Каждое лето после (ЛП)

Он пристально смотрит на меня, и я внезапно осознаю, насколько я голая. Мне нужно выбраться отсюда. Я думала, что смогу справиться с этим, но я ошибалась. Я сажусь, прикрываясь одной рукой, в то время как другой тянусь за своей одеждой, мои волосы падают на лицо. Я одеваюсь как можно быстрее, лицом к книжной полке, дрожа и оцепенев, а затем бросаюсь к двери.
— Я не могу тебе поверить, — говорит Сэм позади меня, и я останавливаюсь. — Ты просто собираешься уйти.
Я грубо вытираю слезы. Когда я поворачиваюсь, Сэм стоит совершенно голый, скрестив руки на груди, широко расставив ноги. Я хочу ответить, но мои мысли застыли.
Он один раз качает головой.
— Ты убегаешь, как и раньше, — каждое слово звучит резко и едко. Пять ядовитых дротиков. — Я ушёл в школу, но ты ушла и больше не вернулась.
Я запинаюсь, пытаясь найти что-нибудь солидное среди этой каши, но меня смущает едва заметная смена темы. Единственное, что, кажется, работает, — это мое сердце, и оно работает с перебоями. Я чувствую свой пульс кончиками пальцев.
— Я не думала, что ты захочешь меня видеть, — наконец выдавливаю я. — Мы продали коттедж… Возвращаться было не к чему.
В его глазах вспыхивает боль.
— Я был здесь, то, к чему можно вернуться. Каждый праздник. Каждое лето. Я был здесь.
— Но ты ненавидел меня. Я написала тебе. Ты так и не ответил и не перезвонил.
Он кладет руки на голову, и я затыкаюсь. Он втягивает воздух через нос, а затем взрывается.
— Как ты ожидала, что я отреагирую? — он кричит, сухожилия на его шее вздуваются. Я могу только смотреть на него, открыв рот. — Ты спала с моим братом! — он рычит последнее слово, и я съеживаюсь.
Что-то в моем мозгу работает неправильно, потому что я не могу переварить то, что он только что сказал. Все временные линии перепутаны. Я переспала с Чарли. Я порвала с Сэмом. Мы больше никогда не разговаривали. У меня в груди все сжалось. Я тру лицо и пытаюсь снова сосредоточиться. Я спала с Чарли, но Сэм не разговаривал со мной не из-за этого. Он перестал разговаривать со мной, потому что я отклонила его предложение. А потом кусочки начинают складываться вместе, и мне приходится хватать ртом воздух. У меня такое чувство, что моя голова вот-вот оторвется от шеи. Крошечные точки мчатся по моему зрению, как муравьи, и я зажмуриваю глаза. Мне нужно немедленно убираться отсюда.
Я разворачиваюсь на каблуках, распахиваю дверь и бегу по коридору, затем по лестнице ко входу. Сэм зовет меня по имени, и я слышу, как он следует за мной. Я хватаю свою сумочку с крючка у двери и выбегаю на улицу, спускаюсь по ступенькам крыльца, а затем внезапно останавливаюсь.
Моей машины нет. Где, блять, моя машина? Я быстро оборачиваюсь, как будто нахожусь на парковке и, может быть, просто встала не в тот ряд. Но тут ничего нет. Только трава, деревья и Сэм, стоящий голый в дверном проеме. Я могла бы поклясться, что приехала сюда после похорон, но теперь я уже не так уверена. Что происходит? Из моего рта вырывается громкий хрипящий звук. Должно быть, я сплю, думаю я. Это все сон.
Я выбегаю по гравию на дорогу. Сэм кричит и ругается, но я продолжаю идти, острые камешки впиваются мне в ноги. Как будто мое тело включилось на автопилоте, в то время как мои легкие изо всех сил пытаются найти кислород, потому что, не раздумывая, я направляюсь к своему коттеджу. Я не останавливаюсь, когда добираюсь до конца длинной подъездной дорожки.
Это просто дурной сон.
Все, чего я хочу, это свернуться калачиком в своей постели и проспать до завтра. Я проснусь, позавтракаю с родителями, и Сэм придет немного позже, потный после пробежки, чтобы сводить меня поплавать. И все вернется на круги своя, как и должно быть. Я, Сэм и озеро.
