Отдел примирившихся врагов (СИ)
Марсель бросил короткий взгляд на Вэл, прижимающую верхней губой карандаш к носу — а если точнее, на маленький розовый бантик, пробуждающий в нём желания, с которыми приходилось ежедневно бороться.
… ему удалось постигнуть то, что всё это время чувствовала сестра. Оттого он решил не вмешиваться в их отношения. К чему бы они в будущем ни привели, он поможет ей со всем справиться.
— Ребятки, выдвигаемся, — объявил Грос, положив телефонную трубку. — Нужно помочь разогнать спонтанный митинг.
— О! — воскликнула Вэл и вскочила с места, не обратив внимания на карандаш, упавший на пол.
— Нет, мы помогаем нацгвардии, никаких: «О»!
— О…
— Вот теперь правильно, — кивнул он и накинул на плечи куртку.
Обзвонив тех, кто успел уйти с работы и тех, кто на неё вообще не выходил в свой законный выходной. Они вышли на стоянку. И поскольку водительское место занял старший детектив, Марсель сел сзади, совершенно не ожидая, что Вэл последует за ним.
— Слушай, мне надо…
— Я, что ли, на водителя похож? — хмуро спросил Грос, перебивая её. — Фенек — быстро на переднее.
— Да блин, — буркнула она, но послушно пересела. — Мне так неудобно говорить.
— Говорить — не целоваться, можно и на расстоянии.
— С чего нам целоваться?!
— Нам с тобой? — в серьёзном тоне уточнил он и, пока Вэл зависла с не самым умным выражением лица, завёл машину и мягко тронулся с места.
Так и не поймёшь, Грос шутил или заигрывал — оба варианта раздражали. Марсель не мог себе позволить ничего, кроме бесконечных напоминаний: у их союза нет будущего; они не могут быть вместе; нельзя поддаваться даже слабой надежде. Однако держать дистанции с каждым днём становилось лишь труднее.
Он встретился взглядом с узкими глазами в зеркале заднего вида и отчётливо разглядел в них насмешку, которую этот мудак даже не пытался скрыть. Он дразнил вовсе не Вэл, забава предназначалась именно Марселю. И как много ему было известно? Про Рика и Донну тоже знал? Наверняка…
— Старший детектив, — она обратилась к нему с мрачной решимостью идти до конца. — Я не понимаю, говорите вы серьёзно или нет. Но если ваши…
— Ни слова больше, я понял тебя, — ответил он в том же тоне без намёка на улыбку, и Вэл снова застыла с приоткрытым ртом, в то время как в голове её бешено вращались шестерёнки.
«Да шутит он», — не выдержал Марсель и подсказал ей по внутреннему каналу связи.
«Да кто шутит с таким лицом? — рыкнула она и посмотрела на него с возмущением, будто это он над ней издевался, а не дурковатый начальник. — Нормальные люди когда шутят, то улыбаются! Тогда становится понятно».
«У всех разное чувство юмора».
«Это не юмор — а дурацкая фигня!»
— Снова шепчитесь? — усмехнулся Грос, в сотый раз подловив их за телепатической беседой, и продолжил говорить ни к кому конкретно не обращаясь: — Может фенека завести? С недавних пор я проникся симпатией этим милым зверькам.
«Я его не понимаю! — в панике воскликнула Вэл, а рыжие брови взлетели до середины лба. — Что он пытается этим сказать?!»
Ощутив медленно расцветающий в груди бутон ярости, Марсель покосился на Гроса, но не успел и слова сказать — тот его опередил, заговорив о предстоящей работе:
— Так, на рожон никто не лезет. Стараемся держаться в тени. Мы там чисто для того, чтобы оказать помощь в захвате тех, кто пытается по-тихому свалить дворами. Всем всё понятно?
— Да! — радостно подхватила Вэл.
— Старайтесь не разделяться.
— Поняла!
— Митингующие — преимущественно оборотни. Поэтому, Марсель, не расслабляйся.
— Митинг в поддержку Джака Афаски? — холодно уточнил он, давая понять, что в курсе дел.
