Град разбитых надежд (СИ)

— День добрый! Не получали ли вы недавно один труп…
— Не день — утро. И кому добрый, кому злой. Нам так всегда злой. И не день будто, а ночь вечная. Ты за стену выйди, поймешь, о чем говорю, — ответил ему старик. — Ты, охотник, зря со мной говоришь. А то не ровен час, пополнишь наши ряды. Думаешь, среди нас бывшей вашей братии нет?
— Да вы, я смотрю, больно смелые, — поразился Джоэл, но счел, что прокаженный из-за болезни уже не отдает себе полный отчет в том, что говорит. — Так насчет трупа ответишь?
— Получал. И, как видишь, не один, — скрипуче усмехнулся старик из-под капюшона. Хотя старик ли? Рубище не позволяло сказать, сколько ему на самом деле лет.
— Гадалка в черной шали не попадалась? Тощая такая, морщинистая. Возможно, ее привезли, минуя морг цитадели. Самоубийцы и умершие от естественных причин нас не интересуют, — цеплялся за последнюю ниточку Джоэл, хотя мысленно корил себя, что отвлекается от основного расследования. Он и так уже пообещал Батлеру поговорить с Энн и найти напарника. Слишком много обещаний и тайн — слишком мало сил. В сапогах с ночи все так же неуютно хлюпало, клонило в сон. Но Джоэл не мог успокоиться. Впрочем, как он и ожидал, ответ старика-прокаженного ничуть не помог:
— Сегодня еще никаких старух не привозили. Сначала «партия» от охотников, потом уже «похороны» по заявкам горожан. Часам к двенадцати повезут своих покойников.
Джоэл сдержанно кивнул и отшатнулся: он устал от людей, которые так спокойно и буднично говорили о смертях. Хотя и сам принадлежал к их числу, но к какой-то иной породе, возможно, менее циничной. Они-то охраняли мирных горожан и убивали монстров. И из всего торжества смерти чаще всего сталкивались с тем сакральным мигом, когда жизнь исходит из тела. А вот все остальное, вся эта пляска дотошных падальщиков — не их работа.
«Все, хватит с меня на сегодня. Пойду в академию к Энн. Там живые», — заключил Джоэл, но понял, что сперва он направится домой менять портянки и желательно сапоги, а потом, может, поспит. Нет, пожалуй, сначала пойдет к Энн, чтобы в Ловцы Снов не набежали впечатления от морга и предела изгоев.
Больше всего хотелось забыться, найди где-нибудь Ли, обнять его, почувствовать вкус упругих тонких губ, потом беспрестанно ласкать гибкое жаркое тело… и после в изнеможении и неге успокоиться, обо всем забыв. Хотя бы на время. Хотя бы на какой-то час.
Но с Ли в это утро они разошлись как-то не по-доброму, сухо и даже отчужденно. Все из-за ночного происшествия. И врезалась же в память эта противная гадалка! Да еще Батлер с его кризисом. Но Джоэл радовался, что именно он столкнулся с другом возле морга, не позволив тому подняться в кабинет Умана. Не стоило Верховному, пребывавшему в дурном расположении духа, отклонять очередное прошение от Батлера об отставке.
«Так, все. К Энн, значит, к Энн», — поторопил себя Джоэл, когда добрался до пыльной мансарды. Он приоткрыл дверь и бросил взгляд на застеленную кровать. А ведь там последний раз дремала Джолин.
Ее бы тоже проведать, но не как охотнику, а как другу и защитнику. Он же обещал, что будет следить за появлением возможных синяков и ссадин на ее лице. Но он не успевал, опять не успевал, скитаясь точно бесприютный призрак по вечным улицам древнего града.
Впрочем, дома в одиночестве ему не сиделось никогда. Когда он переступил порог, то немедленно почуял неприятный запах, похожий на неискоренимый дух морга или вонь трущоб.
— Кто у тебя там сдох, сосед? — фыркнул снизу из-под лестницы старик-чистильщик, выплескивая на улицу помои. — Трупы никак прячешь?
— Да так, яблоко сгнило, — отмахнулся Джоэл, поднимая за ссохшуюся ножку сморщенный коричневый остов, закатившийся под стол. Даже дома его преследовало гниение.
