Стальная Крыса отправляется в ад

— Профессор, мы готовы.
— Я тоже.
— А коли так, вперед! — Я распахнул врата ада и взял салями на изготовку. — В атаку!
Выглядело это потрясающе. С колбасой наперевес, чеканным шагом космические пехотинцы маршировали за Сивиллой в ад. В арьергарде шествовала моя семейка.
Затем капитан Гризли, помня мои указания, растянул роту в широкую цепь. Сивилла взмахом салями указала направление главного удара. Мы двинулись к сопкам, в противоположную сторону от лавовой реки.
— Какое ужасное место, — сказала Анжелина.
Задрожала земля, далекий вулкан дохнул огнем и дымом.
— Надеюсь, мы здесь не задержимся.
— Вон там какая-то проблема, — сказал Боливар.
Один из космических пехотинцев попал в засаду — на него из укрытия бросились двое местных и попытались схватить. Умело орудуя колбасой, точно дубинкой, он уложил обоих, но при этом колбаса сломалась пополам, и от нее пошел восхитительный чесночный запах. Не обращая внимания на солдата, краснокожие подползли, схватили добычу и обратились в бегство.
— Отличная работа. — Анжелина повернула голову и чмокнула меня в щеку.
— Мы под огнем! — прокричал капитан. — Один подстрелен! В укрытие!
— Вперед! — Я бросился в атаку.
Все шло по плану. С такой толпой загонщиков мне будет гораздо проще поймать краснокожего Слэйки. Два пехотинца подняли своего раненого товарища.
— Кость не задета! — крикнул один из них.
— За ворота! Там ждет гостиничный врач.
Потея и тяжело дыша, мы перешли на шаг. К тому времени как добрались до противника, космические витязи уже сделали свое дело. Слэйки был пленен и обезоружен, его крепко держали двое самых рослых солдат. Их сменили Боливар и Джеймс, а десантники присоединились к своим товарищам, которые образовали вокруг нас широкое живое кольцо.
— Мы уже встречались, — сказал я профессору Слэйки.
Он маленько подергался, побрыкался в железной хватке близнецов, но не проронил ни слова. Я схватил его за руку, предоставляя Джеймсу заняться гипнозом. Но у того ничего не вышло.
— Извини, папа. Не могу завладеть его вниманием. Он совершенно спятил, мне с такими еще не доводилось работать.
— Дай-ка я попробую.
Я переломил огромный батон салями и поднес к ноздрям пленника. Они сразу затрепетали. Слэйки прекратил сопротивление и разинул рот. Затем рванулся к колбасе, и я едва успел ее отдернуть. Челюсти щелкнули вхолостую. Я отдал пахучую колбасу Джеймсу.
— Все, теперь он готов тебя слушать.
— Вы голодны, — сказал Джеймс. — Вам хочется есть и спать. Кусайте, жуйте, не стесняйтесь. А теперь глотайте. Отлично. Если хотите еще, кивните. Вот так.
— Не сметь! — завопил, сбегая к нам по склону холма, профессор Слэйки в темном костюме. Воздев над головой грозные салями, космическая пехота ринулась в контратаку. Слэйки ретировался за гребень.
Мы очень правильно поступили, взяв с собой в ад столько народу. Слэйки появлялись один за другим, в одной из атак их участвовала целая дюжина, и наше счастье, что все они были безоружны — должно быть, успели смастерить в аду только одну винтовку. Как ни старались, они не сумели прорвать мускулистое кольцо. Один из них возник у нас над головой и попытался схватить рогатого двойника, но Анжелина перехватила его и бросила через голову, и он покатился вниз по склону.
Нашествие прекратилось так же внезапно, как и началось. Пленник сидел на земле и довольно пожирал наши дары.
— Они унялись! — выкрикнул я. — Но будьте бдительны, возможно, это подвох. Будьте готовы ко всему.
— Они не вернутся, — жуя, произнес Джеймс. — Что известно одному, то и остальным. Они уже знают, что пленный проговорился. У него в голове такой кавардак, он даже не понял, о чем я его спрашивал. Правда, я так и не выяснил, для чего ему нужны деньги. Но Слэйки ясно помнит рай, помнит, что он очень важен. Как только он выдал частоту этой вселенной, его двойники оставили нас в покое.
— Ты запомнил?
Он протянул оставшуюся половину колбасы.
— Еще и ногтем нацарапал.
  