Когда в поле зрения появляется коттедж, я его почти не узнаю. Совершенно новая секция выступает с задней стороны, а сосны вокруг здания были убраны. Там есть очаг, которого раньше там никогда не было, и красный микроавтобус, припаркованный у двери. Это не мой коттедж, и это не сон. Каким-то образом я, спотыкаясь, возвращаюсь на дорогу, но мои ноги подгибаются в начале подъездной дорожки, и я падаю на землю, хватая ртом воздух и закрывая глаза от жгучих слез.
 
Я не слышу приближения Сэма. Я вообще не замечаю его, пока его кроссовки не оказываются прямо передо мной.
— Две панические атаки за один день — это немного чересчур, тебе не кажется? — говорит он, но в его словах нет язвительности. Я не могу ответить. Я даже не могу покачать головой. Я могу только продолжать пытаться дышать. Он садится на корточки передо мной.
— Тебе нужно замедлить дыхание, — говорит он. Но я не могу. Такое чувство, что я пробегаю марафон в темпе спринтера. Он вздыхает. — Давай, Перси. Мы можем сделать это вместе.
Его руки обхватывают мое лицо, так что его большие пальцы оказываются на моих щеках, а остальные — в моих волосах.
— Посмотри на меня, — говорит он и поднимает мое лицо к своему. Начинает дышать медленно, считая вдохи, как делал раньше, наморщив лоб. Мне требуется минута, чтобы сосредоточиться, но в конце концов я могу дышать немного легче, затем немного медленнее, и вскоре мое сердце следует за мной.
— Теперь лучше? — спрашивает он. Но это не лучше, даже близко, потому что теперь, когда туман начал рассеиваться, я вспомнила, что вызвало этот торнадо беспокойства в первую очередь.
— Нет, — прохрипела я. Я смотрю на него, мой подбородок дрожит, его руки все еще обнимают мое лицо, и заставляю себя произнести эти слова. — Ты уже знал.
Он сглатывает и поджимает губы.
— Да, — хрипит он. — Я знал.
Я закрываю глаза и падаю в грязь, тихие рыдания сотрясают мое тело. Я слышу, как он что-то говорит, но все, на чем я могу сосредоточиться, это то, как давно он знает и как глубоко он, должно быть, ненавидел меня все это время.
Сначала я чувствую его руки на своей спине и его руки обнимают меня, а потом все погружается во тьму.
18. ЗИМА, ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД
Делайла взяла такси от железнодорожного вокзала прямо ко мне домой, как только вернулась в город на рождественские каникулы, волоча за собой чемодан. Она обняла меня, как только я открыла дверь. Я до сих пор помню ее запах, когда я прижалась лицом к ее плечу — смесь ее шерстяного пальто, влажного от сильного снегопада, и ее шампуня с травяными эссенциями.
— Ты выглядишь как кусок дерьма, — сказала она, когда отпустила меня. — Мы не должны позволять мужчинам делать это с нами.
— Я сделала это с собой, — ответила я, и ее лицо сморщилось от сочувствия.
— Я знаю, что ты это сделала, — прошептала она, а затем потащила свой чемодан в мою комнату и легла со мной на кровать, пока я пересказывала все, что уже сказала ей по телефону, включая множество сообщений, которые я оставила Сэму, на которые он так и не ответил.
— Я не видела его в кампусе, — сказала она мне, когда я спросила. — Но я обещаю, что не буду скрывать это от тебя, если замечу.
Возвращение Делайлы в Торонто на эти короткие недели зимних каникул было первым кусочком нормальной жизни, который я получила с лета. Она и Патель снова были вместе (в сотый раз). Делайла сказала, что это были чисто случайные отношения, но я не была уверена, что поверила ей. У них были планы собраться вместе на каникулах, но Делайла почти все свое время проводила со мной. Мы поехали на метро в центр города и бродили по торговому центру, ели пирожки в ресторанном дворике и валялись в кинотеатре, когда у нас болели ноги.
Однажды мы сидели вместе на полу в моей спальне, вгрызаясь вилками в целый чизкейк, и я рассказывала ей, как мне было трудно в школе, как слова давались мне не так легко, как раньше, когда я писала.
— Я скучаю по его отзывам, — сказала я ей с набитым шоколадом ртом. — Я больше не знаю, для кого я писать.
— Ты пишешь для себя, Перси, как и всегда, — сказала она. — Я буду для тебя читателем. Я обещаю свести запросы, связанные с сексом, к минимуму.