Возлюбленная белого хищника (СИ)
Никогда я не испытывала таких ярких эмоций во время секса, настолько чистой концентрации удовольствия, до того острых, мощных оргазмов. После меня размазало по постели бескостной амебой.
Я лежала, смотрела в потолок, на темную дыру с проводами, и чувствовала, как по внутренней стороне бедра тонкой струйкой течет остывшее семя.
«А если залечу?»
Почему-то никто на базе не озаботился тем, чтобы снабдить наше с Призраком любовное гнездышко презервативами. Впрочем, после той убойной дозы гормонов, что мне всадили в попытке изменить мой запах, беременность вряд ли наступит. Счастье, если их чудесный препарат не сделал меня бесплодной или как-то иначе не пошатнул мое здоровье.
Но боги, как же мне было хорошо! Остатки эйфории еще гуляли в крови. Тело ощущалось легким, невесомым: не привяжешь к кровати — улетит к потолку.
— Понравилось? — Зверь лукаво прищурил глаз.
Вид у него был жуткий. Кровь из разбитого лба темной коркой запеклась на левой половине лица: бровь, веко, висок, скула — Призрак словно нанес себе боевой грим.
Расслабленный, голый, он лежал на животе, закинув на меня руку и уткнувшись носом в изгиб моей шеи. И остро пах сексом.
— Два оргазма подряд, — шепнула я непослушными губами, напрочь забыв о том, что надо притворяться неопытной девственницей.
— Это не предел, — вид у Призрака стал донельзя самодовольный.
Улыбнувшись, зверь коротко поцеловал мое плечо. В ответ я пропустила сквозь пальцы длинные белые пряди его волос. Какие мягкие! По-кошачьи напрашиваясь на ласку, оборотень подставил голову под мою руку. Даже в человеческом облике у него время от времени проскальзывали повадки зверя.
Большой хищник. Опасный и дикий. Ласковый с хозяйкой, но готовый, не колеблясь, перегрызть глотку чужаку.
Странно и приятно было осознавать, что я приручила эту мощь.
Но приручила ли?
Не растерзает ли меня тигр, узнав правду?
— Теперь ты пахнешь грустью. Или мне кажется?
Он сел на кровати, опустил взгляд и вдруг переменился в лице. Брови взлетели вверх, затем сошлись на переносице. Растерянно зверь провел пальцами по своему члену: заметил на коже кровь.
— Я у тебя первый?
Почему-то он выглядел так, будто не ожидал, что я окажусь девственницей. С другой стороны, а много ли я видела невинных девиц среди своих знакомых? В современном мире редкая девушка хранила себя до брака, двадцать лет — возраст экспериментов.
Призрак задумчиво растирал на пальцах кровь:
— Первый?
Соврать оказалось на удивление тяжело.
С трудом я выдавила:
— Да.
А потом мне стало еще хуже, совсем плохо, потому что Призрак вдруг улыбнулся широко и счастливо, просиял, как солнце, и стиснул меня в медвежьих объятиях. Довольный, он поднял меня с кровати, как пушинку, и пересадил к себе на колени. Теплое дыхание зашевелило волосы на макушке.
Девственница.
Оборотни ценили невинность.
Чувствуя себя фальшивой насквозь, я окаменела в этих любящих объятиях и мысленно всхлипнула.
Лгунья. Предательница.
Не истинная. Не невинная. Самозванка.
— Ты все еще боишься меня? — Зверь по-своему воспринял перемену в моем настроении. Его широкие ладони водили по моей обнаженной спине. В ягодицы упирался крепкий, готовый к близости член.
— Сколько тебе надо? — попыталась я сменить тему и с наигранной улыбкой поерзала задницей по паху своего любовника.
От такого финта Призрак зашипел сквозь зубы.
— Нарываешься.
— Нарываюсь.
Дуэль взглядов — и вот я снова распластана на постели, натянутая на твердый член.
В этот раз Призрак двигался во мне медленно, неторопливо, словно, утолив первый голод, захотел лучше распробовать вкус предложенного блюда.
Наслаждение нарастало постепенно, омывало теплыми волнами, дрожью пробегало по плечам и голове. Мягкое, расслабляющее, отключающее мысли.
Пока я плавилась в этом томной тягучем удовольствии, зверь держал в ладонях мое лицо и целовал каждый сантиметр кожи: брови, закрытые веки, скулы, щеки. Губами и кончиком носа он скользил по моей шее, время от времени задевая ее зубами, иногда довольно ощутимо, словно хотел укусить по-настоящему, но не решался.
