Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Низ живота скрутило тяжестью так сильно, что захотелось как можно теснее свести ноги, прогоняя этот фантом, и я всхлипнула, когда чужие пальцы, словно услышав о моей боли, вновь начали двигаться вверх — от бедра к нежному треугольничку, спрятанному под тканью.
Тайрос поймал момент и слегка вдавил подушечки в ткань, вырвав у меня горький всхлип недовольства.
Мало. Мне этого мало!
Мои пальцы все еще в их руках, скованы, будто замками, и вытянуты вдоль тела. Они сжимают крепко и не позволяют себя отпустить, обездвиживая, отчего хочется всхлипнуть еще горше и крепче засучить ногами.
— Не дави так, — шепчет Тайрос, намекая, что мои колени слишком сильно вдавлены друг в друга, и осторожным касанием просит расслабиться, отпуская контроль.
Нужно было остановиться, но меня душило ощущение, что это не все, в чем я нуждаюсь. Впереди маячила какая-то неясная точка, которая манила своим светом, и я слепо брела на нее, набирая скорость каждый раз, когда пальцы Тайроса сильнее вдавливались в ткань.
Он безошибочно нашел самую болезненную точку на теле и бережно тер ее прямо через юбку, не смущая меня излишней открытостью.
Сладкий импульс ударил в вены, и я вздрогнула, успев за секунду втянуть в себя воздух.
Киррас не сдавался, продолжая нападать, требовать ответа. Будто нырнув под воду, оглушенная и ослепленная, я тянулась навстречу, окончательно теряя нить контроля, и без того не слишком надежную.
Пальцы внизу исчезли, и я едва жалобно не застонала. Сдвинув в сторону ткань юбки, они накрыли преграду из белья, став еще ближе, и куда откровеннее заняли собой пространство.
— Мокрая… Горячая… — прошептал Тайрос, и я с удивлением почувствовала, что он не врет и тонкая тряпочка единственной помехи неестественно влажная.
Великий Огонь… Что же со мной происходит?..
Ответом на вопрос стали подушечки пальцев, начавших рисовать круги. Они будто бы вибрировали от мурлыканья, заполнившего комнату, и пронзали такой сладкой дрожью, что я невольно затряслась, чувствуя, как сковывает кости, выкручивая суставы.
Вспышка оказалась поразительно плотной. Меня словно накрыло непроницаемой темнотой, где танцевали круги, а стон, вырвавшийся из горла прямо в чужие губы, прозвучал как гонг, оповещающий всех о том, что произошло.
Смешанный с удовольствием стыд накрыл краснотой щеки. Не осмеливаясь открыть глаза, я прислушивалась к дрожащим ресницам, чувствуя на них чужой взгляд.
Провалиться бы мне сейчас сквозь весь летающий остров, но было так хорошо, что я позволила себе остаться в постели, прикидываясь бездыханным телом.
Все движение в комнате прекратилось, замирая вместе со мной. Только мое тяжелое, рвущееся из горла дыхание разрывало тишину, из которой исчезло мурлыканье, и выдавало, что я все еще жива.
Не дождавшись слов, мужчины откинулись на спину, продолжая крепко держать мои ладони, словно прибитые к постели, и так же тяжело вздохнули.
Я, наверное, поступила неправильно, необдуманно. Но чувство возможной совершенной ошибки было прихлопнуто, словно комар, замучивший своим жужжанием. Нужно разбираться с проблемами, которые точно будут, а не оглядываться на то, что уже произошло.
В голове все перемешалось, «хорошо» и «плохо» затянуло в один круговорот, выкручивая меня наизнанку. Даже кислота подступила к горлу, словно меня прокатили на карусели вверх тормашками и резко поставили на ноги.
Как теперь смотреть им в глаза? Что они будут думать? А что думать мне?
— Вы же пообещали, что без близости, — прошептала, чтобы хоть как-то оправдать себя в своих же глазах.
— Это не близость.
— Это ласки, — договорил Киррас и сладостно вздохнул. — Твой огонь… Его так много. Удивительно.
Не особо вникая в то, что он говорит, я поняла, что незаметно для себя провалилась в дрему, перестаравшись с игрой в труп, и все безмолвие комнаты уже кажется эфемерным, летящим далеко от меня.
Наблюдая словно со стороны, увидела, как драконы вновь оказались ближе, чем были, и лица коснулись чужие пальцы.
— Уснула, представляешь, — со смехом подметил кто-то.
 
