Тайный обожатель (СИ)
За последние пару месяцев Оле довелось испытать множество разновидностей боли: от ноющей до острой, будто бы тысячи игл пронизывают тело насквозь. И был ещё другой, самый изощрённый вид боли: унизительная. Каким бы ни было воздействие на организм, унижение усиливало его эффект.
По дороге Оля передумала умирать. Ей по-прежнему хотелось перестать существовать, но решимости поубавилось.
Дома она с остервенением натирала себя мочалкой, но всё равно не могла избавиться от фантомного ощущения прикосновений Крючка.
А если Хастад не поверит ей, учуяв запах чужого мужчины? Что тогда? Убьёт сначала её, неверную, а затем нерадивого любовника? А, может, он слетит с катушек и начнёт убивать всех встречных направо и налево? Тогда Оля станет виновницей гибели ни в чём не повинных людей.
Кожу головы жгло в том месте, где её дёргали за волосы. Было ощущение, будто Крючок до сих пор держит её.
Руки сами потянулись к ножницам. Чик – и длинные пряди, заплетённые в хвост, осыпалась на пол. Ещё несколько движений – и на Олиной голове остался короткий ёжик, неровными пеньками торчащий в разные стороны.
***
Как только стало ясно, что Крючок больше никогда не поднимется на ноги, Хастад вернулся домой.
Хола была в ванной.
От увиденного великан на мгновение застыл в дверях. Его Хола с опухшим от слёз лицом, избитая, сидела голая на полу ванной комнаты, а вокруг валялись остриженные волосы. От неё пахло душистым гелем для душа и немного Крючком, особенно от рук, лица и лежащих на полу волос.
– Хола, глупая, что ты наделала? – воскликнул великан.
– Не подходи, на мне его запах... – всхлипывая, предупредила она.
Хастад молча сгрёб Олю в свои объятия.
– Обещаю, он больше никогда не тронет тебя. Всё пройдёт, – сказал он, и Оля начала всхлипывать ещё громче, прижавшись лбом к груди великана. – Всё-всё, успокойся. Давай я обработаю ссадины, – он достал с полки флакон с дезинфицирующей жидкостью и ватный диск. – Посиди смирно.
Жжение в местах, где была повреждена кожа, немного отрезвило Олю, и она успокоилась.
Хастад завернул свою женщину в полотенце и перенёс в комнату, на диван.
– Ложись на спину, – сказал он, забирая у Оли мокрое полотенце.
– Мне нужно одеться, – стыдливо прикрылась руками она.
– Оденешься потом. Ложись и расслабься.
– З-зачем это? Я не хочу…
– Хола, у нас будет близость, только если ты сама этого захочешь. Я сделаю тебе массаж.
У Оли не нашлось сил спорить, и она откинулась на подушку. Руки рефлекторно потянулись прикрыть грудь, хоть это и было бессмысленно. Хастад десятки раз видел её полностью обнажённой.
– Ты зажата. Постарайся отвлечься и ни о чём не думать. Если будет неприятно, сразу говори.
– Угу, – кивнула она и попыталась расслабиться, но как только рука Хастада легла ей на живот, вздрогнула всем телом.
Прикосновения, при всей Олиной недоверчивости, оказались мягкими и нежными. Под горячей ладонью великана сведённые гипертонусом мышцы, наконец, вернулись в нормальное состояние. Словно кто-то распутал внутренние узлы. Даже дышать стало легче.
– Спасибо, – поблагодарила она. Слово получилось каким-то сдавленным, будто бы деформировалось, просачиваясь сквозь узкое окно.
Действительно, Оля очень и очень давно не говорила Хастаду приятных слов. Еда и порядок в доме казались чем-то само собой разумеющимся и меркли перед случившимся три месяца назад горем.
Великан сделал вид, что ничего не слышал. Он достал из шкафа Олину одежду и протянул ей, а сам ушёл на кухню, чтобы разогреть еду.
– Я думала, ты придёшь в ярость, узнав о случившемся, – сказала Оля ковыряясь в тарелке с пастой. Открывать рот было больно, поэтому Оля старалась наматывать на вилку не слишком много спагетти.
– Я и так в ярости, – ответил великан мертвенно спокойным голосом.
