Град разбитых надежд (СИ)
— Добрый вечер, святитель.
— Джоэл… Ты давно не заходил.
Святитель Гарф поднял седую голову. В свете тусклых свечей мерцали белки его крупных глаз, выделявшихся на исхудавшем лице аскета. Темно-коричневая кожа почти сливалась с полумраком храма, оставляя взору только седую голову и белесо-серую сутану. Говорили, когда-то до пришествия Хаоса на юге, на другом материке, жили целые народы с таким цветом кожи. Некоторые отважные мореходы прибывали на кораблях из тех стран в портовый город, старый Вермело, привозили ценные товары и пользовались уважением. На миг посетила догадка, что именно они зажигают далекие маяки, которые видел Ли. Но вряд ли.
Возможно, предкам Гарфа повезло укрыться за барьером до пришествия Хаоса. Он как-то рассказывал, что несколько кораблей из далекой неведомой страны остались у причала и потом даже образовали общину, провозгласив себя последними представителями расы. Джоэл не очень понимал, что такое расы и сколько их существовало в прошлом мире. В Вермело все смешались, осталось лишь разделение на человека и сомна.
— Извини, старик, сегодня без пожертвований. Вот разве только монеты…
Святитель Гарф слегка улыбнулся сморщенными крупными губами:
— Монеты не нужны Стражу Вселенной. И мне тоже. Но ты пришел не для этого, ведь так?
— Я пришел за одной твоей книгой.
Джоэл стоял у дверей и поглядывал на темную арку боковой лестницы. В соборе хранились древние книги, которые не попали в библиотеку, — его новая цель или даже улика.
Семь лет назад Джоэл вышел на Айгрежу по делу о запрещенной литературе. Святитель Гарф сумел доказать, что его бесценная коллекция не подлежит изъятию, а состояние книг не позволяет переместить их в городскую библиотеку. Так он и остался со своими сокровищами минувших времен и странной верой в Стража Вселенной, который теперь упрямо являлся Джоэлу во снах.
— Расследования… Понимаю. И все? Ты пришел только за книгой?
Святитель Гарф отличался проницательностью опытной ищейки, хотя, наверное, проницательность нужна всем, кто имеет дело с загадками человеческих душ.
Джоэл застыл в усталом замешательстве. А Гарф задумчиво смотрел на него, и под умным спокойным взглядом не удавалось лгать.
— Старик, я видел нечто ужасное. Это тревожит мою душу, — сдавленно произнес Джоэл и приблизился, выходя на свет.
— Расскажи обо всем, — кивнул Гарф, указывая на место возле себя на пыльном тюфяке. Джоэл не преклонял колен возле изображений богов, поэтому, как и в прошлые разы, оставался стоять. Гарф тоже встал, вопросительно замолчав.
— Не можешь рассказать? — спросил вскоре он. — Подожди немного, соберись с мыслями.
— У меня… очень мало времени, — нервно выдохнул Джоэл. — Это связано с бунтом в Трущобах.
— Я наслышан. Вчера кто-то ломился в мою дверь. Но потом ушел.
Джоэл встрепенулся и нахмурился. Он чувствовал, как эта неизменная «рабочая» гримаса прилипает к лицу. Личная боль отступала на второй план перед расследованием, личные симпатии тоже.
— Кто-то? Человек или монстр? — торопливо спросил Джоэл.
— Этого я не знаю, — вздохнул старик.
— Возможно, он искал твою книгу.
Верный пес цитадели навострил уши, ощерился. Впрочем, нет — это капли дождевой воды отозвались мурашками по коже. Святитель Гарф все равно ничего не знал, он медленно спросил:
— Так ты пришел за книгой или за успокоением?
Джоэл виновато опустил голову, облизнул пересохшие губы. Он не желал признавать, что Айгрежа — единственное место, где он способен восстановить душевное равновесие после невыносимых потрясений.
Психиатрам из Цитадели он закономерно не верил, слишком много с ними работал, слишком хорошо знал их методы. Святитель Гарф куда больше располагал к себе. По крайней мере, с ним Джоэл не боялся ощутить себя неопытным мальчишкой. С Ли их связывали иные отношения, с Батлером и Энн тоже. С ними он делился практически всем, но ни перед кем не желал показывать, что порой близок к срыву. Ведь это он всегда подбадривал Ли и вытаскивал из недр отчаяния Батлера. А на себя сил уже не хватало.
