Ведьмы замуж не выходят (СИ)
Посадив на кровать ведьмочку, ведьмак быстро освободил ее от простыни. Открыв сундук, достал сорочку и ловкими движениями рук надел на безвольную девушку. Положив ее на кровать, заботливо накрыл одеялом. – Спи Вириди, отдыхай…и не вини себя.
Последние сказанные ведьмаком слова Вириди услышала, проваливаясь в чудесное сновидение.
Маленькая улыбающаяся рыжеволосая девочка лет пяти, бежала ей на встречу с расставленными ручонками, крича.
– Мама! Мамочка…!
*****
Конар вернулся в баню, напарился и вымылся, как следует. Редко удается ведьмаку вот так спокойно, не торопясь никуда с наслаждением очистить свое тело, да и душу, если можно так сказать.
Придя в избу, он осторожно, стараясь не разбудить ведьму, поднял край одеяла и прилег рядом.
Ведьмочка сразу отреагировала. Прильнула к нему, уткнулась лицом в его грудь, продолжая мирно посапывать.
Грудь Конара высоко поднялась от тяжкого вздоха, он щелкнул пальцами, затушив фитиль свечи. Вскоре его веки потяжелели и он, отдался во власть спокойного сна.
Дневное светило не спешило пробиться сквозь сплошную завесу темных дождевых туч. Порывистый ветер раз за разом налетал на кроны деревьев Ведьминого леса. Вековые дубы и ели недовольно поскрипывали от его напоров, разбудив своим скрипом их хозяйку.
Вириди почувствовала на своих волосах спокойное теплое дыхание. Ее голова лежала на широкой горячей груди ведьмака, левая рука обнимала его торс. Брови ведьмочки приподнялись, когда она почувствовала на своей ягодице мужскую ладонь, по телу медленно расползалось волнующее томление. «Этого еще не хватало». Недовольно подумала она, боясь признаться себе самой, что близость мужчины всколыхнула давно забытые чувства. Осторожно высвободилась из мужского захвата, стараясь не разбудить ведьмака, быстро слезла с кровати.
Широкая ладонь Конара лишившаяся тепла, пошарила по постели, не найдя того, на чем лежала, замерла разочарованно вместе с ее владельцем.
Наблюдая всю эту картину, уголки губ ведьмочки приподнялись, она прикрыла рукой чуть не сорвавшийся с губ смешок, и поспешила выйти на двор. Стоя на крыльце, взглядом выхватила пустой дровяник, сарай, баню. Приподнятое настроение вмиг улетучилось при воспоминаниях о вчерашнем случае в бане. Спрашивается, и что на нее нашло? Столько лет прошло, казалось – забыто, вычеркнуто из жизни…ан, нет. Один взгляд черных глаз смотревших с сочувствием и жалостью…и словно плотину прорвало. Вновь раздирало сердце и душу отчаяньем утраты, вновь поднимала ее боль на вершину горы и бросала вниз так, что дыхание захватывало. Все рассказала, поделилась каждой крупицей своего горя. И как это у него получилось вытянуть из нее признание? Ведьмак – одним словом. Почему-то внутри вновь закипала злость, только помимо на ведьмака, еще и на себя.
«Ходят тут всякие, душу наизнанку заставляют выворачивать. Была бы у меня прежняя сила, вышвырнула бы, как котенка паршивого. Хотя…силища все равно ни чета моей будет, с таким боровом не справилась бы. Еще пару деньков и пусть катится на все четыре стороны, да и мне спокойней будет».
С такими воодушевленными мыслями Вириди сбежала с крылец и поспешила к могиле доченьки. Встав на колени перед холмиком земли, прошлась ласково с любовью и тоской в глазах. – Кровиночка моя родная, как же мне без тебя тяжело. Сегодня во сне тебя видела, какая ты у меня рыженькая, словно дневное светило. Слезы покатились по бледным щекам ведьмочки. – Знаешь, порой мне так невыносимо нести на душе эту ношу. Почему ты мне свою крохотную силу отдала? Были бы мы с тобой вместе за гранью, держались за руки и никто б не смог нас разлучить. Одиноко мне без тебя, моя маленькая девочка, мой свет души…
Вириди еще долго сидела, молча, перебирала пальцами холодную землю, продрогнув совсем, встала и поспешила на заветную поляну. Ланда должна была сегодня припасов принести, лучше поспешить к ней навстречу, не хочется, чтобы она увидела ведьмака. Будет потом вопросами донимать.
