Тайный обожатель (СИ)
– П-простите… – начал Хастад, виновато оглядываясь на Олю. – Я не хотел никого напугать, – после этих слов девочки затихли и застыли статуями. Великан счёл это хорошим знаком и продолжил. – Просто я не очень умный. И страшный. Но я не ем людей.
«Ну, успокоил так успокоил!» – позлорадствовала про себя Оля и выдохнула с облегчением.
***
Алёна с Женей переглянулись. До них дошло, что великан изъяснялся с ними на вполне сносном русском языке. Им было нечего сказать ему в ответ, и они только испуганно косились на Хастада.
– Я Хастад, – представился он, но ему снова никто не ответил.
Великан окончательно растерялся и вопросительно уставился на Олю.
– Теперь проси прощения у Лёши, – сердито сказала та.
– Он тебя трогал! – возразил Хастад.
– И что?
Хастад понял, что упрямство может дорого ему обойтись, поэтому повернулся к Алексею и выдавил из себя:
– Прости, я не хотел тебя кидать. Но Хола – моя женщина, и я никому не позволю трогать её!
– Что-о-о-о? – хором взвизгнули девочки.
Оля покраснела, ей захотелось провалиться сквозь землю. Вот оно. Конец конспирации. Катастрофа! Этот тупица не просто рассекретил своё пребывание в Олиной квартире, но и проболтался об их интимных отношениях! Стыд и срам.
Увы, отпираться было бесполезно. Не опускаться же до жалких отговорок и вранья.
– Это правда, – признала некрасивую правду Оля.
– Оля, мы можем поговорить с тобой наедине? – спросила Женя.
– Сейчас – вряд ли. Но, опережая дальнейшие вопросы, скажу: всё добровольно, никто никого не принуждал.
Хастад фыркнул. Видимо, вспомнил, как случилась их первая близость.
– Ага, как же! – буркнул себе под нос великан, однако тут же пожалел о своей вольности под тяжёлым, словно булыжник на груди, взглядом своей возлюбленной.
– Извинился? Теперь, будь добр, исчезни из моей квартиры, – тоном, не терпящим возражений, сказала Оля. – Ты сегодня уже испортил всё, что мог.
Великан послушался, но только отчасти: он спрятался на балконе, чтобы слышать каждое сказанное в квартире слово.
Оля знала, что приставучий верзила не упустит возможности пронаблюдать за происходящим.
***
Четверо вернулись на кухню, к успевшему остыть чаю. Торт ели без энтузиазма. Атмосфера вокруг была напряжённая.
И Оля приступила к активным действиям по устранению проблем:
– Я была в диком ужасе, когда впервые увидела его, так что могу вас понять. Простите, я не могла вас предупредить, что в моей квартире живёт великан. Сами понимаете…
– И как давно он с тобой живёт? – поинтересовалась Женя.
– Уже больше года.
– Охренеть! – Женя картинно закатила глаза и задрала подбородок. – Почему ж ты не сообщила в полицию?
– Да сообщала я, только как его поймаешь? А потом привыкла. Он вовсе не такой страшный, каким кажется.
– Оля, вокруг тебя тысячи свободных нормальных человеческих мужиков, а ты… а ты… – задыхалась от возмущения Женя, расстроенная, что подруга выбрала не её любимого брата.
– А я была счастлива, – с горечью произнесла Оля и добавила. – До сегодняшнего дня.
Лёша как-то совсем приуныл, смотрел в наполовину пустую чашку и молчал.
– Лёша, – обратилась к нему именинница, – у нас с тобой всё равно бы ничего не получилось. Я вижу, как ты ко мне относишься, но, прости, не смогу ответить взаимностью.
Парень кивнул, не поднимая головы. Наверное, у него все внутренности перевернулись, когда он узнал, что нравившаяся девушка трахается с уродливым великаном. Как ни крути, а трудно сохранять адекватность.
Воображение против воли нарисовало в Лёшиной голове красочные картинки. Стало противно и захотелось развидеть, забыть и вообще сделать так, чтобы этого дня не было.
***
– А теперь, – обратилась Оля к гостям, – я расскажу, что будет, если моя тайна покинет пределы этой квартиры.
