Неглавная героиня
– Ты хочешь скормить меня этому чудовищу?! Нет тела – нет дела?! – внезапно заорал подо мной лис, сделав какие-то свои выводы. – Я живым не дамся!
– Да чтоб вас обоих! – от души пожелала я, одной рукой продолжая удерживать Линя, а другой подправляя траекторию страховидлы. – В глаза смотреть!
– Отпусти! – одновременно со мной заблажил несчастный пленник, и я могла его понять. Не каждый день под самым носом такая жуть вылупляется, куда там чужим из одноименного фильма.
– Хреночки, теперь это твое, – пропыхтела я, стараясь не свалиться с жертвы, которая хоть и оставалась привязанной за руки и за ноги, но задницей дергать вполне могла, чем и занялась, словно норовистый скакун. Линь пытался сбросить меня со спины, я цеплялась за него как клещ, мы оба орали, тигродраконенок успешно нам подпевал, короче, не погреб, а один сплошной дурдом.
Который резко прекратился, когда этот ненормальный птенец открыл, наконец, слипшиеся глаза. Они внезапно оказались красивыми, зелено-золотистыми. Зверь заткнулся первым, зачарованно уставившись в лицо жертвы. Сан Линь поперхнулся матерным воплем и прекратил извиваться подо мной. Я тоже замерла, боясь дышать.
И тихо выругалась под нос, потому что непонятная кракозябра на подушке Линя, вдоволь насмотревшись на новую мамочку и курлыкнув что-то одобрительное, подняла взор на меня.
Э, так мы не договаривались! Откуда это слепое обожание в глазах и теплая волна в мозгах?! Что?! Какой еще папочка?!
– Прелесть какая, – вдруг промурлыкал лис, потянувшись всем телом к чудику. – Ты моя прелесть… Правда же, он милашка? Назвал меня мамой, представляешь?
– Кхм, – только и выдавила я. – Поздравляю.
И, воспользовавшись тем, что Сан Линь больше никуда сейчас смотреть не способен, кроме как на своего «ребеночка», живо сползла с его спины. А потом, изобразив фейспалм, отпустила и его волосы. Даже если оглянется на меня – не беда, балаклаву-то я с лица так и не сняла, так что оно скрыто, только глаза в прорези сверкают. А фигуру опознает – ну так он уже в курсе, что я девушка. Больше никаких особенно выдающихся открытий ему все равно не совершить: я китайская девушка, то бишь стандартно мелкая, тощая и без особенных выпуклостей. Здесь каждая первая такая. Жаль, что не каждая такая дура, как я. Что мне мешало сунуть яйцо в мешок с остановленным временем, а?! Да ничего, кроме собственного склероза. Забыла. Напрочь.
Ладно, чего уж теперь…
– Самый красивый, умница мой, – продолжал ворковать Сан Линь, увлеченно разглядывая вылупившегося зверя и позволяя тому тереться о его лицо и руки. М-да, точно мамочка, для которой ее страшненький младенец всегда мистер Вселенная. А я натурально папаша, который в первый момент только и может, что ужаснуться: господибоженька, это что вообще такое, сморщенное, красное и орущее? Это теперь нам насовсем?
Слава всем Сиянам, мне оно досталось как раз временно. И вообще, стоит держаться от них обоих на расстоянии. Лучше пожрать принесу. Насколько я помню дораму, это чудище голодно примерно всегда. Вряд ли сегодня исключение ради такого дня…
И уже собиралась покинуть этих двоих, как изнутри меня мягко подтолкнуло предчувствие. Обернувшись, я только лишь руками не всплеснула. Ну точно!
– Выплюнь каку! – рявкнула я менторским тоном, отчего даже Линь поперхнулся воздухом. Что уж говорить о малолетнем тигродраконе, пытавшемся подцепить молочным клыком-иголочкой вервие на запястье хитрожопого лиса!
Звереныш мигом бросил свое занятие и метнулся за защитой… к мамуле. Плюхнувшись пока еще мелким, но довольно весомым задом Линю на голову и вдавив того лицом в подушку. Оттуда он жалобно захныкал. В унисон с мычанием явно задыхающегося лиса. На какое-то мгновение мне даже закралась мстительная мыслишка не торопиться особо спасать засранца. Но человеколюбие и осознание, что добивать сюжет все же не стоит, победили.
Вздохнув, я взяла сразу притихшего малыша на руки и с укоризной уставилась на пытающегося отдышаться Линя.
– Ты нарочно это сделала! – выдохнул он первым делом, как только смог говорить. Его цепкий взгляд тут же пробежался по мне, задержался на лице… И парня аж перекосило от досады и разочарования. На маску он не рассчитывал.