— Представляю. Все, лишь бы сделать вид, что ничего не было, — мрачно ответил другой голос, и свет на этих словах потух окончательно.
  
День третий
   
Глава 13
 
Я вновь проснулась первая, чему была несказанно рада.
Драконы спали мертвым сном. Единственное, что изменилось за ночь, — это отсутствие брюк на крепких телах, отчего я немного зарделась, ныряя в нахлынувшие воспоминания.
Пьяное ощущение вчерашнего вечера все еще пузырьками бродило по венам. Постыдно сбежав из постели, я побрела к оставленным у порога продуктам, о которых все забыли.
На лице расцветала глупая улыбка. Прогнав ее, я приняла прохладную ванну и умчалась на веранду, прихватив с собой блокнот и перо.
Время пролетело незаметно. Только когда рассказ был дописан, проверен и отредактирован, я облегченно вздохнула, понимая, что новый стиль произведет фурор у моих читателей. Фразы получались такими полными, что создавалось чувство, будто их можно потрогать. Откровенный подтекст будоражил внутри все самое стойкое, а финальная сцена и вовсе подбрасывала до потолка.
Вот так. Отлично.
— Ханнари! — уже бодрый голос Тайроса застал врасплох. — Ты замерзнешь! Вернись в дом! Мы не будем мешать, обещаем!
— Я уже закончила! — крикнула я в открытую дверь, взяла блокнот подмышку и пошагала вовнутрь, мысленно смирившись с тем, что вечность просидеть на улице я не смогу чисто физически.
Дракон был прав — там очень прохладно. Продрогшие от ветерка и одеревеневшие от работы пальцы жалобно ныли, требуя перерыва.
— Ну как, получилось? — весело спросил Киррас, колдуя у плиты, где на разогревающей руне весело булькал котелок с чем-то ароматным.
— Получилось.
— Выспалась? — оказавшись рядом за долю секунды, дракон не дал мне время на раздумья, мимолетно коснувшись губ. — Садись за стол, сейчас будем завтракать.
Вернувшись к готовке как ни в чем не бывало, мужчина заставил меня только хлопнуть глазами и стыдливо их потупить, все еще страдая от смущения за вчерашнее.
— Слава Великому Огню! — Тайрос появился из-за угла, держа в руках теплое покрывало. Увидел меня и шагнул ближе. — Тебе не стоит столько там сидеть. Не хватало только, чтобы ты заболела.
Второй за утро приветственный поцелуй уже откровенно ввел в ступор.
Что здесь происходит? Почему все делают вид, будто ничего не произошло и все идет как надо?
А как же неловкие взгляды? Нелепые фразы? Неудобство, в конце концов? Я одна тут страдаю, что ли?!
Трапеза на удивление прошла в таком же настроении благодаря драконам, которые убедительно делали вид, что все происходящее в порядке вещей. Пребывая от этого в некотором ступоре, я до последней капли вычерпала островатый суп и зажевала все это приличным куском сыра с мягкой, свежей лепешкой.
— Поделишься, о чем писала? — Киррас добродушно улыбнулся и разлил по кружечкам чай — так сказать, завершая завтрак.
— Нет. Прочтете потом в «Вестнике», если так любопытно.
— Это несколько несправедливо, ты не находишь? — спросил Тайрос. — Раз уж мы выступаем твоей музой, не честно ли будет поделиться с нами результатами работы?
— Могу поделиться гонораром, — отбила я. — А истории — это моя интеллектуальная собственность, к которой вы прямым образом не причастны.
— Ты всегда такая вредная, Ханнари?
— Нет, только с утра, — улыбнулась я, и драконы на мгновение замерли. — Что?
— Ты такая красивая, когда улыбаешься, — признался лунный. — Во-первых, я удивлен, во-вторых, поражен и наверняка помечу этот день как один из лучших в своем календаре.
— Не преувеличивай.
— Ах, если бы, Ханнари, — проигнорировав, что я обращалась к Киррасу, сказал обсидиановый. — Нас греет сильнее, когда ты расслаблена, а твоя улыбка именно это и значит.