– Да знаем мы, – поспешила прервать речь Женя. – Ты станешь преступницей, тебя посадят, а великан твой сбежит, как ни в чём не бывало.
– Ты мыслишь в правильном направлении, – не стала отрицать Оля. – Так что молчите в тряпочку, и ни одной живой или мёртвой душе ни полслова. Я могу вам доверять? – она испытующе обвела ребят взглядом и немного успокоилась, когда все трое по очереди кивнули.
– Вот и отлично, – заключила Оля.
Тут же на кухне стало как-то совсем тесно. Оля сидела спиной к кухонным шкафам и плите, поэтому не могла видеть того, что творится за спиной, но по лицам и без того перенервничавших гостей стало понятно: Хастад вернулся.
– Я попросила тебя не мешать нам! – ледяным тоном сказала хозяйка квартиры.
– Но вы же закончили говорить, – невинным голосом, как хороший мальчик, парировал Хастад.
Оля обернулась: великан сидел на полу и по его делано простодушной физиономии ясно читалось, что он хочет пообщаться с Олиными друзьями.
– То есть он слышал всё, чём мы сейчас говорили? – спросила Женя, брови которой сейчас подскочили куда-то к линии рыжих, как ржавчина, волос.
– Видимо, да, – вздохнула Оля, всё ещё злая на Хастада.
***
Великан заметил, каким холодным взглядом скользнула по нему Хола, как неприветливо звучат её слова, прямо или косвенно обращённые к нему. Он знал, что провинился, знал, что из-за собственной ревности чуть было не набросился на свою женщину. Конечно, она ни в чём была не виновата и не давала повода усомниться в себе, и это он, дубина тупоголовая, в который раз всё испортил.
Хастад сидел и усиленно думал, как же ему задобрить свою женщину, чтобы она оттаяла, и внезапно его взгляд зацепился за прозрачную дверцу электропечи, в которой ждал своего часа испечённый с утра шоколадно-творожный пирог, Олин любимый.
Великан часто устраивал возлюбленной какие-то маленькие приятности, но в это утро и Хастаду, и Оле напрочь снесло крышу, они были слишком заняты друг другом и забыли про еду.
Пирог был вынут из печи и водружён на столешницу.
– Хола, я испёк твой любимый пирог. Хочешь?
– Нет, – с неприязнью в голосе ответила хозяйка квартиры, хищно кромсая у себя в тарелке остатки тортика.
– Как это? – не ожидал подобного Хастад.
– Мне и торта достаточно, – последовал сердитый ответ.
– Тогда, может, гости попробуют? – совсем растерянно спросил он.
Оля по-прежнему сидела спиной к великану, но пирог гостям всё же предложила. Женя с Алёной многозначительно переглянулись и пожали плечами.
Где-то в глубине души Оле хотелось, чтобы друзья по детскому дому перестали бояться Хастада. Поэтому, невзирая на болящую в груди обиду, она встала и отрезала всем гостям по ломтю пирога и разлила по чашкам горячий чай. Сама к пирогу не притронулась из принципа. Или из вредности.
Когда ребята попробовали приготовленную великаном выпечку, на их лицах отразилась гамма эмоций от недоверия до восторга.
– Это розыгрыш такой, да? – осведомилась смелая и не особо тактичная Женя.
– Нет, – коротко и ёмко ответила Оля.
– Неужели это вот он – и сам? – почему-то шёпотом спросила робкая, не в пример подруге, Алёна.
– Сам, – снова последовал исчерпывающий ответ.
– Да вам можно ресторан открывать! – усмехнулась Женя. Она не очень-то любила делать комплименты, но сказанные слова однозначно являлись похвалой.
– Ага, очень вкусно! – поддакнула Алёна и скользнула взглядом по серой великаньей фигуре.
***
Вдруг на всю кухню раздался характерный звук урчащего желудка.
Единственный, у кого до сих пор не было во рту и крошки, сидел на полу, подпирая спиной кухонный шкаф, и скромно молчал.
Стук ложек по тарелкам как-то странно стих. Гости замерли. Они подумали, что их решили хорошенько накормить перед закланием, – так сказать, усыпить бдительность.