– Что именно? Приказала доверчивому дитю перегрызть веревки? – уточнила я, приподняв бровь, и перевела взгляд на зверя. – Жевать вервие – очень плохо. У-у как плохо, понятно? Папа будет сердиться.
Если честно, при этом я чувствовала себя пациентом психбольницы, но в ответ от тигродракона пришла теплая волна, выражающая согласие. Вот и славненько. Ссадив его на пол, я пару минут понаблюдала за тем, как он, смешно порыкивая и путаясь в лапах, покосолапил куда-то исследовать помещение. Так понимаю, времени пройдет всего ничего, когда оно превратится в грациозную машину для убийств. Тяжело вздохнув, я вновь вернула свое внимание Линю, не скупясь на старательно транслируемое осуждение во взгляде.
Лис на секунду даже смутился, но тут же фыркнул и безразлично дернул плечом.
– Я просто проверял навыки общения и понимания нашего ребенка, – выдал он, победно ухмыльнувшись. Я аж поперхнулась от подобного заявления. Вот так спасешь одного голозадого – и на тебе! Два дня спустя имеешь уже «нашего ребенка». Бр-р-р!
– Во-первых, не «нашего», а твоего… – начала я. Но и тут меня перебили.
– Ты собираешься нас бросить? Вот так сразу? Обесчестила, натешилась вволю, и все, оставишь матерью-одиночкой? – патетично взвыл лис, попытавшись максимально вывернуться в своих путах, чтобы можно было спокойно бросать на меня жалобные взгляды. – О коварнейшая, на кого ж ты нас броса-аешь!
Не, он сейчас определенно еще и слезу выдавить умудрится!
Яркая вспышка в дальнем углу подвала и запах гари заставили нас обоих отвлечься. Тигродракон, только что метко плюнувший огнем в паутину под потолком, радостно пофыркивая, ловил языком падающих обугленных пауков. Если не ошибаюсь, там их обитало штуки три. Облизнувшись, мелкая кракозябра обернулась к нам и жалобно запищала, намекая, что растущий организм неплохо бы покормить.
– А во-вторых, если я сейчас не принесу еду, он схарчит нас обоих за милую душу и останется круглым сиротинушкой! – припечатала я. – Развлекай его, я скоро вернусь… И не советовала бы пихать голодному малышу снова свое запястье – вервие перегрызет, но, подозреваю, вместе с рукой.
И, мило улыбнувшись слегка побледневшему лису, покинула их.
Глава
28
Оно, конечно, надолго оставлять эту парочку без присмотра бодрствующими я не решилась. Как всякий порядочный отец, притащила «мамочке»-лису рис с рыбой на ужин и кусок какой-то свежеубитой птицы (пришлось подкупать кухонную прислугу, ночью, в дождь, с пространными объяснениями, за каким сложным хреном мне вообще понадобилось сырое мясо в такое время суток) «деточке». Потом отконвоировала обоих на горшок, потом без всяких церемоний усыпила старшего, а младший, слава всем Сиянам, сам угомонился поверх родителя. Уф-ф-ф…
В этот раз я даже не привязала Линя лицом вниз, как обычно, а позволила сменить положение, перевернуться на спину. Учитывая, как бодро я сегодня на нем скакала, контролируя процесс запечатления, а он особо не испытывал дискомфорта из-за ран, там все зажило уже в достаточной степени. Смазать – смазала, но быстро впитывающимся бальзамом от шрамов.
Так что привязывала я запястья несопротивляющегося парня, глядя ему прямо в наглые глаза. Да что там, даже ответила на его задумчивую улыбку, так и не сходившую с лица. Правда, моя скрывалась под балаклавой. Но судя по тому, как довольно блеснули глаза Линя перед тем, как он уснул, по взгляду все равно уловил, засранец.
В сон клонило с неимоверной силой, но я на пару минут задержалась, залюбовавшись спящими лисом и хищным недоптенцом. Сейчас они выглядели такими мирными… Сложно поверить, что в будущем они натворят столько зла.
От этой мысли все умиротворение и ощущение покоя резко сошли на нет. Стало как-то на редкость неприятно на душе. Через силу улыбнувшись, будто это что-то меняло, я покачала головой. Нет уж, еще не хватало сейчас забивать себе голову философскими размышлениями о бытии и глобальной несправедливости мира. Как реального, так и этого. Тут до утра осталось всего ничего, а я, вместо того чтобы пользоваться моментом и урвать как можно больше минуток сна, продолжаю торчать в подвале.