого. Говорили, что с собой нельзя ничего брать. Потом «свинцобус» оставили в могильнике на вечное гниение.
Поначалу было страшновато, говорил он. Большой чистый город пустой, как будто все вымерли. А по улицам — бронетранспортеры, БРДМ[2] и самые обычные поливалки. Только водители затянуты с ног до головы в костюмы РХБЗ[3], и глаз не видно за стеклами противогазов. А еще — тут Павлик слегка вздрогнул — машины лили на асфальт не воду, а клейкую жидкость, которая прибивала радиоактивную пыль, не давая ей разлететься от ветра.
По дороге они им несколько раз попадались мародеры. Павлик был в этом уверен, потому что те, едва завидев автобус с людьми, быстро прятались в заросли. Некоторые прямо на машинах сворачивали в лес. А один раз какую-то «шестерку»[4] солдаты раздавили гусеничной ИМР, то есть инженерной машиной разграждения. Я видел такие на фотографиях, а один раз даже в одном из транспортных музеев в Москве — это фактически танк. Павлик объяснил, что у той «шестерки» весь багажник был забит украденными из пустых домов вещами. Ее водителя задержали милиционеры, дорогу в этот момент перекрыли. А тут мимо как раз ехал экипаж ИМР. Как только те узнали от сержанта, что в машине зараженный скарб, еще и краденый, расплющили легковушку без лишних сантиментов.