За пределом (СИ)

  
Глава 34
 
Началось самое трудное.
Ожидание.
В этот момент мы только и могли, что просто сидеть и ждать, уповая на то, что никому не придёт в голову делать глупости. Там, в хранилище, слышался шум от аппаратов Хрыча, которыми он пытался пробиться в хранилище с двадцатью миллионами долларов. По его словам, придётся немного повозиться.
Лом же быстро вычистил жёсткие диски из-под камер, после чего понёс их в микроволновку. Засунул, но не включил, так как могло бахнуть. Бахнуть — это дым и пожарная сигнализация. Так что было решено подождать, как всё закончится в хранилище, а уже потом, перед выходом, врубить её.
И посетители. Мы знали, что рано или поздно кто-то будет пытаться заглянуть сюда. Получилось, что рано и не в единичном экземпляре. Когда сюда попытался ломиться клиент банка, у меня едва сердце не выпрыгнуло из груди.
— Главный ход! — негромко сказал Малу, тут же беря его на мушку. — Кто-то ломится к нам.
Я присоединился к нему в то время, как Алекс контролировал зал. Практически сразу к нам обратилась Сирень.
— Какой-то придурок стучится к вам. Не обращайте внимания, он скоро свалит, — раздался её голос в наушнике.
— Если чего, гони его ссанными тряпками отсюда.
— Я разберусь, не волнуйся.
Мы держали на прицеле дверь несколько секунд, пока идиот не перестал ломиться и смирился с судьбой того, кто не попадёт в банк. И таких было не несколько человек, что неудивительно. Люди едва ли не толпами пытались сюда попасть, но уходили. Некоторые успевали ещё и повозмущаться, почему мы закрыты, когда должны работать. Всё-таки мы в центре почти, и это было неудивительно.
В это время особенно внимательно приходилось следить за заложниками, которые могли выкинуть какую-нибудь хрень.
— Никто не дёргается, если не хочет стать посмертно героем. А это я вам гарантирую, — обвёл он взглядом напуганных людей.
Но несколько раз нам действительно пришлось поволноваться. Особенно когда Сирень сообщила:
— Твою мать, копы! — её испуганный голос заставил нас едва ли не подскочить на месте.
— И что? — Малу буквально вытянулся в струну, а заложники зашушукались. — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ НАХУЙ!!! ЕСЛИ КОПЫ НАС СПАЛЯТ, Я УБЬЮ КАЖДОГО, КТО ЗДЕСЬ ЕСТЬ, ВКЛЮЧАЯ РЕБЁНКА, ДО ТОГО, КАК ОНИ ПОПАДУТ К НАМ! УЖ ПОВЕРЬТЕ, НАМ ПАТРОНОВ НА ВСЕХ ХВАТИТ!!!
Все разом затихли, кто-то даже немного поскуливал.
— Они на машине едут и замедлились… блять, они на меня смотрят! Мне отъехать? Малу! Они, кажется, смотрят на меня!
— Что там? — это уже Хрыч подал голос. — Нужна помощь?
— Лучше пили эту решётку, — ответил Малу. — Так, детка, — Малу использовал слова «детка», чтоб не использовать её прозвище при других, — успокойся, стой на месте. Не уезжай. Не волнуйся. Они идут к тебе?
— Нет, просто встали на машине с другой стороны.
— Не смотри на них, просто скучающим взглядом смотри на улицу. Ты тут ни при чём, ты не грабишь, ты лишь водишь. У тебя же есть права и страховка.
Суть была в том, что достаточно иметь права и страховку общего типа, и тогда ты имеешь право ездить на машине. И то, и другое было у Сирени. Светить правами, конечно, не хотелось бы, но и выбора нет. В любом случае, она сама говорила, что задерживаться в этой стране не собирается.
— Да я не смотрю на них, боковым вижу взглядом. Блин! Они идут ко мне! Они вышли из машины и идут ко мне! Малу! Они идут сюда! Хранительница Мира, они идут ко мне!
— Не паникуй. Всё в порядке, держи рацию включённой, чтоб я слышал ваш разговор. Как только услышишь шипение, сразу поймёшь, что это я подключился и хочу сказать кое-что. Переведи её на громкий режим, чтоб они тоже слышали, когда я начну говорить, ты поняла?
— Д-да, я поняла. Я всё поняла.
— Отлично, всё хорошо, мы просто сыграем в спектакль, вот и всё. Ты сейчас ни в чём не виновата, ты ни при чём, поэтому не волнуйся. Всем остальным без команды в радио не трындеть. — Он посмотрел на заложников. — Хоть один звук, суки, и я бью вас всех. Я клянусь своей матерью.
 
