Смертельная верность

— Актрисой? Она что, талантливая?
— Да какое там талантливая! Она завалилась на первом же туре. Нет у нее ни таланта, ни внешности особой. Таких актрис, как собак нерезаных. Но ей все равно чего-нибудь необычного хотелось. Знаешь, она ведь и за Юрку пошла не от большой любви, а потому, что он такой вот бесстрашный. Герой прямо, собак взглядом останавливал.
— Каких собак?
— Да во дворе у Ольги стая жила. Злющие, на всех бросались. Она по двору одна пройти боялась. А собаки же чувствуют, когда их боятся. Вот и эти чувствовали, просто проходу ей не давали. А Юрка собак вообще не боялся никаких. Вот однажды он Ольгу провожал, а стая эта и появилась. Ольга говорит, как в кино все было. Юрка молча к ним лицом повернулся и в глаза самому злому посмотрел. А потом пошел на них, тоже молча. Просто шел, ни палки никакой в руках, ни камня. Идет и смотрит в глаза. И они все разбежались. И потом, когда Юрку видели, сразу убегали и прятались где-то. Ольга рассказывала, что у нее тогда мурашки по спине побежали. Как-будто кино про колдуна какого смотрит. Только все рядом и по-настоящему. Вот тогда она в Юрку и влюбилась. За то, что не боится никого. Только ведь одно дело собак прогнать, а совсем другое — жить вместе. А этого Юрка не умел. Он никого, кроме собак своих не любил.
Ольга помыкалась, да и развелась. Опять о принце стала мечтать.
— А Лелик?
— Лелик ее опять замуж позвал. Она сначала отказывалась, потом согласилась. А потом передумала, прямо перед свадьбой.
Вот оно, нужный момент! Сейчас Лида мне расскажет, что там произощло.
— Да ничего не произошло. — Охладила мой пыл Лидочка. — Просто передумала она. Я же тебе говорю, она все о принце мечтала. А Лелик обыкновенный. Хотя, если по совести, то ей Лелика в мужья и надо. Заботливого и надежного. Ольга же ребенок по сути. Взрослая баба, а все в облаках витает. Поэтому и падает каждый раз больно. Ближе к земле надо быть, вот что я скажу. За Лелика надо было выходить этой дурынде, а не американца искать. Непонятно еще, что там за американец окажется.
— Зато с Леликом все понятно, — вступилась я за Ольгу. — Зачем ей этот хлюпик?
— Да какой он хлюпик? Ты что? Он знаешь, какой надежный. Основательный такой мужик. Да он мастер спорта, между прочим.
Ничего не понимаю. Образ основательного и надежного Лелика в моей голове никак не складывался.
— Лида, а Лелик — это от какого имени производное? Как его зовут вообще? Алексей?
— Да ты что, Лелик — это не имя. — Лида захохотала так искренне, что захотелось к ней немедленно присоединиться. — Это прозвище такое. Помнишь, в «Брильянтовой руке» Папанова так звали? Вот пацаны наши его копировали, а у Лелика лучше всех получалось. Так и прилипло к нему. До конца школы все: «Лелик да Лелик». По имени и не звали, так привыкли. А вообще он Игорь. Игорь Сиротин.
  
Глава 16
 
К Димычу в кабинет я ворвалась без разрешения и даже без стука. Некогда мне церемонии соблюдать. Я и так много времени потеряла безуспешно вызванивая Захарова по телефону. Весь вечер вчера на кнопки жала, даже пальцы устали. А он, видите ли, «вне зоны действия сети».
Все были на месте. И Димыч, и Толик с Серегой, и Боря. Это очень хорошо, что все в сборе. Чем больше зрителей, тем лучше.
У меня прямо ладошки чесались в предвкушении. Представляю, какой фурор я произведу своими новостями. Съездила, называется, поболтать со свидетельницей о том, о сем. Вот пусть теперь Димыч локти кусает, что не сам такую ценную информацию раздобыл.
Я прошла на середину кабинета и оглядела всех победным взором.
Все четверо смотрели на меня с интересом. Вот, сейчас самое время.
— У меня для вас небольшой подарок. Так, пустячок.
Они продолжали смотреть на меня молча. Хоть бы поинтересовались для приличия, что я им в клювике принесла.
— Помнишь, тебе нужен был мотив для Сиротина? — небрежно поинтересовалась я у Димыча, не дождавшись наводящих вопросов. Черт с ним, расскажу и так. Сил нет держать в себе такие сногсшибательные сведения.
 
