Тень-на-свету

– Зря, что ли, люди стараются! Смотри, вон даже стриптиз-клуб в этом месяце в список вошел!
Геор скользнул взглядом по яркой листовке, усмехнулся.
– Думаешь, тебе стриптиз покажут во время бизнес-ланча?
Сам Геор в стриптизе не видел смысла. Нафига издалека любоваться на то, что можно получить целиком и просто так? В телефоне хранился длинный список девиц, каких-то Анжел, Жанн, Кристин, чьи лица стирались из памяти на следующий же день. Георгий каждый раз демонстративно забивал телефон очередной Анжелы в память смартфона: вот, мол, видишь, у меня далеко идущие намерения, это не на одну ночь… Знал ведь, что на одну. Но почему потом не стирал номера? Загадка.
После обеда отправился в тренажерку – еще один отличный способ избавиться от ненужных мыслей. Охотник за нечистью не обязательно должен иметь накачанные мышцы. Что Витек, что Глеб – доходяги ведь, как ни посмотри. Правда, на скорости реакции и на силе это никак не сказывалось, даром, что ли, алхимики зелья-усилители составляют. Но Геору нравилось тягать железо, нравилось напряжение мышц, разогретое тело и удивительная легкость, возникающая в голове. Можно на время забыть об отчете, об опроснике, о рабочем совещании, о психологинях… Просто не думать.
– Гоша, на совещание! – В зал заглянула Верочка, секретарша Большака.
Она каждый раз обегала этажи, вытаскивая затаившихся в курилке алхимиков, аналитиков, делающих вид, что они самые занятые сотрудники Лиги, дознавателей, уверенных, что их-то за работой точно никто не потревожит. Нет, Верочка была неотвратима и неумолима, как сама смерть, от ее взора в здании Лиги не укрылась бы и мышь.
– Гоша! – Верочка немым укором застыла в дверях, потому что Геор старательно игнорировал секретаршу. – Три минуты, Гоша!
В зале совещаний набралось от силы два десятка человек. Геор уселся на предпоследнем ряду, демонстративно уткнулся в телефон.
Пятиминутка, как водится, растянулась на час. Первыми выступали аналитики. Геор пропускал мимо ушей скучные цифры статистики. Лига мастеров с самого возникновения пыталась взять нечисть под контроль. И если с псевдоразумными получалось вести хоть какой-то учет, неразумные твари плодились и перемещались совершенно безнадзорно.
Потом на сцену поднялся Маковцев. Бывший охотник расплылся, погрузнел – вот что с человеком делает сидячий образ жизни.
– Вчера в руководстве, – он ткнул пальцем вверх, ссылаясь, видимо, на генерального, возглавляющего отделение Лиги в столице, – было принято решение перевести тавуль в нечисть первого класса.
«Тавуль. Нечисть третьего (теперь уже первого) класса. Предстает в виде прекрасной женщины с белой кожей и черными волосами. Появляется в зимнее время года, заманивает случайных путников, замораживает, выпивает жизненную силу. Псевдоразумна».
По залу поползли шепотки. Первый класс автоматически лишал нечисть каких бы то ни было прав: ей больше не выпишут лицензии «на питание», мастера-дознаватели получат возможность ставить опыты, допрашивать и изучать, охотники, подготавливая отчеты после ликвидации, избегнут необходимости заполнять кучу бланков. Геор довольно ухмыльнулся. Но решение руководства не всем пришлось по вкусу.
– Превосходно, – проворчал пожилой мастер-аналитик. – И лишимся дохода от лицензий!
– Если на одну чашу весов поставить доход, а на другую человеческие жизни, то что перевесит? – встрепенулся Антон, молодой и горячий мастер-оружейник. – В руководстве знают, что делают.
Он готов был ввязаться в спор, но аналитик махнул рукой и отвернулся.
– Жалко, – чуть слышно прошептал девичий голос за спиной Геора.
Он обернулся, смерил взглядом жалельщицу. Брюнеточка с короткой стрижкой потупилась. Новенькая. Где-то он ее уже видел, но отдел, хоть убей, вспомнить не мог.
– Жалко? – переспросил он, подумав, что ослышался. – Тварей?
– Я не знаю…
Девушка не поднимала головы, покусывала губы. Бейджик на светлой блузке сообщал о том, что сентиментальную дамочку зовут Тамарой.
 
