Ржевский 4 (СИ)
— Нет, что вы, не надо никуда выходить. Дальше мы сами.
Огава и Ониси, вежливо извинившись, достаточно быстро рассовали золото обратно по мешкам и вдвоём перетаскали его куда-то прочь.
— Чувствуйте себя как дома! Увидимся минут через двадцать, — предложил посланник Микадо, захлопывая за собой дверь.
— Чаю хочешь? — предложила товарищу Шу.
Не дожидаясь ответа, она принялась решительно хозяйничать у небольшой специальной жаровни.
— Кстати, да! — задумчиво вспомнил Ржевский. — А ведь даже чаю до сих пор не попили!
— Хотела спросить, — пользуясь моментом, японка подняла тему. — Каким образом ты ухитряешься комбинировать столько различных стилей боя? У тебя было много учителей или один, но разносторонний?
— Да это один стиль, — а товарищ неожиданно задумался. — Хотя-я, в том месте это называлось «подход к изучению». Почему ты считаешь, что стили разные?
— Аики-до. Дзю-дзюцу. Каратэ-до. Муай-боран. Это то, что я у тебя увидела.
— Это у вас направления рассыпаны по разным школам. А там, где учился я, они объединены общим подходом, — равнодушно отмахнулся блондин, явно интересуясь больше чаем в пиале, которую она ему только что подала.
— А какой у этих школ может быть объединяющий принцип⁈ — Шу добросовестно задумалась и удивилась.
Вернее, сперва удивилась, а потом задумалась.
Она изо всех сил собиралась остаться в рамках деликатности и не задавать товарищу лишних вопросов по поводу его прошлого. Но ведь философские принципы Учения не могут быть секретом?
— Физика же! — Ржевский даже глаза удивлённо выпучил. — Биомеханика! Все те школы, которые ты описала, лишь функциональные нюансы на тему механики! Узкая жанровая специализация, так сказать. По принципу ограничения инструментария — чтоб людям проще разучить было. — Он словно прикусил язык в этом месте и недоговорил.
— Ты не обидишься, если я кое-что откровенно скажу?
— Не-а.
— В кое-каких моментах я вижу у тебя колоссальные недоработки по части техники. Такое впечатление, что ты наоборот себе искусственно объединил арсенал.
— Например⁈
— Ноги.
Шу деликатно промолчала о том, насколько отличался бы рисунок его боя, владей он нижними конечностями на том же уровне, на котором владеет верхними.
Интересно, что же это за школа такая.
— Вот не надо! — блондин возмутился, отставил чай и подскочил из кресла. — Я тоже могу пяткой челюсти рихтовать! — он без видимых затруднений выбросил вбок непринуждённый правый йоко.
Его пятка поднялась значительно выше головы, Шу даже челюсть отвесила.
Центр тяжести партнёра в ударе не гулял, корпус никуда не отклонялся, растяжка и профильные мышцы уровню пятого дана на вид соответствовали.
Крепатуры многовато, конечно, но он и сложён так, что его кости ломают в полёте каменные глыбы — ревниво сравнила японка увиденное с иллюзорным идеалом.
— А почему тогда ты ногами не пользуешься в бою? — спросила она в следующую секунду. — Ну, почти не пользуешься.
— Там, где учился я, удары ногой по верхнему уровню считаются танцевальным элементом, а не боевым, — словно за что-то извиняясь, пояснил он. — Есть связки, захваты, которые уязвимость задравшего ногу страусом увеличивают в разы.
— У корейцев в тхэ-квон-до ноги — целая идеология. «Вышибить всадника из седла» — сложнейшая система прыжков и ударов в полёте. Там руки — вспомогательный элемент.
— Это как ты моего одноклассника в горло в прыжке подловила? — оживился товарищ. — Когда я трупом валялся? Когда мне лёгкие сожгли?
— Ага.
— Хороший удар, — Ржевский задумался, потом выдал. — Знаешь, я понял разницу в подходах. Если масса тела маленькая, как у тебя или у твоих стройных соотечественников, а из подручного оружия — только эти ваши палки на верёвке, то возможно стратегия использования ноги в качестве основного поражающего элемента против конника и неплоха. Не сильно умно завернул?
— Нормально… У тебя ж предок кавалерист! — сообразила она в следующую секунду, пытаясь проанализировать конкретный пример глубже. — Ты конную тему должен хорошо знать!
