Тайный обожатель (СИ)
***
За тот год, что провёл не на службе, Демид работал в партнёрстве с Гретой. Они неплохо сработались. Даже когда совместный проект исчерпал себя, они не прекратили общение и регулярно обменивались новостями. Каждому из них что-то подсказывало: тема серого великана и человеческой женщины ещё не закрыта.
Грета продолжила по крупицам собирать данные о Хастаде. То он мелькнул на камерах слежения гипермаркета, то появлялся на строй-площадке. Но всё это были мелочи, которые не тянут на сенсацию.
Прошёл год, за ним ещё, и Грета, чтобы не закрывать свой видео-канал, переключилась на репортажи о вторжениях других пришельцев. Она будет ждать нового «привета» от своих героев. И дождётся.
Глава 40
Место дислокации пришлось поменять ещё трижды, просто из-за предосторожности.
Хастад мотался от новостроя в гостиничный номер и обратно едва ли не каждый час и смертельно уставал. Ему настолько не терпелось закончить работу, что он выкладывался свыше своих сил.
И вот, наконец, наступил день, когда Ольга ступила на порог свежесрубленной избы. Домик был одноэтажный, но с потолком в три метра. Имелся маленький чердак, но как жилое помещение он не рассматривался.
Единственная комната была отгорожена от прихожей большой кирпичной печью и бревенчатой стеной.
Вокруг витал ароматный запах сосновой стружки, и от этого пространство казалось ещё более тёплым и уютным.
Как Хастаду удалось в столь короткие сроки возвести и обустроить целое жилище, не укладывалось в голове. Ольга оцепенела от удивления.
Великан с волнением заглянул в лицо своей возлюбленной: нравится ли? А она снова заплакала.
– Хола, что? – испугался Хастад. – Я могу переделать. Хочешь вернуться в гостиницу?
Она активно замотала головой и рассмеялась сквозь слёзы.
– Это я от счастья, – шмыгнула она носом. – Теперь у нас есть свой дом!
– И нет злых людей вокруг, – добавил он, обняв любимую женщину громадными лапами.
К прибытию хозяев печь уже была жарко натоплена, а в комнате стояла самая настоящая кровать, только большая, сделанная специально под рост великана.
За печью уместилась небольшая кухонька с массивным прямоугольным столом и такими же стульями. Вместо шкафов были полки, пока ещё девственно пустые.
– Я не успел приготовить еду, но взял кое-что из магазина, – сказал Хастад.
– Иногда мне кажется, что я тебя придумала, и всё это происходит только в моей голове, – призналась она.
– Всё по-настоящему, Хола, – великан прижался щекой к щеке своей женщины.
С этого дня для них началась другая, более спокойная и радостная жизнь. Некоторое время Оля по привычке вздрагивала, когда хлопала дверь или поскрипывал пол, но вскоре убедилась, что теперь они в безопасности.
У судьбы своеобразное чувство юмора. Жизнь подарила Оле замечательного мужчину, но, не желая разуверять её насчёт людей, сделала его не человеком.
***
Оля не заметила, как прошёл год. Казалось, она только недавно ступила на порог дома, и вот…
Ход времени был заметен только по подросшему Хасу и меняющейся обстановке в убранстве дома.
Хастад всё что-то мастерил в доме и на участке возле него.
В избе стояли современные пластиковые окна. Их великан без угрызений совести утащил с выставки новинок. Пришлось, конечно, повозиться, чтобы подогнать оконные проёмы под пластиковые рамы, но с обновками зимой в избе стало теплее.
За прошедший год вокруг дома вырос частокол и теперь можно было выходить на улицу, не опасаясь нападения диких зверей.
Со временем Хастад научился всему необходимому. Для него не существовало разделения на женские и мужские обязанности: он мог испечь хлеб и почитать ребёнку книгу, а также зашить дырку на одежде или прополоскать бельё в реке.
***
Счастье омрачала лишь болезнь Хаса. К году малыш не научился ни ходить, ни ползать, ни сидеть. Вместо «мама» и «папа» он говорил «ма» и «па». Все его слова состояли из одного слога. Более сложные артикуляции ему не давались.