— Так из какого ты клана? — спросил Призрак, когда мы закончили, и я лежала на окровавленной простыне, заполненная его спермой.
— Я не понимаю, о каких кланах ты говоришь.
Пальцы зверя лениво ласкали меня между бедер, размазывая по складкам вытекающий сок.
— Хм. У тебя нет родителей? Ты сирота? Воспитывалась в детском доме?
— Что? Нет.
Вопросы зверя ставили меня в тупик. Откуда такие странные выводы?
— И не знаешь про кланы?
Я мотнула головой.
— И ни разу не обращалась?
— Нет. Я человек.
Призрак повернулся на бок, оперся на локоть и внимательно посмотрел мне в глаза.
— Человек не может быть парой зверя.
Пойманная этим пристальным взглядом в ловушку, я тяжело сглотнула.
Зверь что-то заподозрил? Меня подловили на лжи?
Несколько минут мы смотрели друг на друга в полном молчании. Призрак изучал мое лицо, словно пытался вскрыть мне череп и проникнуть в мысли. Испуганная, я едва дышала. Совсем недавно наши тела сплетались в любовном танце, а сейчас я чувствовала себя беззащитным зверьком в лапах хищника.
— Оборот может запаздывать, — наконец сказал зверь. — Такое редко, но бывает. Обычно животная сущность проявляет себя уже в детстве. Но не всегда.
Так вот какой вывод он сделал.
Я мысленно выдохнула. Пронесло.
— На базе не знают, что ты одна из нас, — Призрак бросил тревожный взгляд по сторонам, словно проверяя, всю ли прослушку снял, все ли камеры наблюдения вывел из строя. — Почему молчат твои родители, в принципе, ясно.
«Конечно, ясно, — подумала я с грустью. — Потому что им нечего мне рассказывать. Я не такая, как ты. Не умею обращаться в животного. Но ты считаешь иначе, потому что истинной парой зверя не может быть человек. Но я человек. И не твоя истинная пара».
Господи, как сильно, как мучительно остро мне вдруг захотелось, чтобы придуманная легенда стала реальностью. Чтобы мы с этим роскошным мужчиной действительно были парой, но встретились при других обстоятельствах. Не в клетке, не на этой секретной базе — случайно столкнулись на улице или, может быть, в гостях. Утопия. Глупые мечты одинокой девочки, мечтающей о настоящем искреннем чувстве. Тайные фантазии женщины, пережившей предательство.
Невольно, сама того не желая, я сравнивала Хакона, отца Молли, и этого голубоглазого хищника. Бывший муж бросил меня с больным ребенком на руках. Зверь был из тех, кто не бежит от ответственности. Его сила духа восхищала. Такой мужчина заботится о своей женщине и ни за что не оставит ее наедине с трудностями.
— Давай в душ. Хватит лежать на грязных тряпках.
Не успела я ничего ответить, как обнаружила себя на руках Призрака, идущего в ванную. Ему тоже не мешало вымыться. Он был весь в крови, своей и немного моей, а еще одуряюще пах диким, животным совокуплением. Спермой, потом, женскими соками.
Когда меня опустили на поддон душевой кабины, я почувствовала, как по ногам потекло доказательство чужого удовольствия. И тут же в меня, растянутую, до сих пор раскрытую, ворвались пальцы. Мокрая, я легко приняла сразу два.
— Что… Что ты делаешь? Мы же собирались в душ.
— Мы в душе.
Властным жестом зверь развернул меня к себе спиной и заставил упереться ладонями в стену. Он все еще был снаружи, стоял на маленьком синем коврике на полу ванной, но это не мешало ему ласкать меня через открытую дверцу душевой кабины.
— Мы собирались мыться.
— Одно другому не мешает.
Зверь потянулся и пустил воду. Теплые струи забарабанили по моей выгнутой спине, и во все стороны полетели брызги.
От бешеного удовольствия дрожали колени, хотелось сползти на пол, опуститься на четвереньки и чтобы Призрак взял меня по-звериному, сзади, ибо стоять на ногах уже не было никаких сил. Снова и снова любовник вгонял в меня пальцы, раздвигал их внутри, прокручивал, доводя меня до исступления, заставляя выть и молить о большем.