Смерть старого мира (СИ)

— Простите? — стушевалась она, машинальным жестом прикрывая кольцо. 
Ну да, совсем забыла, что теперь-то его другие люди могут увидеть. Но прежде ей не доводилось встречаться с подобной реакцией на красивые побрякушки.
Мужчина между тем спохватился, и теперь уже с чистым страхом смотрел ей в глаза — даже съёжился, ссутулился и втянул голову в плечи:
— Прошу меня простить, госпожа, если чем-то задел или вызвал недовольство! Клянусь, даже не помышлял! — зачастил он, сминая в пальцах поводья, отчего лошади забеспокоились и пустились ещё быстрее. 
Агнессу вдавило в спинку сиденья, но это нисколько не умаляло её ошарашености:
— Я вас не понимаю, сэр, — жалобно проговорила она, машинально вжимаясь в самый дальний угол. — Что случилось?
На миг по лицу кучера скользнуло недоверие, затем непонимание и, наконец, смирение. Он кивнул каким-то своим мыслям, выпрямился и вновь, как ни в чём не бывало, улыбнулся:
— Ничего, леди. Перегрелся, видать. Бывает. Да и поле это, знаете, разум туманит. Не берите в голову!
— Да что не так с этим полем?! — воскликнула, не выдержав, Агнесса. 
Её порядком нервировали все эти странности и, чего греха таить, очень огорчало, что всякий раз, стоило расслабиться хоть на минутку, происходило нечто неприятное. То Честер исчез, то незнакомая девушка накричала — пускай и не на неё, но всё равно обидно! Возница, опять же... надоело!
— А вы сами разве не ощущаете, леди? — осторожно поинтересовался черноглазый, пытливо глядя в ответ. 
Агнесса хотела было по инерции огрызнуться, но вовремя спохватилась:
— Мне неуютно. Это очень жуткое место, противоестественное. Ума не приложу, почему Бирмингем окружён... этим?
— Это поле что-то вроде рубежа перед друидским лесом. Здесь... можно сказать, намеренно убита вся жизнь, до малейшего жучка. Мёртвая земля, если хотите. Потому идти пешком от леса до города не каждый осмелится, уж поверьте мне, — мужчина кивнул, вновь слегка отпуская поводья — ход снизился, но и трясти стало меньше.
— Я не знала... — растерянно пролепетала девушка, вытягивая шейку и вновь окидывая взглядом открытое ей пространство. А интересно, смогла бы она дойти? И, внезапно, с какой-то мрачной уверенностью сама же себе утвердительно кивнула — да, смогла бы.
— Мало кто знает, леди, но слухи ходят... потому и стараются подгадать, чтобы на поезде приехать, — протянув руку в сторону, возница указал на видневшуюся чуть поодаль станцию, которую до того также скрывало странное марево. 
— А от станции до города добираться безопасно?
— Абсолютно, леди. Там специально оборудовали коридор, по которому прибывшие гости быстро и без помех могут доехать прямиком до Университета.
Агнессу в который раз удивило, что возница говорил об Университете как о синониме «города», но переспрашивать она постеснялась. Тем более, что сам Бирмингем с каждой минутой неуклонно близился, вырастал и заполнял собой всё пространство — вблизи стало очевидно, что он был окружён не плотной высокой застройкой, а самой настоящей крепостной стеной!
— Ничего себе! Словно средневековый замок! — выдохнула со смесью восторга и трепета девушка, воображая, какая же должна быть архитектура в самом городе. 
Посетовав на то, что не удосужилась поискать в библиотеке хоть какую-то литературу про Бирмингем, девушка торжественно поклялась себе, что обязательно наверстает это упущение, как только доберётся до библиотеки Университета.
— Можно и так сказать... — нейтрально заметил возница и весь подобрался, склонившись вперёд и подстегнув лошадей. — А теперь — ответ на ваш вопрос, леди! Держитесь крепче.
Агнесса пискнула, крепко вцепившись в сиденье диванчика — она уже видела надвигающиеся врата, столь же монументальные, как и предыдущие, и такие же пустые. За ними, несмотря на то что время лишь клонилось к закату, нельзя было рассмотреть ничего, да и, признаться, девушка не пыталась. Она крепко стиснула зубы, чтобы не прикусить язык, а мелкие песчинки и ветер ослепили её, заставив зажмуриться и плакать. Дребезжание рессор, стук копыт, болезненно-громкое фырканье лошадей, свист ветра в ушах лишили Агнессу и слуха, и всё, что ей оставалось — это держаться как можно крепче. С ужасом девушка представляла себе, что будет, если она слетит с козел. И ладно бы — на землю! Переживёт уж как-нибудь. А если под колёса?..
 
В уши толкнулся тихий, очень деликатный, но совершенно отчётливый звук — будто рядом лопнул мыльный пузырь, и вся какофония исчезла в одно мгновение. Агнесса рискнула приоткрыть слезящиеся глаза, а в следующее же мгновение — судорожно протирала их кулаками, позабыв о данном себе зароке держаться за диван до последнего.
В Бирмингеме царила ночь. Безлунное чёрное небо раскинулось над тихим, кажущимся вымершим городом. Въезд в него сразу переходил в длинную улицу с высокими домами по обеим сторонам, что нависали над брусчатой дорогой, подобно разлапистым деревьям в чаще. Угрожающе и страшно поскрипывали ставни, шелестел невидимый в темноте мусор и ни единого лучика света не пробивалось ниоткуда, чтобы позволить разглядеть хоть что-то.
— Это... Бирмингем? — растерянно спросила Агнесса, бросив взгляд на кучера и обомлела: чёрные глаза светились ровно и зеленовато, тонкие черты превратились в резные, словно лицо мужчины было гротескной маской, на которой искусный мастер воплотил своё представление о демоническом покое.
Прорезь рта маски разошлась в улыбке, обнажая ряды острых клыков, и возница степенно кивнул.
— Да, леди. Эта дорога ведёт только в Бирмингем, и никуда больше.
Как ни странно, голос не изменился ни на йоту, храня всё те же мирные и даже, в какой-то мере, подобострастные интонации. Агнесса сглотнула, подавив желание тихонько заныть — безусловно, она и раньше видела кэбменов-демонов, но ни разу в жизни не пользовалась их услугами! Да ещё и так спонтанно. Справедливости ради, демоны, как правило, очень строго и скрупулёзно следовали договору и редко когда стремились сделать что-то сверх оговоренного. Подобный альтруизм был странен и по меньшей мере непонятен, но уточнять Агнесса не рискнула.
— Здесь... очень темно, — пропищала она, пытаясь незаметно прочистить горло.
Ночной Бирмингем, прямо говоря, наводил ужас. Ни фонарей, ни зажжённых ламп в домах, ни курящегося над крышами дымка очагов... единственный источник призрачного голубоватого света не угадывался никак, но его было достаточно, чтобы разглядеть, что во многих окнах не хватает стёкол, а кое-где даже выбиты двери.
— Город не то, чтобы очень популярен, — пожал плечами возница и ухмыльнулся на этих словах. — В его самой густонаселённой части на данный момент проживает двенадцать человек.
— Двенадцать?! — изумлённо воскликнула Агнесса. — Как же... а как же... Университет? Что здесь произошло?!
— Двенадцать неудачников, леди, — демон гортанно рассмеялся, а затем кивнул куда-то в сторону. 
Девушка не сразу сообразила, что указывал он на один из кроющихся в тени переулков, но зато услышала спешные шаги, а затем увидела и фигуру, стремительно приближавшуюся к ним. Когда же человек — совсем молодой парень, юноша — ступил в световое пятно, окружающее повозку, Агнесса едва удержалась от возгласа — богатое и вычурное одеяние было покрыто грязью и местами порвалось, бархатная отделка воротника и манжет пиджака запылилась и засалилась. Все, чему полагалось быть белым, даже в таком неверном освещении казалось серым. Завершал образ совершенно безумный взгляд на осунувшемся перекошенном лице, обрамлённом спутанными тёмно-каштановыми кудрями.
— Вы снова здесь! Наконец-то! Ну хоть сейчас-то вы заберёте меня назад?! — в сбивчивом голосе отчётливо слышались истерические нотки. 
Молодой человек смотрел исключительно на возницу, не замечая Агнессу. Демон брезгливо изогнул тонкие губы и досадливо отмахнулся от заступающего дорогу лошадям человека:
— Отошёл, живо. Вижу, Дэниел, родственники не спешат отправить к тебе посыльного с толстым кошельком?