Алый флаг Аквилонии. Железные люди
- А что такое Аквилония? - спросил командир «Опричника». - Никогда не слышал о таком государстве.
- Вы и не могли о нем слышать, господин капитан-лейтенант, - ответил адмирал Толбузин, - ведь оно существует только в этом мире, сорок тысяч лет до рождества Христова, и создали ее русские люди из начала двадцать первого века, по своим, но, несомненно, русским стандартам. Аквилония - это та Россия, которая дана нам тут в ощущениях: разноплеменное и разноязыкое общество, скрепленное на прочной русской базе. Если вы захотите к ней присоединиться, Аквилония примет вас как своих и каждому определит достойное место в своих рядах.
- Мы направлялись в Кронштадт... - сказал капитан-лейтенант Селиванов, облизав вдруг пересохшие губы.
- Нет еще никакого Кронштадта, - ответил младший прогрессор Петров, - и пролива Ламанш тоже нет. В семистах милях севернее вы бы уперлись в устье реки Великой, в эти времена вытекающей из Балтийского моря в окрестностях будущего Стокгольма, но подняться по ней у вас не было бы никакой возможности, ибо в верхнем течении эта река больше напоминает горный поток, а не Волгу или Днепр. И вообще сейчас на месте Санкт-Петербурга сплошная пустошь - место, непригодное для поселения по причине отсутствия строевого леса. Мы знаем это, поскольку сами пришли в этот мир из окрестностей Санкт-Петербурга, сплавившись вниз по реке Великой на маленьком кораблике восемнадцати тонн водоизмещения. Аквилония - это единственный очаг цивилизации в эти времена, и тот, кто к ней не присоединится, будет обречен на прозябание и гибель.
- Да, это так, - подтвердил адмирал Толбузин, - за Аквилонией будущее, ибо за нее сам Бог. Не может само собой получаться так, что люди, пропавшие в своих мирах без вести или достоверно погибшие, собираются вдруг тут под одну руку - как мои люди, уцелевшие при крушении в Эгейском море, или ваши корабли, как я понимаю, бесследно пропавшие в южных морях.
- Все это слишком неожиданно, господа... - хрипло сказал капитан-лейтенант Селиванов. - Неужели такое судьбоносное решение мы должны принять прямо сейчас?
- Ну отчего же, - ответил Сергей-младший, - сейчас будет достаточно, что ваши корабли присоединятся к нашему отряду и проследуют с ним до следующей якорной стоянки, которая намечена завтрашним днем в устье реки Дору, где в более цивилизованные времена находился португальский город Порту. Там и поговорим более основательно, стоя на твердой земле.
- Хорошо, господин Петров, - кивнул командир «Опричника», - мы согласны на ваше предложение, тем более что оно дает нам время все хорошо обдумать.
- Пристраивайтесь мателотом за фрегатом, господин капитан-лейтенант, - сказал адмирал Толбузин. -А сейчас позвольте откланяться, нам пора.
4 июля 3-го года Миссии. Четверг. Вечер. Побережье Португалии, устье реки Дору.
Устья реки Дору объединенная эскадра достигла к пяти часам вечера. Драккары на веслах зашли в эстуарий вместе с поднимающимся приливом, и первым делом высадили на берег морскую пехоту. Следом за ними, пользуясь своей небольшой осадкой и непревзойденной маневренностью, на внутренний рейд проник «Опричник», бросив якорь за намытой штормами косой, образующей внутреннюю гавань. Следом за ним под блиндом двинулась «Медуза», - и только в самом конце маневра ей помогли баркасы, завезя якоря на нужное место, а потом фрегат подтянул себя к ним кабестаном. И последним в эстуарий с помощью своего дизеля вошел «Кобенхавн»: на имеющемся ограниченном пространстве, даже в балласте и с внешней помощью драккаров в роли буксиров, эта громадина могла развернуться носом на выход только во время большой воды. И вот наконец, закончив верповать датский барк, «Быстрый», «Стремительный» и «Бдительный» «елочкой» причалили к левому берегу, выше того места, куда доставала высокая вода, и спустили сходни. Настало время командам сходить на берег. Даже если ночью с океана придет шторм, аквилонская эскадра в этой маленькой гавани (девятьсот метров ширины на полтора километра длины) будет в безопасности.