Старый святитель Гарф в его серой сутане представал тем образом отстраненной древней мудрости, пред которым не зазорно показать себя слабым. Джоэл рассказал все, что случилось с ним в трущобах. Как он не уберег сержанта Райта и его отряд, как видел множество растерзанных трупов и клетки сомнами… И только проговаривая, по-настоящему понимал, какой ужас пережил. В сердце постепенно пробуждалась спасительная радость уцелевшего.
— Значит, это именно ты видел Вестника Змея? — под конец рассказа спросил святитель, хотя Джоэл сомневался, стоит ли распространяться о страшной встрече. Ведь Уман пока запрещал разглашать информацию. Хотя на этот раз уцелело слишком много свидетелей. Весь город уже гудел, но с официальными заявлениями вечно медлили.
— Да. Я. А ты откуда знаешь?
— Ты… Тогда понятно, почему у тебя на душе такая тяжесть, — выдохнул святитель Гарф. — Тяжело жить с такой ношей.
— Так что, в городе уже судачат об этой твари? — Джоэл снова интересовался расследованием. Но святитель Гарф по-прежнему оказывался бесполезным:
— Я практически не выхожу в город. Только иногда за едой. Ничего не знаю. Но пришествие Вестника Змея предсказано в книге борьбы асуров и Стражей.
— Вот за эту книгу тебя, помнится, чуть не выгнали из Айгрежи, — заметил Джоэл. Ведь именно его послали разобраться, какой запрещенной литературой потчует прихожан новоявленный лидер секты. Но в учении Гарфа содержалась одна загвоздка: его разрушенный храм никто не посещал. Собственно, саму Айгрежу оставили как наводку для артиллеристов, палящих из Бастиона по Красному Глазу; военные располагались несколькими кварталами восточнее. Вскоре от одинокого последователя Стража Вселенной отстали. А Джоэл даже проникся сочувствием к старику. Со временем они стали кем-то вроде друзей. Джоэл проведывал Гарфа, а тот рассказывал о прошлом мире. И порой выслушивал.
— Она не еретическая. Даже не религиозная. Это история нескольких миров, — безмятежно ответил святитель, поглаживая морщинистой, но твердой рукой кожаный корешок массивного тома, лежащего возле панно на каменном алтаре.
— История, говоришь… — задумчиво протянул Джоэл.
Он старался придерживаться неформального и даже небрежного тона. Ему не нравилось чувствовать себя кающимся грешником, но и религия Гарфа не предполагала самоуничижения и смирения. Он просто слушал. Слушал и не просил верить в своего бога с панно, в этого Стража Вселенной с сияющим мечом в руке. Джоэл раньше не замечал, что существо на изображении вооружено. А еще между пальцами его вились блестящими каплями мозаики странные линии. И Джоэл ужаснулся: он замечал нечто подобное во снах и в видениях. Но поведать об этом Гарфу не решился, упрямо говоря себе, что все вызвано галлюцинациями от стимуляторов. Дурманный мак хорошо рос на грядках в цитадели. И производные от него шли, вероятно, не только в обезболивающие.
— Я упустил что-то важное. Что-то слишком важное, — добавил Джоэл в конце своего рассказа о трущобах. — И это важное способно погубить Вермело.
— Не слишком ли много ответственности для тебя одного?
— Порой один человек спасает целый город. Ты сам рассказывал, — ответил Джоэл. — Возможно, я ошибаюсь. Я хочу ошибаться. Но это чутье. Сейчас я как будто увязаю в паутине. Я должен разобраться. Да и я… мне кажется, я ищу искупления. За все, что совершил.
Святитель Гарф задумчиво нахмурился, седеющие брови слегка дрогнули, но тень на безмятежном лице вскоре рассеялась. Он почти ласково ответил:
— Ты хороший человек, Джо. Что тебе мешает признать это?
— Хороший? — в необъяснимом исступлении прохрипел Джоэл. — Старик… позволь тогда рассказать тебе то, что я делал раньше. Возможно, ты поймешь, какой я «хороший».
— Рассказывай. Ведь здесь ты именно за этим, — кивнул Гарф, и Джоэл неуверенно продолжал:
— Это было в те времена, когда я потерял Стеллу. Точнее не скажу, потому что все сливается в единое темное пятно. Тогда-то меня и начали бояться рядовые бандиты. Потому что убивал я не только сомнов… Старик, прежде, чем я скажу, ответь: ты считаешь, что убийство человека недопустимо?