Холод в его голосе заставлял не сомневаться в его словах.
Я сомневаюсь, что он бы это сделал, если только не начнёт психовать, но заложникам знать это не обязательно. К тому же, как я понял, мать свою он и не сильно любил, учитывая тот факт, что она с отцом была алкоголиком.
Я тоже в наушнике слышал, что происходит у Сирени. Это слышали все, кто был подключён к нам. На заднем фоне проезжали машины, судя по шуму, гудела толпа, сигналил кто-то вдалеке. Всё это смешало в общую какофонию оживлённого города. И среди всего этого шума я услышал:
— Добрый день.
— Добрый день, офицер.
— Юная девушка для такой работы, — скорее всего, подразумевалось то, что девушка работает в компании, где контингент преимущественно мужской.
— Жизнь — странная штука, офицер. Но женская душа требует еды и одежды, — послышалось её довольно милое даже через рацию хихиканье, после чего эфир заполонил шум. Это значит, что к каналу подключился Малу. Но шум пропал, когда освободился эфир.
— Марина! Марина, это Марк. Ты на связи?
Сирень тут же отозвалась.
— Да, Марк, чего стряслось?
— Мы сраную половину стены расхерачили, но тут всё прогнило в говно просто. Работы ещё на часа два или три. Короче, нужно медных проводов с усиленной изоляцией и проводников штук тридцать, наверное. Так что дуй к Рязанову, пусть даст целую катушку на сорок, если хочет, чтоб мы к сегодняшнему вечеру успели. И прихвати Геру, он же вроде спец по этому?
Молчание. Кажется, Малу так отыграл, что теперь Сирень не может ответить.
— Эй, Марина, ты там опять долбишься в телефон?
— Я… я здесь. Просто пытаюсь вспомнить.
— Ладно, плевать, давай, дуй к Рязанову. Пусть пришлёт кого-нибудь. Свяжись, как всё будет готово.
— Да, сейчас еду.
И вновь тишина в эфире. Молчали вообще все, потому что было непонятно, додумалась ли она отключить после этого разговора громкую связь или нет. Выйдет неловко, если мы начнём переговариваться, а там копы.
Только звук резака слышался, да дыхание людей, которые изредка всхлипывали. Мы все напряжённо ждали ответа Сирени, и в этот момент, подозреваю, каждый представил всё самое худшее. Я даже успел взмокнуть от напряжения, пытаясь глубоким дыханием успокоить сердце.
— Это я, — наконец послышался её голос, который заставил нас облегчённо выдохнуть. — Я покинула место, не могу там остаться.
— Копы чо-нить говорили?
— Услышали наш милый разговор, я сказала, что долг зовёт, а за разговоры нам не платят, и он сказал, что у меня разбит поворотник.
— Права просил?
— Нет, просто отпустил.
Просто из-за поворотника. Мы могли попасться из-за поворотника, с ума сойти. Остальные наверняка подумали точно так же.
— Ты на тихой связи?
— Да.
— Отлично, покружи и встань где-нибудь тогда. Мы позовём, — после этого обратился к Лому, который сейчас стоял рядом с нами. — Сможешь подключить камеры без записи, чтоб пасти улицу?
— Да, конечно.
Можно было сделать точно так же, только камеры снимают то, что прямо под дверьми. А вот оценить округу они нормально не позволят. Практически все они закреплены намертво без возможности управлять ими. Но лучше так, чем никак.
— Отлично… Эй, взломщик, долго ещё?
— Сейчас, жди, я стараюсь. Тут сплавы против импульсников. Их даже резак берёт с трудом.
— Так вырежи замок, и всё.
— Ох, какой ты умный! Спасибо, что сказал! А я, старый, не знал, блин! Малу, не беси. Я сам не из-за энтузиазма здесь сижу.
Я не знаю, сколько это заняло. Просто ходил между людей, которые едва заметно напрягались, когда я проходил мимо них. Алекс сидел на стойке менеджеров, оглядывая зал. Лом сидел на стуле около выхода. Малу бродил по банку, заглядывая иногда в хранилище. А в дверь раз за разом ломились люди. В какой-то момент мы даже перестали об этом беспокоиться. Осталось лишь томительное ожидание, которое из страха переросло в мучительную тягучую боль в животе.