Меж двух огней

Незнакомец зажег спичку и сделал один шаг… другой… Снаружи донесся крик совы, устремившейся вниз на добычу, шелест деревьев, потревоженных порывом ветра, и снова воцарилась тишина.
Если он поднимется на этот этаж…
Немного помедлив, он пошел в другом направлении и начал подниматься по лестнице. Я не могла дышать, утратила способность думать. Охваченная смертельным ужасом, я всматривалась в темноту, понимая, что еще немного, и мое бедное сердце разорвется.
Стало тихо. Только ухала сова, пролетая мимо окон. Я облизнула губы. Надо двигаться, что-то делать. Иначе он найдет меня здесь съежившейся у стены. Я должна куда-то переместиться.
Меня била дрожь. Еще сильнее прижавшись к стене, я начала очень осторожно продвигаться вдоль нее.
Он был здесь. Слушал и ждал. Малейший звук, и он меня обнаружит. Теперь я четко видела сцену и галерею над ней.
Я напрягла глаза, стараясь разобрать, где кончаются тени и начинаются реальные предметы. Кровь стучала в висках. В этот момент я задела каблуком край стула. Стук показался мне оглушительным, и я оцепенела. Но других звуков не последовало. Я очень осторожно сняла сначала одну туфлю, потом другую. Если доберусь до галереи, найти меня будет не просто. Тогда он будет искать где-нибудь в другом месте.
Он опять начал подниматься — неторопливо, целеустремленно, словно точно знал, где я нахожусь. Я слышала шаги, слабое шуршание — это его рука скользила по деревянным перилам, и стук — это кольцо или часы ударили по каменному монстру. В полубессознательном состоянии я добралась до узких ступенек, ведущих на галерею, и буквально взлетела наверх, хотя ноги в чулках постоянно скользили по отполированным деревянным ступенькам.
Позади меня располагались окна, выходившие на лес и ущелье. Я скорчилась под одним из них и прислушалась. Даже не видя его, я знала, что он стоит в дверном проеме. Кровь в висках билась очень громко, и мне даже показалось, что он может услышать этот стук. Но он не шевелился. Ветер пошевелил густые кроны деревьев, и, когда шелест стих, я услышала его тихое дыхание.
С трудом подавив рвущиеся из горла рыдания, я оглянулась, молясь о чуде. Моей щеки коснулось легчайшее дуновение ветерка. Я вытянула шею и напрягла зрение, пытаясь рассмотреть его источник. Снова потянуло прохладой, на этот раз ощутимо. Я не могла ошибиться. Где-то недалеко от меня есть доступ к свежему воздуху и свободе.
Очень медленно и осторожно я продвинулась чуть-чуть вперед, боясь даже дышать. Я видела его. Он неподвижно стоял в темноте и напряженно прислушивался. Меня мог выдать любой звук.
Я увидела, откуда дует ветерок, и сердце забилось еще быстрее. Это было похоже на дверь, но, чтобы добраться до нее, мне нужно было миновать еще два окна. Представив, как отчетливо я буду видна на фоне звездного неба, я едва не застонала.
Каждый нерв в моем теле требовал, чтобы я перестала прятаться и со всех ног устремилась к свободе. Но я не поддалась порыву, а вместо этого медленно — так медленно, что минуты казались годами, — опустилась на четвереньки и начала продвигаться к цели.
Снаружи легкий ветер шевелил верхушки деревьев, проникающий внутрь холодок был упоительно свеж, и я стремилась наружу, не в силах думать ни о чем другом. Я была уже совсем близко, и как раз когда собралась выпрямиться, мой преследователь снова дал о себе знать. Послышались тихие шаги. Очевидно, его туфли были на мягкой каучуковой подошве. Он шел к середине комнаты, как раз в направлении лестницы, которая вела на галерею. Я приблизилась вплотную к вожделенной двери и почувствовала манящий запах хвои, символизировавшей для меня свободу.
И остановилась — такого острого разочарования мне еще никогда в жизни не приходилось испытывать. Это была не дверь, а окно, оставленное чуть приоткрытым. В это мгновение я вполне могла сломаться, поскольку сил уже не осталось. Пусть уж лучше меня поймают и убьют, по крайней мере это положит конец кошмару последних дней.
