Стальная Крыса отправляется в ад
Я писал, буквы складывались в слова, а грудь мне будто сдавливал стальной обруч. Продиктовав последнюю букву, маркиз заглянул мне через плечо и молча прочитал получившееся:
В СТРОЖАЙШЕЙ ТАЙНЕ ИЗМЕНЕНЫ ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ ЗАКОНЫ ТЧК КАНДИДАТ В ПРЕЗИДЕНТЫ ДОЛЖЕН ДО 6 ЧАСОВ ЗАВТРАШНЕГО УТРА ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ В ПРИМОРОСО ТЧК
ХОРХЕ
— Мы не сделали и первого шага, а уже начались трудности, — сказал я. — Видимо, Сапилоте пронюхал о наших планах и выступил первым. Приморосо — это где?
— Приморосо — столица планеты, цитадель Сапилоте. Негодяй перехитрил нас! Если мы сунемся туда, нас арестуют, если нет — тебя не признают кандидатом в президенты.
— Как учил меня отец: не кричи, что на лопатках, не начав бой. Если отправимся немедленно, доберемся в Приморосо до шести утра?
— Да. Мой вертолет доставит нас туда меньше чем за три часа.
— Сколько человек поднимает машина?
— Пятерых, включая пилота.
— Полетим вы, я, Боливар и Джеймс.
— Но ваши сыновья так молоды. Лучше возьмем мою вооруженную охрану…
— Молоды годами, но боевой опыт у них богатый. Увидите сами, на что они годятся. А сейчас, если не возражаете, прикажите готовить вертолет, а я пойду порадую близнецов.
Я вытаскивал из нашего автомобиля вещи в дорогу, когда мне на плечо легла рука Анжелины.
— Хорош муженек, нечего сказать! Сам развлекаться отправляется, а меня оставляет здесь!
— Нет же, нет! — Положив на заднее сиденье увесистый контейнер, я повернулся. — У тебя, дорогая, самая ответственная задача: как только мы улетим, займешься обороной замка, установишь оружие, детекторы. Об обороне замка я ничего толком не знаю и рассчитываю лишь на наше оружие. И на тебя, любовь моя!
Я обнял жену, она покачала головой и лукаво взглянула мне в глаза:
— Поклянись, Джим, что ты не выдумал все это прямо на месте, чтобы я осталась в безопасности.
— Клянусь! — Мне кажется, такая клятва не слишком тяжкий грех. — Мы ударим, а потом дай бог ноги унести, нам просто необходим надежный тыл, который обеспечишь ты. К тому же выборы даже не начались, приключений и возможностей отличиться будет еще предостаточно. А сейчас помоги мне отыскать чемодан с гримом и срочно изготовь большую черную бороду.
Подумав немного, она нехотя кивнула:
— Уговорил. Но если ты погибнешь в этой операции, берегись!
Вот вам классический образец женской логики, но свое мнение на сей счет я оставил при себе. Что я, сумасшедший?!
Через полчаса я, путаясь в бороде, поцеловал Анжелину и влез в кабину вертолета.
Первый раунд поединка с Сапилоте начался!
Глава 13
На близнецах были желто-серые ливреи, которые подчеркивали пышность нарядов маркиза и моего: шляпы с перьями, расшитые золотом жилеты, широкие плащи до колен, ботфорты. Именно так, по мнению крестьян, одеваются вельможи. Наши глупые наряды, без сомнения, произведут на столичных бюрократов впечатление, да и оружие скрывают великолепно.
Как ни гордился де Торрес старыми технологиями, вертолет у него был новый, современный и, что приятно, без гидравлических излишеств. Взвыли мощные двигатели, и мы, молниеносно набрав высоту, понеслись к восточному побережью.
— Если мы опустимся на пригородном аэродроме, проникнуть через городские стены и попасть в Пресидио, где регистрируют кандидатов, будет чрезвычайно сложно, — вслух рассуждал маркиз.
— А что собой представляет этот Пресидио?
— Старый форт, традиционное местопребывание правительства королей Параисо-Аки. Сейчас, увы, форт занят узурпатором.
— А может, приземлимся прямо в форте?
— Это запрещено… Хотя вертолет Сапилоте постоянно садится перед Пресидио на площади Свободы.
— То, что годится ему, годится и нам. В худшем случае нас оштрафуют за посадку в неположенном месте.
— В худшем случае нас застрелят, — мрачно изрек де Торрес.