Это подношение Батлера пропало. Джоэл поморщился: не успел доесть, когда отправился провожать спешащую Джолин. А думал, что все убрал. Неужели он с тех пор так и не появился в этой мансарде? Дни сливались с ночами дежурств, коротким сном и кропотливой работой над архивными тайнами. Да еще к ней примешивалась тревога за друзей, давило сознание бессилия. Если он и хотел кому-то помочь, если и был в силах, то эти «кто-то» постоянно отвергали его помощь.
 
— Яблоко? — крякнул сосед, почесывая дряблый стариковский зад в сизых подштанниках. — А вонь, как будто ты прирезал ту девицу…
— Да заткнитесь вы! — крикнул на него Джоэл, зло пробормотав себе под нос: — Да что же это в этом городе все так любят шутить о смерти, со смертью и во имя смерти! Как будто тем других нет.
Собственный дом без Ли превращался в такой же карцер, как на нижнем уровне психушки. И запах плесени неизменный, и сырость похожая. Дом без близких людей — та же тюрьма, но из которой можно выйти в любой момент.
Джоэл торопливо переоделся и двинулся через задние дворы на юг к академии. Сперва он заглянул к Ли. Друг обитал на соседней улице, на первом этаже.
«Спит», — успокоился Джоэл, когда привычно запрыгнул на перевернутый ящик и краем глаза заглянул в щель между стеклом и драной занавеской. Жилище Ли не отличалось изысканностью, деньги он тратил только на красивую одежду. Те же сундуки, колченогие табуретки и грубо сколоченный стол. И, конечно, сети Ловцов Снов. Они неизменной паутиной покачивались в узкой длинной комнатке, но ни в одном из них Джоэл не заметил гадких созданий, которых так боялся напарник.
Ли просто спал после тяжелого дежурства, впервые за долгое время на удобной кровати, а не в карантинной камере. Джоэл со спокойным сердцем направился к Энн.
Она как раз проводила утреннюю тренировку с новобранцами. Обучающихся постепенно переводили на ночной режим и учили сну в неудобной позе. Некоторые не выдерживали, уходили и даже сбегали, но первогодки радостно упражнялись на плацу, разминаясь и отжимаясь перед тренировочными поединками. Их ласкали лучи рассвета, они еще не погрузились в вечную ночь.
«Дети, наивные дети», — подумал Джоэл, глядя через стальную ограду на две группы девушек и юношей от шестнадцати до восемнадцати лет.
— Джо! — помахала ему издалека Энн. — Чего стоишь как неродной? Заходи!
— Сейчас, обойду до калитки.
— Да что там, давай через забор, — рассмеялась Энн. Она выглядела спокойной и выспавшейся. Ее предложение перемахнуть через забор было шуткой: прочная ограда заканчивалась острыми кольями и колючей проволокой. А на специальных столбах по периметру круглые сутки висели огромные Ловцы Снов, чтобы максимально обезопасить будущих охотников в период обучения. Такие же тяжелые и крупные конструкции украшали каждое стратегически важное здание. Квартал Богачей так и вовсе навесил их в огромном количестве на стену вокруг района и на каждое имение по несколько штук.
— Вот именно через забор! Какой пример я подам твоим подопечным. Позволь уж зайти через калитку, — ответил Джоэл, чувствуя, как у него теплеет на душе. Все-таки он был не один в этом мире, не один в этом городе кошмаров и моргов.
— Ладно, так и быть, позволяю. Ну что, покажешь нам что-нибудь сегодня?
— В другой раз. Ночь была тяжелой. Я пришел поговорить с тобой, — сказал Джоэл, заходя через пропускной пункт академии. Энн вышла навстречу, не забывая следить за новобранцами.
— Как дела, учишь их? — спросил он, глядя на первые попытки новичков нанести удар деревянным мечом по соломенному чучелу. У кого-то получалось ловко, у кого-то неуклюже, но все неизменно радовались маленькому успеху этой игрушечной борьбы.
И все же Джоэл за годы наблюдений отличал, кто уже проливал по тем или причинам человеческую кровь, а кто только воображал, как впервые заступит на боевое дежурство. И отчего-то романтические мечтатели чаще уходили из академии. На стадии обучения еще свободно отпускали.
Зато изломанные жизнью, слишком рано повзрослевшие ребята, которых отличали серьезные мрачные взгляды, чаще всего успешно проходили курс тренировок и осваивали все премудрости. И в назначенный срок, обычно в двадцать три года, они выходили на улицы. Но даже из них кого-то захватывал жар первой битвы, как покойного напарника Батлера. И они, окрыленные первыми победами настоящей борьбы, раньше срока уходили в небытие.