В поисках заклятия

Де Вулф глуповато ухмыльнулся. Сущая правда, отправлял религиозные обряды он неохотно и небрежно — изредка ходил на мессы, но только по большим праздникам, или когда вконец доставала Матильда. Только тогда он плелся сопровождать жену на какую-нибудь ужасную службу в церкви св. Олафа.
— На меня повлияла встреча со старым товарищем-крестоносцем, который теперь принадлежит к верхушке тамплиеров в Париже. Кое-что из того, что он упомянул во время нашей беседы, меня заинтриговало, вот и все. Некоторые говорят, что у ордена довольно отличающийся от нашего взгляд на христианство — это правда?
Де Вулф выуживал информацию, не желая раскрывать свои карты, что было трудной задачей с таким проницательным человеком, как Джон де Алансон. Тем не менее священнослужитель был рад побеседовать о вопросах веры.
— Я согласен с тобой, что организация у них несколько своеобразна, — начал архидьякон. — И хотя они находятся под прямым покровительством Святейшего Отца в Риме, у многих в церкви уже давно вызывает беспокойство привилегированный статус тамплиеров.
— Это почему? — подзадоривал де Вулф.
— Они не подчиняются приказам даже епископов высшего ранга, преклоняя колено только перед Папой. Набирают в свои ряды не только набожных, особенно состоятельных, с богатствами и землями, которые те могли бы передать в дар ордену, но и отлученных рыцарей и лиц с неортодоксальными взглядами на религию, — неодобрительно произнес архидьякон.
Густые брови коронера приподнялись.
— Я слыхал, что некоторые обвиняют тамплиеров в ереси — но как такое возможно, среди таких набожных людей, к которым так благоволит Рим и которым покровительствует святой Бернар?
Седовласый священник проницательно взглянул поверх очков на Джона.
— Странно слышать это от тебя, Джон. Обычно ты рассказываешь об убитых и изувеченных трупах. Откуда этот неожиданный интерес к тамплиерам?
Де Вулф вздохнул — похоже, старый друг видел его насквозь.
— Этот человек, судя по всему, рассорился со своим орденом. Не могу сказать больше, но мне стало интересно, насколько реален его конфликт с ними, или это какое-то помрачение ума убеждает его в том, что его преследуют.
Архидьякон был явно озадачен.
— Рассориться с тамплиерами — это что-то необычное. Братья ордена связаны пожизненно. И отойти — значит навлечь на себя серьезные неприятности, так как тамплиеры не славятся терпимостью и снисходительностью к инакомыслящим.
— Есть ли у них какие-нибудь темные тайны, которые они скрывают?
— Слухов масса, Джон, но большинство, вероятно, досужие сплетни. За последние годы тамплиеров обвиняли во многих вещах.
— Например? — настаивал коронер.
— В идолопоклонничестве, в том числе поклонении отрезанной голове по имени Бахмет — и даже в том, что они отрицают распятие Господа нашего и плюют на Истинный Крест, — де Алансон вздрогнул и перекрестился, напомнив де Вулфу его писаря. — Но мне кажется, что это наверняка грязная клевета на орден, к которому так благоволит Рим.
Джон почувствовал, что ступает на почву, которая могла бы оказаться пагубной для де Ридфора. Судя по всему, официальная церковь питала антипатию к ордену Храма. И он перевел разговор на менее опасные темы, хотя и понимал, что священник весьма заинтригован.
Де Вулф провел час с де Алансоном, и когда бутыль с вином опустела, архидьякон проводил его до двери своего тесного жилища. Когда они расставались, последнее замечание священнослужителя доказало, что тот ничего не упустил в их разговоре.
— Посоветуй своему другу, Джон, чтобы почаще смотрел, кто у него за спиной, если уж он имел неосторожность пойти наперекор бедным рыцарям Христа. У них воистину длинные руки!
Подойдя к своему дому, де Вулф увидел в переулке св. Мартина Гвина, беседовавшего с кузнецом Эндрю, подковывавшим чалого мерина. Корнуоллец выглядел неряшливее обычного: совершенно обтрепанная рваная куртка-безрукавка из толстой кожи, мятые штаны из саржи, сползшие на грязные ботинки. Единственной приличной частью наряда были огромные ножны для палаша, висевшего на перекинутой через левое плечо перевязи.