– Мне иногда кажется, что они разумны все-таки. Ну хотя бы некоторые… Что им поделать, если родились хищниками?..
– Выкинь из головы эту чушь! – перебил Геор. Голос прозвучал резче, чем он хотел. – Псевдоразумны – этим все сказано. Они всего лишь копируют человека, внутри нет души, нет чувств, нет мыслей. Все, что им нужно, – раздобыть жизненную энергию.
Он вспомнил чавкающего чмура, светлые волосы Вари, разметавшиеся на грязной земле. Если бы он задержался еще на пять минут…
На экране тем временем включили презентацию, рядом с микрофоном крутился щуплый мастер-алхимик в очках с толстыми линзами.
– На основании исследований, предоставленных нам отделом дознавателей, удалось получить отменный эликсир…
Ох уж эти алхимики. Все-то у них эликсиры отменные. У Геора еще после прошлого затылок ломило. Коротышка поднял руку с зажатым в ней флакончиком, потом, сообразив, что последние ряды не смогут рассмотреть с такого расстояния, переключил слайды, и на экране появился пузырек с жидкостью зеленого цвета.
– Вот он, «Разряд молнии». Применяется как средство реанимации после смертельных ранений, отравлений, падений с высоты…
Геор не стал дослушивать, поднялся, не таясь отправился к выходу. Натолкнулся на недовольный взгляд Стаса. «Отчет!» – безмолвно напомнил тот, постучав по вороху бумаг, зажатых в руке. Геор сделал вид, что не понял.
  
Глава 5
 
Следующий рабочий день выдался на удивление спокойным. Геор кое-как накидал отчет, распечатал и отнес Стасу на стол. Тот пробежал глазами, приподнял бровь: видно, зацепился взглядом за оборот «тварина чавкала». Геор ждал, сложив руки на груди, на лице застыла невозмутимая мина: что, мол, переписать, начальник? Стас отмахнулся: иди.
После полудня поступил сигнал из одного спокойного, в общем-то, района города. В каком-то из дворов вот уже несколько дней подряд находят мертвых голубей.
– Звоните орнитологам, – буркнул Геор.
Ему, опытному охотнику, показалось унизительным разбираться с дохлыми птицами.
– У голубей перегрызено горло, – бесстрастно сообщил мастер-аналитик, передавая Геору разнарядку.
– Значит, это кот!
– И птицы полностью обескровлены.
Мастеру-аналитику, видно, доставляло удовольствие выдавать информацию по капле. Он заметил, как перекосило Геора, и по тонким губам скользнула улыбка. Между аналитиками и охотниками издавна велась партизанская война: в открытую не гадили, но мелкие подлянки с удовольствием устраивали.
Геор собрался было переодеться, но, подумав, решил, что дело наверняка и выеденного яйца не стоит, так и отправился на задание в офисной одежде. В последний момент захватил кинжал, спрятал в петле под курткой.
– Что тут у вас? – спросил он у дворника. – Где птицы?
Самым сложным в профессии охотника, по мнению Геора, были именно такие моменты – разговоры с людьми, не подозревающими ни о созданиях ночи, ни о Лиге мастеров. В редких случаях позволялось открыться, но потом обязательно наложить заклятие забвения. Вот и приходилось юлить, недоговаривать, надумывать причины.
– А ты хто?
– Орнитолог! Подозреваю, что птицы подхватили заразную инфекцию.
– Так… это… У них голов нет! Это что за зараза такая?
– Птичий грипп! – рявкнул Геор.
Дворник присел и так, враскоряку, повел сурового орнитолога за собой к мусорному бачку.
– Сегодня – вот… А тех-то уже вывезли…
Геор, морщась, надел резиновые перчатки – по долгу службы всегда приходилось носить с собой несколько пар – и вытянул за крыло тщедушное птичье тельце. У голубя действительно не было головы. Чутье охотника мгновенно подсказало, что не обошлось без нечисти.
– З-зараза! – процедил он сквозь зубы.
Ни класс нечисти, ни вид пока были не ясны. Одно точно: редкая паскуда. Обычно нечисть поглощала лишь жизненную силу, а этой, смотри-ка, кровушки подавай.