Вириди так спешила, что прибыла на поляну чуть раньше повитухи. Сев на поваленное дерево, она поежилась от сырости и лесной прохлады. Деревья клонили свои ветви к земле, прогибаясь от порывов ветра, но даже это не давало иллюзию жизни вокруг. Лес был мертвым. Мертвым, с того мгновения, когда она выпустила практически всю свою ведьминскую силу на заклинание. Никогда, ни от кого еще не слышала, чтобы сила ведьмы смогла убить все живое вокруг. За то теперь смогла увидеть. Эх, Аронд, знал бы ты, куда твоя сила ушла…
Треск сухой ветки под ногами идущей Ланды отвлек от мрачных мыслей. Вириди повернулась, поднялась с бревна, заметив повитуху.
Подруга шла, прогибаясь под тяжестью корзины держащей в своей руке. Завидев ведьму, остановилась, поставила корзину на землю, вздохнула с облегчением, улыбаясь, вытерла рукой вспотевший лоб.
– Ох, Вириди…пока до тебя дошла, семь потов сошло.
Вириди подойдя к повитухе, взяла корзину с припасами, удивилась ее тяжести.
– Спасибо, Ланда. Какие новости в деревне?
Повитуха прищурилась, обдумывая говорить или не говорить, то, что увидела, но начала издалека.
– Михей – староста нашей деревни, свадьбу своего младшего сына справлял. Почитай, народ из всей деревни пригласил. Мы с моим Партером тоже пошли на свадьбу, поздравили молодых, отрез ткани подарили.
Ланда замолчала, осматривая стволы голых берез.
– Чего замолчала? Давай уж рассказывай, вижу, что не терпится тебе чем-то поделиться.
Серые глаза повитухи заблестели от предвкушения.
– Ты представляешь, кто на свадьбу к Мехею приезжал?! Сама миледи молодого Ир Сальского! Приехала в карете, вышла из нее, что царица, поздравила так сказать, молодых, но не это хотела тебе рассказать. С ней их сын был, тоже из кареты выпрыгнул, а она на него как зыркнет. – «Сауэл!» – только и сказала. Да так высокомерно посмотрела на него, будто он и не ее ребенок.
Маленький лорд сразу выпрямился, поправил на себе темно-синий костюм из такого дорогого сукна, да такой красоты, что пощупать сразу ткань захотелось. Так вот…ручкой своей худенькой да маленькой поправил черные как смоль волосы. Глазищами большущими черными смотрит на деревенских жителей, и ты знаешь, не было в них презрения или брезгливости как это обычно у лордов бывает, а наоборот, стоит и с таким любопытством, и интересом нас рассматривает.
Повитуха затихла в предвкушении.
Вириди нахмурила брови, что-то в рассказе подруги…постой…Ир Сальские все ведь сероглазые и светловолосые…
Повитуха в нетерпении перебила ведьмочку.
– Так я тебе, про что и говорю. Мало того, миледи сама, тоже светловолосая и голубоглазая…вот мы всей деревней и подумали. Это, от какого же ветра в семье сиятельных лордов такой ребенок родился?
Вириди пожала плечами.
– Хоть такой да родился и на свете белом живет.
Подхватив корзину, Вириди пошла по тропинке, ведущей к избе. Новость повитухи, конечно, удивила, но и обожгла сердце болью о своей нерожденной доченьки. Вспомнив, что не договорилась с подругой о возврате корзины, остановилась, крикнула.
– Через три дня приходи за корзиной! Микстуры от простуды наварила, да от болей в животе!
Ланда вздохнула вслед уходящей ведьме.
– Приду! Еще бабка Сова просила мазь от ломоты в костях. Может, что придумаешь?! Основной ингредиент я купила, он в банке лежит.
Вириди остановилась, помахала рукой подруге.
– Хорошо, – крикнула и скрылась под веткой огромной ели.
Ланда еще немного постояла, переводя дух, развернулась и зашагала обратно в деревню к мужу и детям. Уж семь лет минуло, а как посмотрит она на Вириди, так сразу и всплывает из памяти закоченевшее и обезумевшее, от горя тело и лицо ведьмочки. Подчас сама Ланда не знала, права была тогда, когда вырвала из лап смерти подругу, или лучше было бы дать ей умереть и не испытывать ежедневные терзания души.
«Так только не одна ведьма истерзала свою душу, вон лорд Дарин Ир Сальский, словно почернел с того времени. Ходит кругами подле леса, всматривается в помертвевшие стволы деревьев, пытаясь увидеть тропу, ведущую к избе ведьмы. Да только не пускает никого заклятье на Ведьмином лесе. Да что его, ни одного мужика за столько времени не пустило. Даже моего Партера, и то не пропустило, как тогда не пытался бить кнутом лошадь, с места не сдвинулась».