Мой адрес - Советский Союз! Книга четвертая (СИ)

— Мистер Покроффски, — не унимался журналист. — Все знают, что Советский Союз и демократия — понятия несовместимые. В то время как США — оплот демократических свобод. У нас дозволено всё, тогда как у вас почти ничего…
— Ага, в том, что дозволено всё, я убедился в аэропорту, когда какой-то псих орал нам в лицо, чтобы проклятые коммунисты убирались домой.
— Но у вас в стране нет такого изобилия товаров, как в США. Зато одна из лучших армий мира. Однако народ ракетами с ядерными боеголовками не накормишь.
— Это верно, на наших прилавках нет столько сортов колбасы, как на ваших, но и у вас не было такой войны, какую пришлось пережить нашему народу всего-то тридцать лет назад. Когда вся экономика была направлена на нужды армии, и только после победы над фашистами она стала перестраиваться на мирные рельсы. Я не занижаю вклад США в дело разгрома над фашисткой Германией и её сателлитами, в первую очередь японцами… И к4стати, не могу не вспомнить бомбардировку атомными бомбами японских городов Хиросимы и Нагасаки. Зачем это надо было делать? Зачем нужно было уничтожать мирные города? Ну да история всё расставит по своим местам… Так вот экономика США на Второй мировой войне только поднялась — это доказанный факт. Ваши олигархи стали ещё богаче, и я могу напомнить, что Генри Форд, к примеру, дружил с нацистами, инвестировал в промышленность гитлеровской Германии, поддерживал их идеи, за что был награждён Орденом Заслуг германского орла — высшей наградой Третьего рейха для иностранцев. Печи для крематориев, в которых сжигали евреев — и не только евреев –изготовляла немецкая фирма «Крупп», правда, на средства, которые выделялись американскими бизнесменами через немецкий банк «Альянс»…
— Джентльмены, мы ушли в сторону от главной темы пресс-конференции, — прервал меня Левински. — Всё-таки завтра бой, который может войти в историю. И почему все вопросы только русскому боксёру?
Руку уже тянул толстый тип, то и дело вытиравший пот большим носовым платком.
— Кирк Фильман, журнал «Ринг». Мистер Али, 14 февраля, в День всех влюблённых, у вас бой с Джо Багнером, белым боксёром. Сегодня ваш соперник тоже белый. Это как-то связано?
— Единственное, что объединяет Багнера и Покроффски — это цвет кожи. Больше ничего общего. Багнер весом, ростом и длиной рук мне не уступает, чего не скажешь о моём завтрашнем сопернике. К тому же Багнер в любительском боксе ничего особого не достиг, да и в профи пока ничем не отметился, кроме прошлогодней победы над стариком Купером[4]. Да и какие в Британии боксёры… Лучшие боксёры мира — в Соединённых Штатах!
На фига он тогда с этим Багнером встречается? Впрочем, это не моего ума дело, меня прежде всего должен волновать завтрашний бой.
— Мартина Клаус, корреспондент женского журнала «McCall’s». Мистер Покроффски,
в сентябре ваша жена потеряла недоношенного ребёнка. В связи с этим каково ваше моральное состояние?
М-да, это, что называется, удар ниже пояса. В горле сразу же встал ком, а в глазах предательски защипало. Но я справился с эмоциями.
— Потерять ребёнка, пусть даже не успевшего появиться на свет — это всегда трагедия для родителей, — негромко произнёс я, но в наступившей тишине меня было прекрасно слышно. — Для нас это был сильный удар и, поверьте, тяжесть потери с нами на всю жизнь. Её не вытравишь из сердца. Но мы ещё молоды, и верим, что у нас обязательно будут дети, и не один.
Аплодисменты. Женская, немногочисленная часть аудитории, шмыгает носами, кто-то потянулся за платочком. Тут подал голос какой-то тип в замшевом пиджаке с кожаными нашлёпками на локтях, с блокнотом в одной руке и карандашом в другой:
— Энтони Блейд, «газета 'Нью-Йорк Таймс». Мистер Покроффски, вы в аэропорту говорили, что приготовили своему сопернику подарок, и пришли сюда с какой-то коробкой. Все гадают, что внутри? Может быть. Вы наконец раскроете этот секрет?
Я сунулся за коробкой, но меня опередил Али.