Весь переход от места встречи до якорной стоянки команда «Опричника» (в первую очередь, офицеры) присматривалась к аквилонским кораблям и их командам, да и те тоже наблюдали за новыми знакомыми. Впечатление друг о друге сложилось в общем положительное. Капитан-лейтенант Селиванов видел, что команда идущего впереди фрегата все эволюции отрабатывает четко, а на его палубе не заметно никаких дрязг и склок, обычно присущих большим женским скоплениям. Дисциплина идеальная. Больше всего морские девицы напоминали ему кадетов морского корпуса: там, где у них не хватало сил, они брали числом и дружным натиском. При этом галеры командира «Опричника» интересовали мало: там были нормальные палубные команды из мужчин-матросов, морская пехота и вольные гребцы (которые при попутном ветре сели на весла только тогда, когда потребовалось вводить корабли на защищенную стоянку). Сергей-младший тоже наблюдал за происходящим на палубе корвета, и не обнаружил какого-либо рукоприкладства офицеров в отношении нижних чинов или применения телесных наказаний 26.
И вот корабли встали на якоря. Пока сошедшая на берег с галер-драккаров морская пехота устанавливала вокруг будущего лагеря цепь постов (ибо обитающие на Пиренейском полуострове неандертальцы - не самые приятные соседи), группы охотников (в каждой один снайпер и четыре стрелка-автоматчика) веером разошлись по окрестностям ради добычи пропитания. Более тысячи человек нужно кормить, и желательно свежим мясом, а не надоевшей всем рыбой, и уж тем более не подгнившей солониной и червивыми сухарями из запасов «Опричника». А далее - как всегда в таких случаях: гребцы и освобожденные из берберского плена мастеровые собирают сухостой для костров, а баркасы перевозят с «Медузы» невооруженное тыловое женское подразделение, котлы, поварешки и прочую посуду.
Младший прогрессор был уже на берегу, и никто не заметил, как он там оказался - наверное, прибыл на баркасе вместе со своим взводом волчиц-воительниц. Офицеры с «Опричника» пока не знали, что вон те четыре одетые по-мужски и вооруженные девицы, что ни на шаг не отстают от своего шефа - это не стандартные адъютанты-секретари, а законные и любимые жены: Бьёрг, Ауса, Чилла и Лаис. Впрочем, было видно, что тот не распоряжается, не командует, не размахивает руками и не топает ногами, а просто присутствует - но, несмотря на это, при устройстве лагеря не наблюдалось какого-либо беспорядка или суеты, все делалось быстро и как бы само собой.
- Удивительный порядок, господа! - сказал своим офицерам капитан-лейтенант Селиванов. - Ясно же, что все эти люди из разных краев и даже разных времен, но выглядит все так, будто это одна команда, действующая между собой в полном согласии. И, что удивительно более всего, значительная часть этой команды - это бабы и девки какого-то особенного дикого вида. Наши прекрасные «датчанки», хотя и родились в мужском роде, и рядом не стоят с этими неистовыми фуриями, которые с неведомой обычным бабам храбростью то лезут на мачты фрегата, ловко управляясь с парусами, то с заправским видом носят на плече тяжелое солдатское ружье.
- Тогда, Петр Александрович, - глубокомысленно произнес штурманский подпоручик Филиппов, - этих самых аквилонок следует называть не бабами и девицами, а натуральными амазонками. Интересно, насколько они хороши при ближайшем рассмотрении?
- Вот когда сойдем на берег, - хмыкнул командир «Опричника», - тогда и рассмотрите их вблизи во всех подробностях. Да и потом времени для этого у вас будет более чем достаточно. Но только я вас прошу во время знакомства не переходить ту невидимую черту, что отделяет невинный флирт от неприличного предложения. Как я понимаю, в последнем случае самое малое, что вас ждет, это пощечина тяжелой ручкой дамы, привыкшей каждодневно карабкаться на мачты или заправски управляющейся со штуцером.