— Ну, положим, моего предка уже не спросишь, — рассудительно заметил блондин. — А я в седле в жизни не сидел. Мне кажется, выбивание всадника из седла ногой в прыжке — это, во-первых, если всадник и конь без доспеха. Только против лёгкой конницы сработает.
— А во-вторых? — она видела, что он опять мнётся и опять чего-то недоговаривает.
— Ну, у кого тело слабое, тот вынужден изощряться, — нехотя пояснил Ржевский. — А если ты кулаком разбиваешь кубический фут Королевского Мрамора, подброшенного в воздух, — он красноречиво хмыкнул. — То… Я коня могу кулаком убить, мне против всадника нет нужды подпрыгивать. Я седока и так из седла добуду.
— У тебя очень закалённое тело, — согласилась Шу. — Прямо как живая иллюстрация старинных трактатов, в которые никто уже не верит.
— И голова, — серьёзно продолжил Дмитрий. — К каждому закалённому кулаку должна прилагаться в три раза более закалённая голова.
— Это постулат твоей школы? До-дзё, в котором ты тренировался?
— Да, первейшая аксиома. Её инструкторы новичкам прежде азбуки вбивают. Сорри, сенсэи, — поправился он. — У вас есть какой-нибудь квалификационный экзамен на разбивание твёрдых предметов?
— Тамэсивари? — она задумалась. — Канонизированно — нет. Так, как дополнение к турнирам. Квалификационные экзамены у нас состоят из спаррингов.
— Спарринги — то вторая часть. Само собой, потому что культура движений и техника тоже роляют… Но перед допуском к спаррингу есть первая часть теста. Она, кстати, и по деньгам недешёвая, — ухмыльнулся товарищ, что-то припомнив.
— Расскажи?
— Любая ударная поверхность, — он сжал кулак, — должна держать нагрузку не только в субмаксимальном режиме, но и в крейсерском. Причём одну и ту же нагрузку.
— Не поняла? — Шу нахмурилась.
Друг вроде говорил по-японски, каждое слово в отдельности было понятным — но в сумме смысл не ловился.
— Разбила ты кулаком кирпич в воздухе, — вздохнул Ржевский. — Самый обычный белый силикатный кирпич…
— Хороший уровень. Очень хороший уровень, — перебила азиатка. — Первый дан наверняка за плечами.
— Вот. Так и думал, что у вас на этом всё.
— А у вас?
— А у нас этот экзамен длится полчаса. — Партнёр по бизнесу помолчал и добавил, — для правой руки. Потом полчаса для левой. Потом полтора часа для головы. Ещё — локти, колени, пятки, рёбра ладоней, основания ладоней, но это всё опционно.
— Ты полчаса разбиваешь кирпичи только правой рукой⁈ — удивилась она.
Ничего себе. Как такое возможно.
— И полтора часа головой, — весело подтвердил Ржевский. — Только не кирпичи, кирпич даже ребёнок разобьёт.
Норимацу могла бы поспорить, но не стала: в такие моменты постигшего глубочайшие мудрости Пути надо слушать молча, а не перебивать якобы на равных.
— Мраморные монолиты, — продолжил товарищ. — В идеале — белый пиленый мрамор. Он попрочнее силикатного кирпича будет.
— Если не в идеале? — ей было не просто интересно.
Она понимала, что напарник сейчас делится примерно тем же, что стоит столько же, сколько и участок земли, который он на неё переписал.
Только в отличие от пары драгоценных антикварных домов в Золотом Квадрате, это знание было вообще бесценным — землю теоретически можно как-то купить.
— Если не в идеале, значит, ты из бедной семьи, — вздохнул Дмитрий. — Значит, пиленый мрамор тебе не по деньгам. Тогда гранит можно, он подешевле будет. Но в нём песка много, — товарищ опять что-то припомнил и поморщился. — Гранит — это чит, если честно. Его и четыре часа можно стоять да разбивать без вреда для здоровья.
— Дай скажу, что поняла, — японка положила пальцы на локоть друга, останавливая его тираду. — Человек приходит на экзамен и полчаса разбивает в полёте правым кулаком пиленые мраморные кубики. Правильно?
— Ага, примерно вот такие, — Дмитрий показал руками. — Строго кубический фут, это канонический размер.