В последнее время о нём гремели все новостные порталы. Оборотень, рождённый на территории Ксоры в третьем поколении, который баллотировался в меры Уларка, но оказался выбит из предвыборной гонки из-за скандала, раздутого жёлтой прессой. А искусственность повода — в раннем юношестве он недолго баловался запрещёнными веществами — взбудоражила толпу преданных активистов. Все понимали, что Афаски элементарно задвинули в тёмный угол из-за его радикальных взглядов и нежелания встраиваться в уже существующую систему, поэтому во всём медиапространстве стоял страшный шум.
На субъективный взгляд Марселя ксорийцы зря страдали демократической или тем более либеральной чепухой. Все эти смешные и жутко однообразные лозунги о свободе слова, доносившиеся из-за рта каждого второго политического деятеля — мусор. Они всего лишь создавали видимость социального равенства, а на деле во много перекрывали кислород местному населению. В том числе этот великий мученик и избранник от народа — очередная говорящая голова, за которой наверняка стояли большие дяди и тёти, преследующие свои цели.
Вот во Флемоа власть наследовалась из поколения в поколение. Все чётко понимали, перед кем надо было лебезить и с кого спрашивать за плохие дороги в княжестве. А сам Темнейший оставался при власти уже как несколько тысячелетий — он наряду с шестью довремёнными являлся прародителям всех ныне существующих вампиров и фактически был полностью бессмертным. Его плоть не горела, а если её разорвать на мельчайшие кусочки, то ему оказывалось достаточно капли крови, чтобы воскреснуть.
— Ну и толпа! — воскликнула Вэл, когда они вышли из переулка, где припарковали машину, потому как вокруг центральной площади полиция давно перекрыла движение. — Прям как в Волкоре на празднике солнцестояния!
— Волкор?
— Столица нашего королевства.
Они стояли на краю площади и смотрели, как нацгвардия шеренгой наступала на митингующих. Ловко выхватывали по одному активисту и утаскивали в быстро заполняющиеся автобусы. Некоторые особенно отчаянные и не менее вспыльчивые, оказывали серьёзное сопротивление. Тогда в ход шла магия, — но против отдельных индивидов и этого оказывалось недостаточно.
Огромный мужчина, не иначе как очередной оборотень, помог вырваться двоим своим товарищам помельче, и уже втроём они побежали сквозь толпу в противоположную сторону, видимо, рассчитывая суметь улизнуть.
— Наши клиенты, — прокомментировал Грос, тоже наблюдая за отчаянной троицей.
Они отступили, чтобы перехватить их на углу, за которым начинался безлюдный переулок, но возникла третья переменная — в центре толпы группа студенток из семи ведьм в одинаковой ученической форме с современными остроконечными шляпами, сцепившись руками в круг, громко скандировали какое-то заклинание, и судя по тому, как быстро сгущались над площадью тучи, из них вышла слаженная команда.
— Вот же малолетние дуры, — цыкнул старший детектив, резко развернулся и сменил курс направления. Он побежал в сторону девушек, на ходу став читать заклинание своим размеренным речитативом на неизвестном Марселю языке.
— Заморозь большого, — не то приказала, не то попросила Вэл, проигнорировав тот факт, что они остались вдвоём. Она не сводила взгляда горящих от нетерпения глаз с приближающийся к ним троицы, не подозревающей, что в этом весёлом мероприятии принимали участие полицейские в гражданской одежде.
— Чего?
— Ну эти штуки с мозгами. Пусть он постоит. Мне нужна минута.
— Вроде язык освоила, а выражать нормально свои мысли — так и не научилась.
— Не души, душнила.
— Чёртов Фабиан, — проворчал Марсель сам себе под нос, прекрасно ведая, откуда напарница нахваталась таких выражений. И сконцентрировался на зрачках бугая, выше его на три головы.
Тот послушно остановился, с удивлением покосившись на свои приросшие к земле ноги, а его приятели одновременно смекнули, что к чему, и бросились врассыпную от зарычавшей Вэл, не ожидавшей такой сообразительности от них. Пока она погналась за одним, другой сделал круг и прибежал обратно, вооружённый металлическим дрыном.
Марсель о наличии у него оружия узнал уже постфактум, когда тот со всей дури врезал ему по ноге. От боли он пошатнулся, зрение расфокусировалось, а бугай предсказуемо отмер. Недобро так улыбнулся, не оставляя сомнений, что без ответки его не оставит и зашагал вперёд.