– Ну, ты же не устроил массовую расправу у всех на виду…
– Если бы я так сделал, что потом стало бы с тобой? – спросил великан.
Оля пожала плечами и на этом её готовность к взаимодействию иссякла. Она доела ужин и легла спать, а Хастад погрузился в своё любимое занятие – чтение.
***
Утром следующего дня стало ясно, что скрыть следы вчерашних побоев не удастся. При мысли о новой вынужденной встрече с Крючком Олино тело начинало предательски дрожать.
– Оп, подруга, привет! – на всю раздевалку возвестила Ксю. – Кто это тебя так разукрасил?
– Никто, сама поскользнулась. Упала неудачно.
– А с волосами что?
– Вшей вытравливала с головы, – на ходу придумала Оля.
– А если честно? – ни единому слову не поверила одногруппница по отработке.
– Уж как есть, – отмахнулась Оля и принялась переодеваться.
Остальные отрабатывающие сидели в коридоре на стульях в ожидании начала переклички. Крючка нигде не было.
Надзиратель явился с опозданием, держа в руках какие-то бумаги.
– Итак, господа-товарищи, сегодня в нашем полку убыло. Закончил свою отработку Ашхат Асад оглы и… вчера по дороге домой погиб в результате несчастного случая Алексей Крючков. Так что, пока нам не подвезли новеньких, общий план работ придётся раскидать на всех оставшихся.
И без того расшатанные нервы, казалось, объявили Оле войну: в шею стрельнуло так больно, что в глазах заплясали чёрные точки.
«Значит, вот почему Хастад вчера был подозрительно спокойным…» – со злостью подумала Оля.
Нет, за время проживания в этом мире великан не стал более человечным, он привык решать любые вопросы силой. Это с ней, Олей, он притворяется милым и заботливым, а на самом деле это безжалостный убийца.
– Эй, подруга, чего встала? – Ксю щёлкнула пальцами перед Олиным носом. – На радостях о работе забыла? Хе-хе! Туда этому ублюдку и дорога.
– Да, – кивнула Оля. – Я просто в шоке…
– Эх, поскорей бы эту е*учую отработку закончить и жить себе припеваючи! – вальяжно потянулась Ксю. – Я вот свалю на острова. Там, говорят, жирные считаются идеалом красоты.
Оля промолчала в ответ, но почувствовала облегчение, что тема Крючка закрыта.
– Ты, это… – опомнилась Ксю. – Не обижайся. Я вовсе не считаю тебя уродиной, только потому что ты худая.
– Я и не обижаюсь. Мне наплевать, у кого какая фигура, – отмахнулась Оля.
– А ты что будешь делать, когда отработаешь?
– Уеду. Начну жизнь с чистого листа.
– Э-э… Совсем с чистого?
– Угу, – ответила Оля, хотя сама не понимала, какой может быть чистый лист с этой угнетающей болью на душе. Как вообще с такими воспоминаниями можно снова почувствовать себя полноценным человеком? Наверное, до смерти придётся заставлять себя дышать, есть, спать…
***
– Как ты мог?! – завизжала Оля с порога.
Хастад тут же материализовался в кухонном проёме и вопросительно уставился на свою женщину.
– И не делай вид, что ты тут ни при чём! Я знаю, что это ты его убил!
– Технически я к нему даже не приближался, – с недовольным видом прорычал Хастад. Он ожидал, что Хола будет счастлива избавлению от абьюзера, но она снова включила свою человеческую жалость. И как только можно было пожалеть такого мерзавца, как Крючок?
– Неважно. Меня всю трясёт от одной мысли, что из-за меня гибнут люди.
– Одним негодяем меньше. Я думал, ты обрадуешься…
– Нет! – выпалила Оля. – Все мои проблемы из-за тебя! Что мне сделать, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни?
– Я не могу смотреть, как ты изводишь себя, – с горечью покачал головой великан.
– Так исчезни и не смотри, – прошипела ему в лицо она.
Великан почувствовал, как от бессилия сводит челюсти. Все старания помочь Холе – впустую. Он не знает слов, которые вернут ему Холу.
Неужели это конец?
Глава 25
Попытки Хастада поговорить игнорировались. Шли дни, и Оля таяла на глазах. Она почти ничего не ела, в свободное от отработки время лежала в постели, глядя в пустоту. Будто бы мертвец в живом теле.