Синдром космопроходца (СИ)
– Действительно, – усмехнулся Рокотов. – Бедный я несчастный.
– Вас не предупреждали о том, что не стоит принимать стимуляторы, высаживаясь на планету?
– И не собирался! – вырвалось у Рокотова вполне искренне.
Джиллини фыркнула.
– Кадо считается запрещенным наркотическим средством, командор. Он не вызывает привыкания, является неплохим поддерживающим средством там, – она ткнула пальцем в потолок, – но не у нас. Вы изрядно себе навредили. Более того, повели себя агрессивно.
– Я?.. – удивился Рокотов.
– Вы, насколько я сумела понять из вашего личного дела… – Рокотов удивленно поднял брови, и она уточнила: – Его открытой части. На днях были подвержены дисциплинарному взысканию за рукоприкладство.
– Признаться, именно из-за него я здесь, – почти не соврал Рокотов. – Вначале хотели засадить под арест, но затем решили, будто миссия на Новый Йоркшир станет для меня большим наказанием.
Уголки губ дрогнули: Джиллини поняла проскользнувшую в интонациях иронию и оценила его слова верно.
– Тем не менее, вы ударили господина Батли, забрали у него вожжи, потом едва не заблудились в лесу…
– Это он вам сказал?!
Джиллини кивнула:
– Однако готова выслушать вашу версию событий.
Версия отдавала тем еще бредом. Рокотов сделал все, чтобы тот звучал правдоподобно. Свои ощущения после того, как отпил из бутылки, описал честно и как можно подробнее. Уж он-то знал, что не принимал никаких пилюль. Значит, кадо содержался в воде – больше негде. А распознаватель и не был настроен на безвредный стимулятор – к чему показывать? Рокотова интересовал ведь лишь вопрос: можно ли это пить.
– Ох уж ваша беспечность... – проворчала Джиллини.
– На то и мурселяго, – подражая ее выговору, ответил Рокотов.
– Не обижайтесь, – она придвинулась ближе, но вовсе не для того, чтобы шепнуть ему нечто тайное, ловко вытащила иглу из вены, притронулась к месту укола резко пахнущим тампоном, который вытащила из стерилизующего контейнера. – Будь вы покрепче, я предложила бы вам прищучить одного старого идиота.
– Я в полном вашем распоряжении, – заверил Рокотов. – И на ногах устою, и по морде, если понадобится, кому-нибудь врежу.
– Вот уж не сомневаюсь, – она отстранилась, кивнула на стул, спинку которого украшала его одежда. – Только учтите: я верю именно вашей версии событий и согласна нигде не отражать сведения об обнаруженном в вашей крови препарате не за красивые глаза.
– Ни разу не сомневался, хотя глаза у меня действительно красивые, – заметил Рокотов. – В свою очередь обещаю не заикаться о том, что у вас здесь дети пропадают. Прекрасно понимаю и их, и вас. На своем опыте знаю, что в двенадцать сложно не хотеть приключений. Я вот на «Архонте» рос, корабль хоть и нес прозвание линейного, был небольшим. Блуждал я на нем постоянно, приходя иногда в закрытые помещения, куда не только детей, взрослых не всех допускали. Однажды спер скафандр и едва не выпал в люк. Родители чуть с ума не сошли, когда старпом меня выловил.
– Сильно влетело?
– Без комментариев.
– Значит, договорились, – Джиллини поднялась и прошествовала к двери. – Жду вас снаружи, командор.
– Надо же, какая скромность, – заметил Рокотов, но она предпочла не услышать.
Дверь закрылась с легким хлопком. Рокотов сел на кровати, прислушался к себе. Голова чуть кружилась, но это можно и потерпеть. В остальном пока снова посещать мир грез у него не было ни малейшего желания. А вот прищучить Стива, как выразилась госпожа глава поселения, – очень!
«Это надо же: кадо мне подсунул, – размышлял Рокотов, спешно одеваясь, – Может, и не мне одному? Недаром Джиллини готова принять сторону заезжего космопроходца, а не верить соседу (а здесь все соседи)».
Глава поселения Рокотову скорее понравилась, чем нет. Однако первому впечатлению верить – самое последнее дело. «Поживем-увидим», – как часто говорил Ник.