— Выше голову, маркиз! — Я указал на кейс на своих коленях. — Там, кроме необходимых для регистрации документов, еще и оружие. Да и мои сыновья неплохо экипированы.
— Именно. — Боливар приподнялся с сиденья и похлопал себя под мышками и по бедрам.
— Конечно! — Джеймс повторил действия брата. — А перекусим мы до или после операции?
— Если хотите, прямо сейчас. — Я передал им пакет с сэндвичами из кухни замка. — Обертки по кабине не разбрасывать.
— Да, — пробормотал де Торрес, думая о своем. — Приземлимся мы на площади, там нас меньше всего ждут.
— А нас ждут?
— Несомненно. Если их радары еще не засекли наш вертолет, то засекут в самое ближайшее время.
— Тогда усложним им жизнь. Как бы мы добрались до Пресидио, если бы приземлились, как обычно, на пригородном аэродроме?
— Я бы заранее сообщил о прибытии по радио, и у посадочной площадки нас встречала бы машина с шофером.
— Так дайте такое сообщение. Автомобиль отправится на аэродром, противник — за ним, а мы тем временем без помех сядем на площади. Как только мы выберемся из кабины, пилот поднимет машину и перелетит на аэродром. Войска уже оттуда отбудут, пилот спокойно приземлится и отошлет автомобиль за нами к Пресидио.
— Гениальный план! — Де Торрес тут же схватил микрофон рации и отдал распоряжение.
Делать больше было нечего, и я задремал в кресле. Не то чтобы я демонстрировал крепость своих нервов, вовсе нет. Просто прошлой ночью я почти не спал и без помощи прогнозирующего компьютера знал, что нынешний день выдастся суетным.
— Отец, через минуту приземляемся.
— Спасибо, Джеймс.
Я открыл глаза, зевнул, потянулся. Под нами проплывал пригород большого города, справа виднелась размеченная белым посадочная полоса. Вдалеке я заметил городскую стену, пронзенную сейчас автострадой. На вид — все спокойно. Возможно, чересчур спокойно.
— Когда скажу «давай», разворачивай и жми на газ, — приказал пилоту де Торрес. — Давай!
Пилот заложил крутой вираж, и мы стрелой помчались над островерхими крышами. Несколько секунд безумной гонки — и вертолет плавно опустился на площади перед большущим мрачным фортом и, разок-другой подпрыгнув, замер; немногочисленные прохожие шарахнулись в стороны. Едва полозья коснулись брусчатки, близнецы выскочили с двух сторон и, дождавшись, пока вылезли мы с маркизом — старики в их понимании, — захлопнули дверцы. Вертолет взмыл в небо и через мгновение скрылся за зданиями. Зеваки еще стояли, открыв рот, а наша процессия с маркизом во главе промаршировала к входу в Пресидио.
У нижней ступеньки нас поджидала первая, весьма незначительная помеха — молоденький тщедушный офицер полиции в парадной форме.
— Посадка летательных аппаратов на площади запрещена. Вы отдаете себе отчет, что ваши действия…
— С дороги, малявка. — В голосе де Торреса звучало наработанное десятками поколений предков презрение к простолюдину.
Офицер застыл, его лицо вытянулось, побледнело. Мы беспрепятственно проследовали мимо. Поднялись по истертым ступеням, вошли в просторный холл. При нашем появлении чиновник за столом у входа вскочил на ноги.
— Где регистрируют кандидатов в президенты? — спросил де Торрес.
— Не знаю, ваша честь.
— Срочно выясни.
Де Торрес придвинул стоявший на столе телефон к чиновнику. Выбора у того не было, и под грозным взглядом маркиза он быстро добыл нужную информацию.
— Третий этаж, ваша честь. Лифт там…
— Лестница там, — перебил его я. — С лифтами случаются аварии, бывает, отключат энергию, и часами сидишь между этажами.
— Бывает, — подтвердил маркиз, и мы зашагали через две ступеньки.
Мы нашли нужный кабинет, получили бланки, и я уже заполнял их, когда прибыла оппозиция. Хлопнула дверь, и внутрь хлынула толпа негодяев в черной форме, черных фуражках и темных очках — без сомнения, наводящие ужас ултимадо. Головорезы диктатора выстроились у двери, вперед вышел пузатый офицер — морщинистое лицо багровое от ярости, желтые пальцы на ручке пистолета в расстегнутой кобуре.