Хастад раздобыл руководство по уходу и развитию больных ДЦП. Ежедневные занятия с Хасом были расписаны по часам. Массаж, речевые упражнения, прогревания, гимнастика, еда, купание, сон… Эффект от занятий был, но каждое маленькое достижение давалось титаническим трудом.
Оля плакала по вечерам – настолько ей было жаль сына. Если бы в тот роковой день Хастад отправил её в больницу раньше… Может, тогда Хас был бы здоров. Олино упрямство вылилось в неизлечимую болезнь сына.
***
За год мирной жизни в уединении у Оли с Хастадом ни разу не было близости.
В первые месяцы жизни в доме они по очереди дежурили по ночам у кроватки Хаса. Потом, когда риск удушья у малыша снизился, начались бессонные ночи с прорезыванием зубов и истериками.
Сон превратился в роскошь. К концу дня сил не оставалось даже на улыбку. Оля потеряла счёт дням. Целый год для неё слился в один долгий и безумно утомительный день.
Внезапно ночные детские истерики сошли на нет.
Первым ощутил прилив сил Хастад. Ему в голову пришло построить возле дома баню. Помывочная в избе – это, конечно, хорошо, но от сырости чернеет пол в углах. Если вода часто будет проливаться на пол, утеплитель отсыреет и перестанет сохранять тепло.
Как ни крути, нужна баня.
От идеи до дела прошла одна ночь. С утра Хастад отправился на поиски материалов для строительства, оставив заинтригованную Олю гадать, что же он опять задумал.
А спустя пару недель они все вместе впервые в жизни парились в бане и пили морс в предбаннике. С непривычки у Оли закружилась голова, а Хас, наплюхавшись в ванночке, уснул прямо на лавке, завёрнутый в полотенце.
– Я уложу его и вернусь к тебе, – сказал Хастад.
– Может, все вместе вернёмся? Вдруг Хас проснётся, а нас нет? – затревожилась Оля.
– Если он проснётся, я услышу, – ответил великан, взял сына и исчез.
Оля уже забыла, когда последний раз оставалась наедине с собой. Всё находились дела по дому, Хас вечно на руках то у Хастада, то у неё. Ни минуты свободного времени.
А теперь Оля сидит в предбаннике за столом и не знает, куда себя деть. Непривычно. Всё кажется, что ребёнок вот-вот проснётся, хлеб в печке подгорит или белья нестиранного накопится гора. Может, пол подмести лишний раз, пока Хастад не вернулся?
Великан застал свою женщину за уборкой.
– Хола-Хола… – протянул он и отнял у неё метлу. – Ты совсем разучилась отдыхать. Давай присядем. Иди ко мне.
– Да, что-то я… – не договорила она и стыдливо поджала губы.
– Я хочу поговорить с тобой, – он усадил Олю себе на колени и обнял. – С тех пор как родился Хас, мы перестали уделять время себе. Да, сложно выкраивать время на себя, но если так будет продолжаться, мы сойдём с ума. А я хочу, чтобы мы все были счастливы.
– Я чувствую себя виноватой в том, что Хас болен, – призналась Оля.
– Это я принял решение слишком поздно, – покачал головой Хастад. – Но сожалеть бесполезно и даже вредно. Особенно тебе.
Оля прижалась щекой к груди великана.
– Я постараюсь, – пообещала она.
– Хола, ты помнишь, когда у нас в последний раз была близость?
– Ох… – она задумалась. – Больше года назад, ещё в хижине. А к чему ты спросил?
– Мне очень не хватает тебя, – ответил Хастад. – А тебе?
– А я… Если честно, я и забыла, что я женщина, – грустно сказала Оля.
– Так я и думал. Ты почти всё время выглядишь уставшей. Но мне хочется, чтобы мы снова были одним целым, – он заглянул в глаза своей женщине. – Ты согласна?
– Хорошо, – ответила Оля, но не почувствовала ровно никакого возбуждения.
– Тогда идём в парилку. Сначала я сделаю тебе массаж.
Массаж Оля любила. Не так безумно, как Хастад, но тоже никогда не отказывалась. Глубокие, но мягкие движения рук великана погрузили её в дрёму. В парилке уже было не жарко, поэтому можно было лежать так хоть всю ночь, не опасаясь угореть.