Застегнув молнию под подбородком, Рокотов подошел к висящему на стене небольшому зеркалу, глянул в него и отшатнулся, спрятав в ладонях лицо каким-то детским, совершенно беспомощным жестом. Вроде, только что видел свое слегка взъерошенное, бледное и помятое отражение и вдруг его ослепил бело-зеленый луч, затем – тьма.
Рокотов отнял руки от лица, поморгал. Комната слегка расплывалась, на горизонтальных поверхностях играли радужные блики, тени казались угольно-черными и живыми.
– Проклятый Стив… – прошипел он сквозь зубы.
Вспомнились предупреждения Ставинского и Орлика: они просили держаться от зеркал подальше, вероятно, не просто так.
– Сучья аномалия поглоти, – проворчал Рокотов. – Вот так с ума и сходят.
«Только черную дыру им в комбинезоны и антиматерией по соплам, я не позволю диагностировать у себя синдром, – пообещал он мысленно. – Не на того напали. И на «Айзу» вернусь, чего бы мне это ни стоило!»
***
– И зачем вы устроили все это?
Направляясь в дом господина Батли, Рокотов ожидал многого. Оказания сопротивления, к примеру, обвинений во всех тяжких, оправданий, но никак не:
– Долго же вас ждать пришлось. Явились? Проходите, – донесшееся из глубины дома.
Такой же низкий потолок, как и в каморке, в которой Рокотов очнулся недавно. Узкие, словно бойницы окна, но многочисленные, потому в комнате было достаточно светло. На широкой лавке, скрестив ноги сидел светловолосый мальчишка лет четырех. Рядом – девочка-подросток, то ли сестра, то ли просто соседка, которой поручили заботу о малыше. Вот только взгляд у этого малыша, стоило ему прямо посмотреть на вошедших, оказался совершенно не детский.
– Джиллини, будьте так добры… – начал Рокотов. Вздумай Бапли оказать сопротивление, мог попробовать прикрыться детьми. Вот только куда бы сбежал? Вряд ли в космопорт.
– Меня? В заложники? Вот уж глупость! – резко проговорил мальчик, вскакивая на ноги, подошел к Рокотову, запрокинул голову, чтобы смотреть в лицо и протянул: – Теперь ясно, почему выбрали именно вас… вы действительно представитель нового вида.
Уточнять что-либо у столь маленького ребенка – дело глупое, потому не только Рокотов промолчал, но и Джиллини. Мальчик же мигом потерял ко взрослым интерес и направился к двери. Девочка поднялась с лавки и скользнула за его спину бесплотной тенью. На вошедших она не подняла глаз, даже не поздоровалась, и это было странно.
– Не так уж и странно, – вдруг сообщил мальчик, уже взявшись за дверную ручку. – Это Фирити, она – мой талисман. И кроме вас ее никто не видит.
Рокотов уже было открыл рот, чтобы возразить, но тут отмерла Джиллини:
– Не говори глупостей, Рой, вымышленные друзья в твоем возрасте уже считаются признаком ненормальности. Я провожу тебя домой.
– К Витеру! – за столь приказной тон маленького нахала хотелось осадить построже, вот только Джиллини, казалось, ничего необычного не заметила.
Она пожала плечами:
– К Витеру так к Витеру, только обожди минутку.
– Джиллини… – начал Рокотов.
– Джийини! – поправила та и пояснила: – У Роя редкая форма психического расстройства, а Витер – наш лекарь.
Старинное, давно вышедшее из употребления слово неожиданно остро оцарапало слух. На языке загорчило.
– Я должна отвести к нему мальчика.
– Словно никто иной не в состоянии этого сделать! – запротестовал Рокотов. По его мнению, все с мальчишкой было хорошо. Не выдумывать в его возрасте – вот истинная патология!
– Представь себе, – прошептал тот и подмигнул. – Никто кроме нее не может.
Вот ведь маленький засранец!
– Сейчас провожу, Рой, обожди минуту, – ответила на его реплику Джиллини, словно и не поняв ее и точно не собираясь выговаривать за недолжное поведение.
В этот момент в дверях, ведших в кухню появился господин Батли: ничуть не взволнованный, с широкой улыбкой на губах. Добродушием от него так и несло.
– Вы подтверждаете, Стив, что совершили против господина Рокотова противоправные действия? – спросила Джиллини.
– Ну конечно! – не стал отрицать тот и сверкнул идеально ровными и белыми зубами.