— Подождите! Прежде я вручу своему сопернику вручить подарок. Симпсон, давай! — провернулся он к худому негру, который тут же метнулся за боковую дверь и появился оттуда… с надувной куклой в руках. С довольным видом, явно позируя, Али принял секс-игрушку и протянул мне:
 
— Моему сопернику часто приходится путешествовать, а он наверняка скучает по своей жёнушке, думаю, эта подружка скрасит его одиночество в дорогу.
Присутствующие расхохотались, я тоже выдавил из себя улыбку.
— Ну тогда и я подарю тебе то, что сможет тебе пригодиться… Возможно, даже до боя.
После чего вытащил из-под ног коробку и молча стал развязывать атласную ленту, буквально физически чувствуя, как все взгляды оказались прикованы к моей скромной персоне. С видом фокусника я снял с коробки крышку и поочерёдно поставил на стол судно и «утку».
— Это и есть мой подарок. Пользуйся на здоровье!
После секундной заминки люди в конференц-зале снова покатились со смеху, а вот мне пришлось вскочить, так как Али, сминая всё и всех на своём пути, ринулся на меня с кулаками. Попавший под горячую руку Левински отлетел в сторону, едва не упав, и только трое дюжих молодцев, стоявшие по бокам в качестве охраны, успели скрутить Мухаммеда прежде, чем у нас с ним дошло до рукопашной.
— Я убью тебя, ублюдок! — орал соперник, брызжа слюной во все стороны. — Клянусь Аллахом, завтра на ринге ты станешь покойником!
Работающие сериями фотовспышки свидетельствовали о том, что владельцы фотокамер не теряли время даром. И то, это ж их хлеб, попробуй, упусти столь лакомый кадр — редактор голову открутит. Телеоператорам легче — камеры у них как направлены на эпицентр событий — так и старайся не дёргаться, не мазать картинку.
Но мне сейчас, честно говоря, было не до проблем снимающей и пишущей братии. Тут мы с Али едва морды друг другу не набили раньше времени. В общем, на этом пресс-конференция и закончилась, на такой вот патетической ноте. Надувную куклу мы брать не стали, я подарил её корреспонденту журнала «Ринг», тот не отказался, расценив это как шутку, и даже попросил оставить на резине автограф. Мол, эта кукла украсит офис редакции.
— Что это было, Покровский⁈ — прошипел Козлов, покидая следом за мной конференц-зал через служебный выход. — Вы с ума сошли? Это же международный скандал!
— Да бросьте вы, мистер Козлов, — встрял ухмылявшийся Левински. — Когда от поединка большие ожидания — принято нагнетать атмосферу. И сами боксёры не против, скажем так, пошалить. Али ведь первым начал провоцировать вашего подопечного, и тот всего лишь нет остался в долгу. Хотя, признаться, затея с «уткой» даже для меня стала, хм, откровением. Ну ничего, пусть знают, что у русских с юмором всё в порядке.
Борис Яковлевич продолжал бурчать всю дорогу до отеля, да и там всё никак не мог успокоиться. А утром, когда я вернулся с пробежки, оказалось, что Козлову позвонили из консульства, и мой куратор получил за меня серьёзный нагоняй. А меня, по его словам, по возвращении в Союз меня могут ждать серьёзные проблемы. Особенно если я проиграю. Так что у меня появился ещё один дополнительный стимул приложить все силы для победы в бою с Али.
Кстати, фото, где я протягиваю Али «утку», красовалось на первой полосе «Нью-Йорк Таймс». Текст за подписью Энтони Блейда сводился к тому, что русскому, кажется, удалось вывести своего соперника из себя, и будет интересно посмотреть, захочет ли Мухаммед Али уничтожить оппонента уже в первом раунде. Что ж, мне тоже интересно.
Ну а в новостях по всем каналам, конечно же, тоже крутили этот момент. Нет, всё-таки неплохо придумано, даже самому понравилось. Вот только если проиграю, да ещё каким-нибудь нокаутом в ранних раундах… Лучше думать о чём-нибудь приятном.
О жене, например. И вдруг так захотелось услышать её голос, что не выдержал, поднял трубку телефона. Звонки из номера на другой континент обходились дорого, и вешать всё это на телекомпанию — организатора этого боя, казалось мне не совсем удобными. Но вот сейчас, когда на том конце земного шара уже вечер и Полина, скорее всего, дома, что-то прямо-таки засвербело внутри, настойчиво взывая позвонить. В общем, набрал знакомый номер и сквозь помехи услышал такой родной и любимый голос: