Возлюбленная белого хищника (СИ)

Женился Бриф на саян и, насколько я могла судить, сдержал слово, однажды данное брату: свою жену, маленькую тощенькую шатенку, похожую на воробушка, он любил до потери пульса. У них было четверо детей и два огромных сенбернара, громящих дом. Раз в год мы обязательно навещали чету Вестмар — во время пасхальной недели или новогодних праздников.
Что касается нашей жизни с Рейгом, оглядываясь назад, я понимала, что она не была ни спокойной, ни легкой, но мы поддерживали друг друга. Всегда. Во всем.
Я родила сына-ошикса, поступила в университет на заочное отделение и через пять лет защитила диплом, беременная второй дочерью, белой тигрицей. Больше всего я боялась, что Рейг станет относиться к детям неодинаково, что, когда у нас появится общий малыш, бедняжка Молли почувствует себя не нужной приемному папе. Слава богу, мои страхи не оправдались. Рейг был не из тех, кто делит детей на своих и чужих. Он совершенно искренне считал Молли родной и уделял ей ровно столько внимания, сколько Эмме и Колину.
После учебы на работу я не вышла. Родители оставили мне хорошее наследство. За двадцать лет Рейг, как и мечтал, построил свою империю с нуля и теперь с партнерами владел одной из крупнейших в мире компаний по доставке грузов. Морские и воздушные перевозки, логистика и складские услуги. Пятьсот филиалов более чем в восьмидесяти странах. Мы не нуждались в деньгах, и с огромный удовольствием я посвятила себя дому, материнству, саду. Мне нравилось заниматься флористикой, выращивать редкие, требующие особого ухода растения. Неожиданно для самой себя я полюбила копаться в земле. А недавно у меня появился собственный цветочный магазин, для которого я лично собирала букеты.
С Марией мы созванивались раз в неделю. После свадьбы мы с Рейгом полгода гостили у клана ошиксов. Ровно до того дня, как на мою жизнь было совершено покушение.
Да-да, именно так.
Родной дядя, отец Рико, нанял киллера, чтобы проредить число наследников огромного состояния Коста. В последний момент Рейг заметил блуждающую красную точку на моей груди и успел повалить меня на пол, а сам словил шальную пулю. Ранение не помешало ему обернуться зверем и погнаться за снайпером. Так всплыла другая, почти забытая и похороненная в памяти история. Потянув за одну ниточку, мы распутали весь клубок интриг.
Смерть моих родителей не была случайной, а меня, новорожденную кроху, просто пожалели. Причем пожалел не дядя, мечтающий подобрать к рукам всю семейную империю, а убийца, которого он нанял.
После всех этих ужасных событий мы с Рейгом и Молли поселились в такой глуши, где не было ни интернета, ни даже мобильной связи. Еще года два меня мучили кошмары, я просыпалась ночью в холодном поту и будила супруга криком. В темноте мне мерещился красный прицел снайперской винтовки, за окном — неясные угрожающие тени. Очень долго я не могла оставаться одна и ходила за мужем по пятам. А потом меня отпустило. Я вспомнила, что когда-то, в старом доме Рейга, смогла защитить от убийцы и себя, и свою малышку.
Моя малышка выросла. Все мои малыши стали взрослыми и уже завели собственных детей, а мы с Рейгом дважды делали себе фальшивые паспорта, потому что оба в свои преклонные годы выглядели на тридцать.
И страсть наша по-прежнему оставалась животной.
За мерным стуком качающегося кресла я расслышала осторожные шаги. Пока я вспоминала свою жизнь, багровый закат увял и сгустились сумерки, наполнившие задний двор дома загадочными тенями. Вон тот куст у забора был похож на лохматую голову чудовища, а те два дерева, ничем не примечательные в светлое время суток, вечером тянулись друг к другу, словно влюбленные.
Ладонь мужа легла на мое плечо.
Только вернулся с работы, принял ванную и сразу ко мне. Ноздри защекотал цитрусовый запах геля для душа, а еще аромат цейлонского чая с лимоном.
Без лишних слов Рейг забрал из моей руки пустой бокал, а вместо него вложил полную кружку чая.
— Давно сидишь?
— Стемнеть успело.
— Принести плед?
— Нет, скоро пойду в дом.
 
Подтянув к себе плетеное кресло, Рейг устроился на веранде рядом со мной.
Так мы и сидели в уютном молчании, какое бывает только между очень близкими людьми.
Бонус
В почтовом ящике среди писем и счетов Бриф обнаружил конверт без обратного адреса и имени отправителя. Хмыкнув, он покрутил странную находку в руках и даже поднес к лицу, чтобы понюхать белую гладкую бумагу без опознавательных знаков. Учитывая его род деятельности, письмо могло представлять опасность, а могло и нет, и в конце концов любопытство взяло верх над осторожностью. Бриф забрал конверт в дом и вскрыл его в гостиной с помощью специального ножа для писем.
Ничего страшного в конверте не обнаружилось. Ни ядовитого парашка, ни крошечной бомбы, вложенной внутрь, — только лист офисной бумаги с текстом.
Послание было анонимным, отпечатанным на компьютере, а не написанным от руки, но Бриф сразу узнал отправителя: у этого человека постоянно задваивалась буква «а», видимо, западала кнопка на клавиатуре.
— Итак, братец, — задумчиво протянул Бриф и побарабанил пальцами по столу, — зачем ты хочешь, чтобы я поехал по этому адресу?
В этот момент с прогулки вернулись Мэрит с дочкой, и Бриф забыл о письме на целую неделю, а вспомнил, поругавшись с отцом, который ни в какую не желал видеть его своим преемником.
— Старый хрыч, — рука привычно потянулась к дверце домашнего бара, почти коснулась бутылки, но в последнюю секунду сжалась в кулак.
Нет! Он больше не будет пить. Он обещал Мэрит. У них ребенок.
Но в груди жгло от обиды, в ушах звенели последние брошенные отцом слова, ударившие пощечиной, и хотелось забыться. Хотелось избавиться от внутренней боли. Получить облегчение.
Тогда-то письмо с загадочным адресом снова попалось ему на глаза. Оно лежало в урне с ненужными бумагами. Видимо, упало туда случайно.
С глубоким вздохом Бриф достал конверт из мусорки, пробежался взглядом по печатным строчкам и мысленно оценил расстояние, которое придется преодолеть. По всему выходило, что надо бронировать билет на самолет, но в остром приступе упрямства Бриф потянулся за ключом от машины: сутки в дороге хорошо прочистят голову.
Освещенная фарами трасса серой лентой убегала вперед. Бриф ехал и каждый час спрашивал у воздуха, куда братец его отправил, кто встретит его по указанному адресу. И чем чаще он задавался этим вопросом, тем сильнее распалялось его любопытство.
Ночь в придорожном мотеле. Завтрак в закусочной рядом с заправкой. Запах пота от собственной одежды и ужасное желание выпить, с которым Бриф боролся из последних сил. Он выдержит. Справится. Мэрит больше не будет плакать. Вместо банки пива он купил бутылку воды и пачку «Дирол», которая заменила ему сегодня зубную пасту.
— Дорогая, я вернусь послезавтра. Да, дела. Не волнуйся, — отчитывался Бриф по телефону, заводя машину.
Свою жену он полюбил не сразу, а когда она, словно пледом, окутала его заботой и нежностью. Это ее искреннее беспокойство за него было как бальзам на душу. Слишком непривычно. До щемящего дергающего чувства под ребрами.
Девять часов спустя навигатор привел его, хмурого и небритого, к небольшому коттеджу с аккуратной подстриженной лужайкой. Клумбы, символический заборчик, перешагнуть который ничего не стоило, дорожка из серого камня, тянувшаяся к крыльцу. Спрятав глаза за стеклами солнечных очков, Бриф направился по ней к дому. Рядом, по зеленому газону, скользила тень, приклеенная к его ногам.
На входной двери была табличка с фамилией, и он прочел ее, прежде чем позвонить.
«Ларссон».
«Ларссон, Ларссон, Ларссон…» — завертелось в голове, наталкивая на какую-то мысль.
На какую?
Бриф надул пузырь из жвачки, давно потерявшей вкус, и лопнул его. В следующую секунду на пороге возникла девица лет двадцати с белыми волосами до плеч.
— Вы к кому? — спросила она, косясь на незваного гостя с подозрением и наполовину прячась за дверью.