 
— Ты что, был на войне в мое отсутствие? — спросил коронер своего оруженосца, чьи огненно-рыжие волосы и борода были настолько растрепаны и всклокочены, словно ему пришлось продираться сквозь десяток изгородей из терновника.
Гвин приветливо улыбнулся и похлопал по рукояти палаша.
— Только что на бойне были беспорядки — да вы бы их не пропустили, если бы пошли туда прямо из «Ветки плюща».
— Для нас есть работа? В чем весь сыр-бор? — поинтересовался коронер.
— Один убит, два тяжело ранены, — ответил Гвин. — Одного я сам ранил, после того как он убил своего соперника.
Но де Вулф уже размашисто зашагал в направлении мясного рынка, находившегося на другой стороне соборной площади.
— Пойдем, приятель, расскажешь по пути.
— В город пришли какие-то люди и пригнали десятка два свиней. Они поставили палатку на Колокольном холме, на полпути к улице Южных ворот, и, забив несколько свиней, начали продавать мясо дешевле, чем эксетерские торговцы.
— Дураки. Или отчаянные! — воскликнул де Вулф, ускоряя шаг. — Сегодня даже не рыночный день! Местные мясники этого не потерпели бы.
— Потерпели — но не более нескольких минут. Они начали орать, затем бросились переворачивать их столы.
Свиньи разбежались, торговцы затеяли драку, а покупатели стали вопить в панике.
— А как же выборные и граждане? Где были они со своими старшинами?
— Они вскоре появились, и тогда образовалась свалка. Затем в ход пошли дубины и ножи, даже пара старых мечей. Началось просто кровавое месиво!
Торопливо миновав Медвежий переулок, коронер и его телохранитель вышли на улицу Южных ворот, где, в небольшой ложбине перед началом подъема к городским воротам, располагался невдалеке от боен Суконный рынок. Там толклась масса народу, но не видно было никакой драки.
— Уже улеглось, — разочарованно воскликнул Гвин. — А всего полчаса назад — словно разверзлись врата ада.
Джон де Вулф окунулся в толпу зевак, собравшихся возле перевернутого лотка. Меча у него с собой не было, но рука, на всякий случай, лежала на рукояти кинжала. В возбужденном рокоте толпы коронер разобрал знакомый голос.
— Габриэль! Что происходит? — крикнул он, протискиваясь сквозь толпу, чтобы добраться до сержанта замковой стражи, который, вместе с четырьмя другими солдатами, оттеснял зевак, расчищая пространство вокруг нескольких тел на грязной земле.
Когда Джон, а за ним и Гвин наконец пробились к месту происшествия, коронеру показалось вначале, что здесь забивали скот, так как грязь вокруг буквально пропиталась кровью.
— Это не только твоего клиента, Джон! — заверил его сержант, старое морщинистое лицо которого скривилось в ухмылке. — Большей частью это свиная кровь — хотя эти свиньи в человечьем обличье добавили несколько пинт!
Де Вулф чертыхнулся, когда две перепуганные черные свиньи врезались ему в ноги и, отскочив, сиганули в толпу. Ступив в чавкающую розовую грязь, коронер посмотрел на неподвижный труп, затем на двух стонущих на земле. У одного из огромной зияющей раны на черепе лилась кровь, другой сложился вдвое от боли, схватившись за живот. Сквозь пальцы зловещими сгустками сочилась темно-красная кровь.
— Мертвый — это торговец мясом с Молочной улицы, — объявил Габриэль. — Эти двое — из той деревенской шайки.
Гвин наклонился над раненным в живот.
— Это я заделал этого ублюдка, — прохрипел корнуоллец. — Он зарезал эксетерца.
Габриэль и его люди постепенно восстанавливали порядок, оттеснив толпу зевак и заставив водрузить на место упавшие палатки. Вокруг в беспорядке смешались рулоны саржи и камвольной ткани. Куски молодой баранины и свинины валялись на земле, и уличные мальчишки и собаки играли с мясом. Несколько мародеров тайком поднимали отрубы и потроха, стирая с них грязь, и поспешно исчезали с добычей.
— Где остальные? — резко спросил де Вулф.