Глава 15
  
Каждый день я трудился в гостиничном оздоровительном клубе. В первый день выбился из сил через час — сказалась голодовка на Стекле. Но и тренеру приходилось потеть вместе со мной, и довольно скоро я вернул форму, которая позволяла заниматься спортом по пять часов в день и чувствовать себя при этом бодрым и дееспособным. Возвратился прежний вес, и я снова оброс мышцами. Разумеется, все это благотворно повлияло на боевой дух. Слой жира на моих любимых бицепсах — дар праздной и разгульной жизни на Луссуозо — исчез без следа.
Наконец я понял, что больше не могу откладывать момент истины. Мне этого просто-напросто не позволит Анжелина.
— Мне не нравится, — сказала она, словно прочитав мои мысли, — что мы бездельничаем.
— Милая, ты, как всегда, права. — Я взял ее за руки.
Кроме нас, в баре никого не было, только робобармен видел этот рассудочный порыв страсти. Едва ощутимо повернув запястья, она высвободила руки, взяла бокал и пригубила.
— Любовь моя, свет моих очей. — Я решил призвать на помощь логику. — Я рассмотрел вопрос со всех сторон и вижу только один ответ…
— Я могу с ходу предложить намного больше.
— Но только мой — правильный. Необходимо разузнать, что творится в раю. Чем больше народу туда отправится, тем больше шансов, что кого-нибудь заметят. Должен идти кто-нибудь один. Невероятно талантливый, исключительно опытный суперагент. Одинокий волк, крадущийся в ночи, ловкий, красивый и непобедимый. Короче говоря, лучший агент Галактики. Если ты еще не вспомнила его имя, могу намекнуть. Кое-где его зовут Стэлоуи Сцкцер, кое-где — Рэтинокс, кое-где — Растимуна Стальрато…
— Это ты о себе?
— Как приятно слышать это от собственной жены! Люди редко говорят правду вслух. А ты что, знаешь специалиста более высокой квалификации?
Она нахмурилась и промолчала. Почти бесшумно по ее соломинке перетекла последняя капля напитка. Но робобармен уловил этот звук и вжикнул к нам по рельсу, проложенному вдоль стойки. И произнес глубоким, проникновенным голосом:
— Сударыня желает еще порцию нашей восхитительной амброзии?
— Не отказалась бы.
Металлическое щупальце по-змеиному обвилось вокруг ножки бокала, и тот мигом скрылся из виду. На груди робота раскрылась дверца, в нише стоял запотевший бокал пенящегося напитка.
— А что угодно сударю? Горячительного?
Я только что позанимался спортом и еще не настроился заложить за воротник.
— Диетическое виски с долькой фрукта.
— На это мне возразить нечего, — сказала наконец Анжелина. — У Инскиппа ты лучший агент. Главным образом потому, что не зеленый новичок и не добропорядочный слуга закона. Нет, по сути, ты изощренный жулик, всю жизнь посвятил криминальному ремеслу…
— Век бы слушал.
— Знаю. Но все-таки из этого не вытекает, что в райское пекло тебе надо лезть одному. Я пойду с тобой.
— Нет, дорогая, не пойдешь. Ты будешь хранить домашний очаг, заботиться о детях и…
— Еще одно словечко в этом духе, и я тебе глаза выцарапаю! Терпеть не могу шовинистических свиней мужского пола.
Когда она говорит таким тоном, с ней лучше не шутить. Я увидел ее скрюченные пальцы и невольно отпрянул:
— Прошу прощения. Не бери в голову, я вовсе не это имел в виду. Неудачная попытка пошутить.
Она рассмеялась, я понял, что гроза миновала, и снова взял ее за руки:
— Я должен идти. И я должен идти один.
Она тяжело вздохнула:
— Понимаю, и все-таки ужасно не хочется уступать. Я знаю, ты вполне способен о себе позаботиться…
— Клянусь, таким я и останусь.
— Когда уходишь?
— Это выяснится сегодня во второй половине дня. Наш славный друг Койпу считает, что довел наконец до ума связь между нами и другими вселенными.
— Помнится, он говорил, что это невозможно.
— В тот день он был в плохом настроении. Ты бы посмотрела на него сейчас!