— Ну допустим, — нехотя согласился он.
— Можешь считать, мотив у него был.
— Могу считать или был?
— Это уж тебе решать. Вот послушайте. Вы ведь считали, что у Сиротина не было причины убивать Кузнецова потому, что они даже знакомы не были. Это точно, лично они друг друга не знали. Но Сиротин тут все равно не посторонний человек. Игорь Сиротин — это Лелик! Бывший одноклассник и верный поклонник Ольги Кузнецовой.
Вот теперь я смогла от души насладиться произведенным эффектом.
Сначала было тихо. Мужики молча переглядывались теперь уже между собой. Я даже беспокоиться начала, не допустила ли какого промаха. Может, не учла чего или не так поняла.
Потом заговорили все разом.
— Сиротин — Лелик?
— Вот ни фига ж себе!
— Ну тогда все понятно. У него с Кузнецовым давние счеты.
— Какие счеты? — охладил общий пыл молчавший до этого Боря. — Чем ему мог насолить бывший муж дамы сердца?
— Ну вот тем, что муж, — предположил Толик неуверенно.
— Так за это его надо было мочить, когда он только жениться на ней собирался. Еще семь лет назад. Теперь-то какой смысл?
Действительно, ерунда получается. Ничего моя информация не прояснила, а, похоже, еще больше запутала.
— Может, он его убил за то, что Кузнецов его хлюпиком обзывал?
— За это не убивают. За это нормальные мужики максимум морду бьют. А Сиротин этот очень даже нормальный. Спокойный. Он не из тех, кто оскорбления кровью смывает.
В конце концов они потребовали рассказать им все по порядку.
Пришлось подробно вспоминать вчерашний разговор с Лидой Новиковой. Про верного рыцаря Лелика и глупую Оленьку, не разглядевшую своего незамысловатого счастья.
Я вложила в рассказ об этой трогательной и безнадежной любви все отпущенные мне драматические способности. Получилось круче всех бразильских сериалов вместе взятых. Любая женщина уже давно бы рыдала в три ручья. У меня самой слезы стояли в глазах и голос дрожал в особенно трогательных моментах.
Но сегодня мне с публикой не повезло. На лицах у них не было не то что сочувствия, но даже мало-мальского житейского интереса. Димыч так вообще демонстративно пялился в потолок.
Обиженная таким равнодушием, я замолчала.
— Я все равно не вижу, зачем этому Лелику-Сиротину нужно было убивать Кузнецова. Нет у него причин для такой сильной неприязни. И выгоды для него никакой нет. Зачем ему это было надо?
— Если только это не надо было Ольге Кузнецовой, — сказал вдруг Серега.
Опять повисла пауза, во время которой все внимание, которое должно было по справедливости достаться сегодня мне, обратилось на Серегу. Ну что ты будешь делать! А ведь так хорошо все начиналось.
— Ну сами посудите, ему никакого интереса нет убивать Кузнецова. Но ольгу он любит давно и, похоже, надолго. Какая-то волчья верность, ей-богу. Так вот, он вполне мог убить, если это надо было именно Ольге. Осталось понять, чем ей мешал бывший муж?
— Наследство?
— Да ну, какое там наследство! Тем более, претендовать она могла только на третью часть. У Кузнецова ведь родители живы. Они как раз наследники первой очереди, наравне с дочкой.
— Ольга от наследства отказалась, — напомнила я.
— Это ничего не значит. Она могла отказаться, чтобы отвести подозрения. Но все равно, не стоило то наследство такого риска. Это по сути копейки.
— Может, просто отомстить хотела бывшему мужу?
— За что?
— Да мало ли! Может обиделась на что-то, пока вместе жили.
— И шесть лет вынашивала планы мести?
— Да, ерунда получается.
И тут я вспомнила, о чем изо всех сил пыталась умолчать Таня Ковалева. Есть, конечно, риск, что меня просто поднимут на смех. Но ведь следствие все равно зашло в тупик, так что хуже не будет.
— Есть еще одна причина. Вернее, не причина, а просто вариант. Ну, не вариант, а в качестве гипотезы…
— Не тяни кота, — поторопил меня грубиян Димыч. — Начала, так говори по делу.