Кажется, мой мучитель тоже остановился. А в это время за окном ярко сияющие звезды окутались облаками, далеко внизу темнело озеро. Я чуть тронула стекло рукой, чтобы еще немного приоткрыть окно, и посмотрела вниз. Сантиметрах в тридцати — сорока под окном проходил узкий каменный парапет. Насколько я могла видеть, он тянулся вдоль всей стены. Правда, надежда, еще не успев оформиться, растаяла. Вылезти туда — форменное самоубийство. Невозможно пройти по нему и не сорваться в темную пропасть ущелья.
 
Гюнтер рассмеялся. Этот леденящий кровь звук отразился и многократно усилился под сводчатым потолком. Я услышала, как он поднял мои босоножки и постучал одним каблучком о другой.
— Они еще теплые, Золушка. Но теперь бал для тебя окончился.
Его голос был веселым, пожалуй, даже ласковым.
— Твой мистер Мейтланд мертв, Сюзанна. Хочешь знать, как верный рыцарь перехитрил сам себя? — Гюнтер снова довольно рассмеялся. — К тому времени как я покончу с тобой, ты будешь очень рада присоединиться к нему. Несказанно рада.
И он спокойно, нисколько не скрываясь, пошел к сцене.
Выбора не было. Распахнув окно, я вылезла на узкий выступ.
И прижалась спиной к грубому камню. Он был холодным как лед. Мои ногти тщетно скребли шершавую поверхность, стремясь хотя бы за что-нибудь зацепиться, но не находили опоры. Слава Богу, ветер довольно сильно прижимал меня к стене. Без него, думаю, я бы не смогла удержаться. Выступ был очень узким. Всем телом вжавшись в стену, я смотрела вверх, на темный купол неба.
Теперь надо было как-то заставить себя посмотреть вниз. Я должна была определить, как далеко тянется выступ вдоль стены. Набравшись смелости и громко шепча молитвы, я неуверенно повернула голову. И сразу мир безумно закачался, небо и ущелье закружились в шальном калейдоскопе, который потянул меня в свой смертельный вихрь.
Я зажмурилась и зажала уши руками, чтобы прийти в себя. Иначе не выжить. А тут еще во всеобщий кошмар ворвался грубый голос Гюнтера:
— Ты, проклятая глупая сука! — И я услышала, как что-то стукнуло. Очевидно, он куда-то швырнул мои босоножки. Его голос относило ветром в окружающую меня черную пустоту, он плыл над горами, и у меня сжималось сердце.
— Нет! — во все горло заорала я. — Нет!
В ответ Гюнтер издевательски расхохотался. Он был совсем рядом. Если только он протянет руку и потянет меня за юбку…
И я начала двигаться, расставив руки и прижимая ладони к стене. Так… сначала передвинуть одну ногу, потом перенести на нее вес, потом подвинуть к ней другую, а затем и все туловище. Восстановив равновесие, можно повторить операцию.
— Что за… — Гюнтер высунулся из окна и протянул ко мне руку, но я была слишком далеко, и он не сумел схватить ничего, кроме воздуха.
Теперь рассмеялась я. Услышав его шумное дыхание, я даже на мгновение подумала, что сумела одержать верх. Но увы, это оказалось далеко не так. Он развернулся в оконном проеме, занял устойчивое положение и вытянул по направлению ко мне правую руку. Еще секунда, и я отправлюсь на тот свет.
Охваченная ужасом, я тем не менее продолжала медленно двигаться вдоль узкого выступа. Но тут я вспомнила, что у него есть пистолет. И разумеется, он не задумываясь пустит его в ход. Ветер трепал мою юбку, шлепая ею по камням. Из дальней башни ухнула сова. А я продолжала упорно идти, отодвигаясь от него сантиметр за сантиметром, ожидая, когда он нажмет на спусковой крючок и отправит меня в небытие. Как я могла надеяться спастись, находясь на узком карнизе над пропастью? Ведь сказал же гид, что тут некуда деться… некуда…
— Ты ускользнула от меня, Сюзанна, — насмешливо заговорил мой враг. Вероятно, ему захотелось поиграть со мной. — А ведь у меня были такие грандиозные планы на тебя! Хотя многие средневековые барышни умирали девственницами. Броситься в пропасть, чтобы принести себя в жертву Богу, — такова была их судьба. Поэтому, если подумать, так даже лучше.
Приоткрыв глаза, я увидела угол здания. Луна скрылась за облаками, и я не могла видеть черную бездну внизу. Уже неплохо. Я чувствовала себя изолированной в непроницаемом мраке. И сантиметр за сантиметром удалялась от своего мучителя. Возможно, было слишком темно и Гюнтер из окна не видел, где кончается здание. И если я сумею завернуть за угол раньше, чем ему надоест издеваться надо мной…